When friends fall out...

КОГДА ДРУЗЬЯ ССОРЯТСЯ… Никто точно не знал, почему Маккой и Спок вдруг стали избегать друг друга. Первым свидетельством серьезной ссоры стало вот что: когда Спок как-то вошёл в комнату отдыха, где находился Маккой, док молча встал и вышел, не замечая вулканца, как будто тот был пустым местом. Коммандер, в свою очередь, проигнорировал случившееся и, как ни в чем не бывало, подошёл понаблюдать, как Сулу и Чехов играют в шахматы. Но это оказалось только началом. Оба продолжали старательно избегать друг друга и, странное дело, Маккой, казалось, старался не попадаться на глаза Кирку. Джим всерьёз забеспокоился. Весь экипаж был утомлён. Звездолётов, очевидно, просто не хватало, они уже давно должны были заполучить долгожданную передышку, но каждый раз, когда корабль приближался к Звёздной Базе, новые приказы отправляли его на очередную срочную миссию.Чтобы подорвать боевой дух экипажа, требовалось совсем немного — уже были признаки того, что на «Энтерпрайз» учащаются случаи нервных расстройств. Кроме всего прочего, во время их последней высадки на планету один из рядовых подхватил странную лихорадку, которая вскоре подкосила более половины экипажа, прежде, чем Маккой нашёл лекарство. Медслужба все ещё справлялись с последствиями, М’Бенга тоже попал в число заболевших, хоть и довольно быстро встал на ноги, поэтому Маккой был сильно перегружен работой. Кирк решил не расспрашивать доктора о случившемся, а поговорить об этой ситуации со Споком. Он дождался вечера, когда Спок пришёл в каюту сыграть с ним в шахматы. Оба играли вполсилы, ни один из них особенно не усердствовал, и Кирк выиграл с большим отрывом, чем обычно.  — «Мысли Спока определённо заняты не игрой…» — заметил Кирк. Когда они начали устанавливать доску для новой партии, Кирк внезапно спросил: «Что-то произошло между тобой и Боунсом, Спок?» Спок напрягся. — Так и есть… это личное дело, сэр. — Может, это и личное дело, Спок, но это не на пользу кораблю. Джим проигнорировал невидимую стену, воздвигнутую внезапным официальным «сэр» Спока. — Все знают, что вы с Боунзом расходитесь во мнениях обо всем, что происходит под солнцем, и наслаждаетесь этим. И все прекрасно знают, что на этот раз вы серьёзно повздорили. Мы устали, нам очень нужен отдых — да, и вам тоже, если вы будете достаточно честны, чтобы признать это, — все слишком переутомились, чтобы действовать разумно. В теперешнем положении, очень легко обидеться на любую глупость, я понимаю это, однако, не хочу, чтобы команда расстраивалась из-за разногласий между моими старшими офицерами. Ты знаешь, что из-за этого инцидента возникли другие ссоры? Я предотвратил одну из них несколько часов назад. А её причина — ваши разногласия с Боунсом. Один человек говорил, что это твоя вина, другой утверждал, что это вина Маккоя. Раз уж дело дошло до такого, думаю, мне пора уже что-то предпринять. А теперь — в чём причина? Спок всё ещё колебался. — Я сделал доктору непростительное замечание, сэр. Кирк посмотрел на него с некоторым удивлением. — Я не хочу смущать вас, интересуясь, что же именно вы сказали… но может стоит извиниться? Спок поднялся.  — Нет, сэр. Могу я извиниться теперь? У меня есть кое-какая работа. Кирк отпустил его и откинулся на спинку стула, чтобы обдумать случившееся. Поскольку они избегали друг друга, дело было, по крайней мере, отложено на время. Возможно, если он не будет влезать, то, как только у них будет перерыв, оба найдут способ возобновить нормальные отношения… Но в итоге дело зашло слишком далеко. Спок находился в комнате отдыха и играл в шахматы с Сулу, который пытался улучшить игровые навыки. Рулевой проигрывал, несмотря на то, что имел явное преимущество перед соперником. Вошёл Маккой. Он обошёл стол, чтобы избежать столкновения с вулканцем, и подошёл к Кирку, который вполглаза наблюдал за игрой. — Не кажется ли вам, капитан, что нам пора обзавестись комнатами, предназначенными только для людей? — громко спросил он. — Мне надоело натыкаться на острые уши каждый раз, когда я оборачиваюсь. Кирк удивлённо посмотрел на него. В голосе доктора отчётливо прозвучал яд. Все остальные тоже повернулись к Маккою, кроме Спока: он аккуратно поставил своего ферзя на место, тихо сказав: «Благодарю за игру», — затем встал и вышел прочь. Кирк тоже поднялся. — Я хочу поговорить с тобой, Боунз. Идём в мою каюту. Джим молчал, до тех пор, пока они не устроились в его каюте, а затем поглядел на Маккоя. Тут сердце его упало. На лице доктора застыло мрачное упрямое выражение, Кирк помнил его ещё с тех времён, когда Маккой был новичком на борту «Энтерпрайз» и считал весь мир недружелюбным и ненадёжным. Внезапно он передумал спрашивать о том, что хотел и вместо этого выдал: — Боунс, что случилось между тобой и Споком? Ты никогда раньше так себя не вёл. Губы Маккоя сжались в упрямую линию. — Он сказал нечто, чего я не могу простить. — Ты довольно часто оскорблял его в прошлом, Боунс, и он никогда не обижался, — заметил Кирк. — Или это не считается? Вы оставляете себе право оскорблять его, но ему запрещаете отвечать тем же? Маккой не отвечал и продолжал сидеть с непреклонным холодным лицом. Кирк сдался.  — Ну что же, я не буду тебя принуждать… просто попытайся вспомнить те времена, когда он доказывал нам свою дружбу, хорошо, Боунс? А пока будь добр воздержаться от пренебрежительных замечаний о мистере Споке в присутствии младших офицеров. Он все ещё первый офицер на этом корабле, поэтому я настаиваю, чтобы ему оказывалось должное уважение со стороны окружающих. Маккой кивнул.  — Это всё, капитан? — равнодушно спросил он. — Мне необходимо кое-что сделать. Он вышел. «Хороший предлог», — подумал Кирк, вспомнив, что Спок использовал ту же самую отмашку. Он сидел, уставившись на дверь, и гадал, что же могло произойти. Что такое ужасное сказал Спок? Вряд ли он когда-нибудь узнает об этом. Будут ли они когда-нибудь снова все вместе… * * * * * * * * На следующий день на мостике Спок допустил одну-две незначительные ошибки. Это было неслыханно. — Вы хорошо себя чувствуете, Спок? — спросил Кирк, надеясь, что если Спок нездоров, беспокойство о нём может привести Маккоя в чувство. — Всё в полном порядке, капитан, — отозвался Спок. — Я лишь немного устал. «Вот это признание!» — подумал Кирк. Конечно, подобное поведение должно было сильно напрячь Маккоя, но доктор и не подавал виду, что его это как-то беспокоит. В тот вечер Кирк покинул мостик вместе со Споком и предложил тому пойти вместе в спортзал, попрактиковаться в свободном падении. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как они оба тренировались. Спок согласился. Они отправились в один из спортзалов и начали тренировку. Хотя Джим и предложил потренироваться, Кирк не особо отдавал себе отчёт в действиях. В первую очередь он хотел показать Споку, что, чтобы не думал Маккой, Джим не позволит этому как-то повлиять на его отношение к вулканцу. Он так задумался о проблеме Спока, что неверно оценил маневр уклонения, и его резко отшвырнули к дальней стене. Спок успел предотвратить его падение, правда, ценой порезанной руки, он сокращал путь вокруг оборудования, и сумел спасти Кирка от серьезной травмы, однако Джим всё-таки порядочно ушиб спину в процессе всей этой кутерьмы. Спок, довольно мрачный, проводил Кирка до лазарета, Маккой, в самом худшем настроении, чем когда-либо, принял их нелюбезно. Он толкнул Кирка на кровать и быстро осмотрел. — Какого дьявола ты играешь с этим проклятым инопланетянином, Джим? Кирк ухмыльнулся, вновь пытаясь улучшить ситуацию. — А почему бы и нет, Боунс? — Потому что в один прекрасный день он прикончит тебя, вот почему, — прорычал Маккой.  — И когда это случится, я здесь не останусь, потому что капитаном станет он. Кирк повернул голову, чтобы взглянуть на Спока, но вулканец уже ушёл. Кирк даже не знал, достаточно ли он успел услышать из их диалога. Он снова перевёл взгляд на Маккоя. — Доктор, Спок сильно порезал руку. Не могли бы вы… — Если ему действительно нужна помощь, он бы остался, — отозвался Маккой. — Ему может помочь и М’Бенга. Прежде чем Кирк успел ответить, Маккой сделал ему укол, от которого Джим потерял сознание. * * * * * * * * На следующее утро Кирк почувствовал себя на удивление лучше. Принудительный сон пошёл на пользу, ведь он не спал как следует уже целую вечность. Спина все ещё побаливала, когда он попытался пошевелиться, поэтому Кирк лежал неподвижно и наблюдал за Маккоем, заполнявшим отчёты за столом. «Маккой выглядит измученным…» — подумал Джим и с сожалением вспомнил, что док уже несколько недель непрерывно дежурит. Он нуждался в отдыхе, а отдых, несомненно, заставит его взглянуть на вещи в лучшем свете. Однако в следующее мгновение он забыл о тревоге за Боунса. — Спок, если вы хотите навестить капитана, приходите сейчас, пока я завтракаю, чтобы мне не пришлось смотреть, как вы маячите здесь и захламляете лазарет. Маккой выключил интерком, прежде чем Спок успел что-либо ответить. Кирк резко сел, поморщившись, так как от резкого движения заболела спина, и решительно сказал:  — Доктор Маккой, я уже говорил о вашем отношении к мистеру Споку. Я не допущу, чтобы его оскорбляли в присутствии младших офицеров. Либо ты извинишься перед ним — публично, — либо покинешь мой корабль. Маккой пристально посмотрел на него, открыл ящик стола, достал бланк, и, сердито нацарапав на нем свою подпись, протянул Кирку и вышел. Кирк тупо смотрел ему вслед, когда в дверном проёме появился Спок. Это была уже оформленная просьба о переводе. Джим молча протянул бланк Споку, тот оценил ситуацию, затем вернул бланк в руки Джима. — Сэр, поскольку это была моя вина, именно я должен был просить о переводе. Кирк поднял на вулканца тяжёлый взгляд.  — Разве недостаточно того, что Боунс капризничает, так и ты туда же? — проворчал он. — Как рука? — Всё в полном порядке, капитан, — кивнул Спок. — Но, сэр… Кирк скомкал бланк перевода и швырнул его в корзину для бумажного мусора.  — Давай забудем об этом, Спок. Небольшой отдых может помочь Боунсу немного… трезвее оценить ситуацию. Была ли удовлетворена наша просьба о проведении НИОКР? — И да, и нет, сэр. Сначала мы должны доставить на Звёздную Базу Одиннадцать некоторые срочные медицинские поставки для колонии на Уртике, проведем там неделю, а затем можем взять увольнительную на берег. Кирк со вздохом кивнул. — Будем надеяться, что на этот раз ничего срочного нас не задержит, — пробормотал Кирк. Поколебавшись, он умоляюще посмотрел на Спока.  — Спок. Разве так сложно извиниться? Наш милый доктор переутомился, и это сделало его ещё более обидчивым, чем обычно. Посмотри, выглядит он неважно, он устал… Спок отвёл глаза. Повернувшись спиной к Кирку, он медленно произнёс:  — Сожалею, капитан, но я не могу этого сделать. — Но…почему нет? Если ты сам начал, конечно… — Эта… ситуация вышла за рамки возможности извинений. «Значит, поведение Маккоя окончательно оскорбило Спока, » — сделал выводы Кирк. Ради благополучия корабля одному из офицеров необходимо было покинуть «Энтерпрайз». Однако, он ни за что не хотел потерять ни одного из них. И в глубине души, Джим был уверен, что и они не хотели терять друг друга… Кому-то придется уступить. Но оба упрямца настойчиво гнули, каждый свою линию… Больше Кирк не возвращался к этому вопросу. На самом деле у него почти не было возможности вернуться к нему снова. Спок, пытаясь избежать обострения конфликта, казалось, проводил свободное время в своей каюте — он явно беспокоился, вулканец продолжал допускать небольшие ошибки, которые по своей сути, были неопасны, однако их число всё увеличивалось… Маккой же не выходил из лазарета. * * * * * * * * Они были ещё в двух днях пути от Звёздной Базы Одиннадцать, когда Спок, наконец, сдался. Совершив очередную оплошность, он явился к Кирку. — Капитан, я хочу доложить о своей непригодности к службе. У меня болезнь, которая у нас, вулканцев, зовётся умственной слабостью. Лекарства не существует. Кирк вызвал лазарет. Маккой, казалось, особенно не беспокоился, просто бросил: «Веди его». Кирк проводил Спока в медицинский отсек. Маккой враждебно посмотрел на вулканца и молча указал тому на кровать. Спок так же безмолвно лег, вошёл М’Бенга.Маккой осмотрел Спока и бросил взгляд на М’Бенгу, проворчав недружелюбно: «Ну, по крайней мере, он не притворяется…» Кирк глубоко вздохнул. — Доктор… — начал он, но его перебил М’Бенга. — Сэр, мистер Спок страдает болезнью, которую вулканцы называют умственной слабостью. Нет никакого известного лекарства. На лице доктора было безразличие.  — Разве это так плохо? — усмехнулся врач. Он развернулся, наблюдая за ошеломлённым М’Бенгой, и отошёл к своему столу. Спок стал бледнеть. М’Бенга потянулся за шприцем и быстро сделал старпому инъекцию. Глаза того закрылись, и Кирк вопросительно посмотрел на медика. — Болезнь начинается с напряжения, лёгкой забывчивости, потом она становится всё более серьезной, — начал объяснение М’Бенга. — За этим следует умственная усталость, пациент делает небольшие ошибки, которые становятся всё чаще. В итоге больной впадает в кому и умирает. Чем усерднее он пытается бороться, чем дольше старается продолжать эффективно работать и осуществлять ментальный контроль — тем быстрее болезнь развивается. Это связано с падением частоты пульса. Его и без того низкое кровяное давление понижается ещё больше, так что снабжение кислородом жизненно важных органов уменьшается, вызывая падение физической активности, заканчивающееся, как я уже сказал, летальным исходом… Я ввёл мистеру Споку самое сильное успокоительное, но всё, что возможно — это выиграть несколько часов, возможно, день. Вулканцы не знают, что вызывает данную болезнь, они не могут найти лекарство, несмотря на многолетние исследования, и от него ежегодно умирает от пятидесяти до шестидесяти вулканцев. Кирк пристально посмотрел ему в лицо, затем на Спока и развернулся к Маккою. — Боунс… — пробормотал он. — Если вулканцы не могут найти лекарства, что же могу сделать я? — вызывающе спросил Маккой. — По крайней мере я ожидал, что ты попытаешься, — отозвался Кирк. — Мне всё равно, что он тебе сказал, но ради Бога, не может всё быть так плохо, если ты уже хочешь, чтобы Спок погиб! Доктор Маккой отвернулся от них.  — Мне всё равно, что с ним будет, — отозвался он. М’Бенга пристально наблюдал за начальником. Он снова взял в руку шприц, осторожно подошёл к Маккою со спины и быстро сделал тому инъекцию. Маккой успел лишь сердито посмотреть на подчинённого и тут же безжизненно распластался на столе. — Что… — не понял Кирк. — Помогите мне уложить его на кровать, капитан, — сказал М’Бенга. Кирк повиновался.  — Непохоже это на него. Должно быть, с доктором что-то не так. На днях я сказал ему, что он слишком много работает и нуждается в отдыхе, предложил проверить его, но он настаивал, что с ним всё в порядке. Мужчина потянулся за диагностическим сканером и начал водить им по телу Маккоя. — Тогда у меня не было причин настаивать. Но сейчас..... Я знаю, как сильно он волнуется о мистере Споке, когда тот болен. Потребуется нечто по-масштабнее, чем серьезная ссора, чтобы заставить его не обращать внимания… М-м-м, да. Есть признаки яда в крови, всего лишь следы, ничего большего, примерно так же самое, что потревоженный нарыв… — он повернул инструмент к голове Маккоя. Ровный звук прибора внезапно изменился. — Ах. Там определенно что-то есть… Рядом с правым ухом Маккоя прибор пронзительно запищал. М’Бенга отложил его и внимательно осмотрел ухо. Через некоторое время он отстранился. За ухом доктора виднелась довольно большая красновато-коричневая шишка. — В чём дело? — Даже не знаю. Это не похоже на опухоль или какой-то другой отёк, которые приходят мне на ум… Медик отошёл, чтобы тщательно вымыть руки. Убедившись, что Маккой всё ещё без сознания, врач взял мазок возле опухоли. Затем скальпелем начал очень осторожно разрезать шишку. Та была посажена не особенно глубоко и легко поддавалась. М’Бенга поднял её, и длинный тонкий «корень» последовал за его рукой. Он осторожно положил сгусток в контейнер, а затем занялся обработкой раны, которая, хотя и сочилась кровью, но не представляла угрозы для жизни Маккоя. Как только повязка была наложена, М’Бенга поднял контейнер, Кирк приблизился, чтобы посмотреть через плечо врача на содержимое контейнера. «Корень» был удален, а само существо начало вдруг двигаться по собственной воле. — Он живой, — прошептал Кирк. М’Бенга кивнул. — Какой-то паразит, — предположил он. — Он, должно быть, вцепился в сонную артерию, оставил мозг без кислорода и питания, и, вероятно, именно его отходы, выброшенные в кровь, вызвали следы отравления. Неудивительно, что в последнее время доктор вёл себя странно. — Интересно, где он его подобрал? — недоумевал Кирк. — Теперь с ним всё будет в порядке? — Да, но не помешает хорошая еда с большим количеством сахара, чтобы восполнить энергию, которую он потерял из-за этой… вещицы. Он осторожно накрыл контейнер крышкой, после чего сделал Маккою ещё один укол.  — Это поможет. Словно услышав его, Маккой пошевелился, фыркнул и потянулся рукой к уху. Кирк поймал ладонь доктора и сжал её. Маккой открыл глаза, сфокусировав взгляд на Джиме. — Джим? Что… Спок! М’Бенга вернулся в палату о сканером, когда Маккой резким движением вскочил с койки. — Как ты себя чувствуешь? — полюбопытствовал Кирк. — Уставшим, и у меня чешется ухо. Он попытался высвободить руку, но Кирк крепко держал его пальцы, пока М’Бенга проверял состояние Маккоя. — Ты где-то подцепил инопланетного паразита, Боунс. Доктор М’Бенга удалил его, сейчас всё в порядке, однако какое-то время будет беспокоить зуд. Маккой взглянул на М’Бенгу.  — Он вцепился в сонную артерию, доктор, а питательные вещества высасывал из крови. Маккой понимающе кивнул. — Боунс… — заговорил Кирк. — Возможно… вы чувствуете себя получше, чтобы попытаться помочь Споку? Хотя бы попытаться… Он осмотрел на друга виновато и продолжил: — Я знаю, что М’Бенга — эксперт по вулканцам, но ты — главный врач. Если кто-то и сможет найти лекарство, так это ты. — Я попробую, — ответил Маккой. — Достань мне список всего, чем вулканцы пытались вылечиться от этой болезни, — обратился он к М’Бенге. Когда М’Бенга вышел из комнаты, чтобы свериться с компьютером, Кирк сказал:  — Боунс, ты слышал диагноз М’Бенги, верно? Маккой кивнул.  — Боюсь, я не очень внимательно слушал, Джим, но я понял, что у нас мало времени, не так ли? — Не много. Есть варианты? — Хорошо… это может быть инфекция, попавшая в его кровь, поэтому мозг страдает от недостатка питания — как и мой, — добавил он почти извиняющимся тоном. — А поскольку вулканский метаболизм сильно зависит от мозга, то получается замкнутый круг… — Есть ли шанс, что все дело в психическом состоянии, а физические эффекты всего лишь побочные? — На Вулкане? Вряд ли. Их умственная тренировка делает каждого индивида психологом для самого себя. Вулканцы — самая уравновешенная раса в галактике… и упаси бог, чтобы Спок когда-нибудь услышал это от меня. — Надеюсь, у тебя получится. Джим жалостью посмотрел на Спока и направился к двери.  — Я буду на мостике, Боунз. Дай мне знать, если что-то изменится. Маккой вернулсяу столу, затем, вспомнил о словах Кирка, сказанных несколько дней назад и осмотрел руки Спока. На одной был так и не заживший порез, гноящийся и выглядевший совсем плохо. Маккой быстро обработал его, удивляясь, что рука вулканца не зажила, и ему стало стыдно, что из-за его поведения страдания Спока длились так долго. В волнении доктор вернулся к столу. — Компьютер. — Готов. — Сравните истории всех зарегистрированных случаев умственной слабости вулканцев и проверьте наличие общих факторов в работе, жизни или прошлом. Компьютер несколько секунд покряхтел внутри себя. — Все жертвы были в возрасте от тридцати до пятидесяти Вулканских лет. Занимали руководящие посты. Все были не женаты. — И больше ничего? — Отрицательно. Маккой откинулся на спинку стула, лихорадочно соображая. Вошёл м’Бенга со списком, который он просил, доктор взял кассету и кивком головы отпустил помощника. — Проследите, чтобы меня никто не беспокоил, даже капитан. — Доктор Маккой, вы ещё не совсем в форме… — Это не имеет значения. Мы теряем время, а это недопустимо в теперешнем положении. Я отдохну потом, когда Спок поправится. Или умрет, — закончил он приглушённым голосом. — Да, доктор, — кивнул м’Бенга и вышел. — «А теперь, — подумал Маккой. — Предположим, что Джим прав. Предположим, что болезнь психического происхождения. Какое состояние может возникнуть у молодых, одиноких вулканцев, занимающих ответственные посты? Нет. Забудь на минуту о Вулканцах. Подумай о людях. Какое состояние можно считать эквивалентным? Напряжение… нервное напряжение… человек, у которого может развиться нервный срыв? Человек с ненормальными эмоциональными отношениями. У людей с искренними, зрелыми эмоциональными отношениями, которые не стеснялись показывать свои чувства, не было нервных срывов. Эмоции — это нервный предохранительный клапан у людей… и других рас тоже, разумеется. Но вулканцы отвергают эмоции, утверждая, что у них их не существует. Хотя подождите Исторически вулканцы были эмоциональной, воинственной расой, висевшей на волоске от исчезновения, но избежавшей трагедии. Выжившие после последней войны отказались от жестокости и создали культуру, основанную на логике, где эмоции были бесполезными. Но невозможно исключить из генетической структуры расы нечто столь фундаментальное, как эмоции, просто решив, что это нежелательно. Не обошлось и без длительной и сверхселективной схемы, такой, которая должна была бы продолжаться тысячелетиями, и даже тогда эмоции оставались бы рецессивным геном.» Не было никаких записей о том, что вулканцы когда — либо инициировали такую схему — и хотя, как знал Маккой, Вулканские родители склонны были выбирать пару для своих детей, ничто не указывало на генетический выбор, скорее, за этим стояла социальная и экономическая причина. Так что эмоции, должно быть, просто стали нежелательной вещью для культуры — это