Младший братик

      — Чонгук, пожалуйста. Почему ты снова это делаешь? — раздраженно проговорил уже изрядно запыхавшийся Тэ. Его младший брат, похоже, не планировал останавливаться и широкими шагами шёл дальше, пока Тэхёну приходилось за ним буквально бежать. — Гук! Хватит, — Киму надоело подобное поведение, так что он со всей силы потянул Чона назад, цепляясь за поручень рядом.       Младший всё же решил послушаться и остановился, отпуская руку Тэ, которая довольно-таки заметно покраснела. Шатен поднёс её к груди, недовольно потирая кисть и буравя спину брата сердитым взглядом.       Между тем, они уже успели оказаться на набережной. Не так далеко ушли от клуба, однако теперь его друзья точно не найдут. Телефон остался на столе, а Чонгук помчался с огромнейшей скоростью в известном только ему одному направлении. Потемневшие глаза напротив, неприкрытая ярость: Чон обернулся и теперь стоял прямо напротив, осматривая Тэ и сохраняя пугающее молчание.       — Почему ты так поступаешь? — Ким разочарованно выдохнул, опуская глаза.       — Потому что мне не всё равно на то, что ты целуешься пьяным с каким-то незнакомцем в клубе. Это не ты. Ты заслуживаешь намного большего, чем творить подобное, — старался держать себя в руках Гук. Изредка рядом с ними проходили люди, прогуливающиеся по набережной, которым отчего-то всё ещё не спалось в подобное время суток.       — Это я. И Сонхун – очень хороший парень. А ты совершенно не имеешь права указывать мне, что делать, — Тэхён прищурился в раздражении, всё же поднимая взор на школьника. — Твоя девушка ждёт тебя, почему ты…       — Да плевать мне на неё, как ты не понимаешь! — воскликнул Гук, не выдержав и перебив шатена. — Мне важно то, что происходит между нами, хён, — отчаяние в голосе младшему скрыть всё же не удалось. — Мне больно видеть тебя с кем-то, тебе же тоже, правда? — Чонгук заметно понизил тон. — Я себя не узнаю, так долго держал себя в руках, но сейчас не могу. Эти чувства разрывают меня на части внутри, понимаешь? — грусть пришла на смену ярости и теперь младший был, словно оголённый нерв. Похоже, пришло время вскрывать все карты. — Ты же тоже это чувствуешь?       Вопрос полный надежды. Вопрос, который мог бы изменить будущее обоих. Довольно судьбоносная фраза, после которой ход истории мог принять совершенно другой оборот: жизнь обоих могла бы перевернуться с ног на голову.       — Нет, — Тэ постарался собрать всю собственную волю в кулак и сдержаться. Кто-то из них должен это сделать. Кто-то должен взять на себя подобную ношу, показать, что они поступают неправильно. Вспомнить о маме, глаза которой бы полностью заполнились слезами, об отце, чье ледяное молчание разразилось бы потом праведным гневом. Разве их семья заслуживает подобной участи?       Чонгук долго держал себя в руках, но не смог сейчас, когда Тэхён сам вывел его на подобные эмоции. Вытащил изнутри всё то, что так долго держал в тайне младший. Разломал ту самую защитную скорлупу, которую кровью, потом и слезами строил вокруг себя столько времени Чон.       — Я такой мудак, — вырвалось у Тэхёна.       Он на некоторое время прикрыл глаза руками, пытаясь не видеть перед собой сломанного Чонгука. Собраться с силами и продолжить было очень тяжело, невыносимо. Правильный ответ на вопрос был настолько горьким, а видеть угасающую надежду в глазах Чонгука было ещё больнее. В конце концов Тэ пришлось приложить всё своё мужество для того, чтобы взять себя в руки и посмотреть на брюнета.       — С самого начала это было моей ошибкой. Я позволил тебе поцеловать меня, запутал нас обоих. А потом пришёл совершенно пьяным и… Чонгук, я не чувствую к тебе того же, — внутри стоял ком, однако Тэхён неимоверными усилиями вытаскивал из себя верный ответ для их будущей жизни, пока его сердце разрывалось на части. На Гукки было больно смотреть, раненым зверем юноша беспомощно глядел на старшего, не понимая говорит ли Тэ правду или лжёт.       — Понимаешь, я запутался, когда увидел тебя таким. Ты вырос очень красивым, правда. С моей стороны было отвратительно пользоваться твоими чувствами и творить подобное. Я очень виноват. Пожалуйста, давай перестанем. В первую очередь, мы братья. Я хочу, чтобы мы остались ими, хорошо?       Тэхён не понимал, как он всё ещё сдерживается. Не понимал, как ему удается держать подобную отвратительную маску на лице, придумывать на ходу столь правдоподобный бред. Его чувства к Чонгуку нужно было рубить на корню. А школьнику показать, что у них никогда ничего не получится.       Тэ сам сотворил подобное, сам располосовал сердце Гука новыми ранами. Он позволил себе идти на поводу у чувств, запихивая здравый рассудок в дальний угол. Так не могло больше продолжаться. Он просто должен был сделать это, верно?       — Я понял, хён, — подрагивающий голос Чонгука, посиневшие руки, сжатые в кулаки слишком сильно. В глазах Гукки выступили едкие горячие слезы, отчего парень тут же развернулся спиной к шатену.

«Блять, нет»

      Тэхён не смог сдержаться и прикрыл рот ладошкой, понимая, что, видя такого Чона, совершенно точно не сможет больше контролировать себя. Он сдерживал себя от того, чтобы не разрыдаться прямо здесь. Последняя фраза. Нужно сказать её. Его верный ответ их жизням.       — Прости меня. Так вышло, — как только смог договорить, Ким тут же развернулся и начал бежать.       Теперь нужно было убежать. Далеко-далеко, чтобы сердце не попросило вернуться. Оно кричало, чтобы Тэ стиснул в объятиях Гука, успокоил и сказал, что все сказанные слова – полный бред.

Глупая и мерзкая правильная жизнь. Всё стало чересчур сложно для того, чтобы никому не было больно. Произошло слишком мало даже для неудавшейся истории любви. Но ураганы и штормы внутри говорили об обратном.