Маккой уже давно подозревал. Вулканским детям с младенчества внушали, что эмоции ошибочны, нелогичны и бесполезны. Конечно, они в это верили. Некоторые люди точно так же отвергали эмоции. Должны были существовать вулканцы с нежной, чувствительной натурой, и если у них не было способа выразить это без смущения… женатые вулканцы, вероятно, могли находить эмоциональное удовлетворение в отношениях со своими женами, но одинокие попадали в тупик… Ситуацию Спока усугубляла его человеческая кровь, а собственное поведение Маккоя по отношению к Споку в последние две недели, должно быть, стало ещё одним раздражающим фактором. Маккой вспомнил, что ужасно вёл себя, на душе у него заскребли кошки. Он должен сломить Спока. Заставить вулканца выразить эмоции, которые он сдерживает внутри себя, пусть ими даже окажется безумный шквал миллионов и миллионов оскорблений. Он попытается побороть — или, по крайней мере, пошатнуть железный самоконтроль Спока, который пытался сломать в течение многих лет, включая времена, когда эмоциональное давление на Спока должно было быть огромным, и он всегда терпел неудачу. На этот раз он не мог позволить себе попасть впросак — если его теория верна. Но он должен быть очень и очень жёстким… Он вернулся к койке Спока, поглядел на него сверху вниз. Действие успокоительного уже заканчивалось. Глаза Спока приоткрылись. Маккой сделал глубокий вдох, но прежде чем он успел заговорить, Спок пробормотал тихо: — Скоро вы избавитесь от меня, доктор… Маккой поперхнулся словами, поперек горла встал ком. Он абсолютно точно знал, что должен говорить, но самоконтроль предавал его.  — Нет, — пробормотал он. — Я не могу… Вовсе я не хочу от тебя избавляться, Спок. На самом деле я хочу, чтобы все стало как раньше, как это происходит уже несколько лет. Чтобы ты был по одну сторону от Джима, я — по другую, чтобы каждый из нас знал, что может положиться на двух остальных, пока чертов Ад не замёрзнет, — доктор пытался контролировать свои эмоции, но прекрасно понимал, что терпит неудачу. Маккой присел на край кровати Спока, закрыв лицо руками и хрипло всхлипнул. Спок слабо потянулся к нему рукой. — Плачете… из-за меня, доктор? Маккой полуобернулся и вцепился в руку вулканца, не обращая внимания на слёзы текущие по лицу.  — Я не хочу потерять тебя, Спок! В прошлом я наговорил тебе так много ужасных вещей, некоторые теперь стыдно вспоминать, особенно за эту последнюю неделю или даже две… Я знаю, что вы вовсе не имели в виду то, что сказали, и не понимаю, почему не принял ваши извинения… но я уверен… Что в душе люблю, и я вовсе не хочу тебя потерять … скажи, что прощаешь меня, Спок! Дай мне слово, только одно слово открытой дружбы… пожалуйста… — Боунс, — прошептал Спок так тихо, что Маккой едва мог его расслышать. После некоторой паузы вулканец продолжил. — Нас учат, что эмоции — это… нежелательные… ненужные… Нас учат стыдиться… Привязанность — очень личная вещь, которую мы не должны навязывать другим. Даже когда мы хотим … поделиться своими чувствами, мы боимся… боимся быть высмеянным… презираемыми… Мы всегда рационализируем. Голос Спока становился тише и тише. — Я не буду смеяться над тобой, Спок… или насмехаться, когда это произойдёт— отозвался Маккой. — Потом их не станет, — возразил Спок. — Я… сожалеть об этом. Я никогда никому не говорил… даже Джиму… всю свою жизнь я был одинок. Только здесь, на «Энтерпрайз»… с Джимом… и вами… но я никогда не смогу этого показать. — Вулканцы самодостаточны. Маккой сжал его руку. Он не мог придумать, что сказать… и сидел молча. Слёзы ещё текли по его лицу, и он так хотел, чтобы Спок сказал больше. Через какое-то время Спок вновь подал голос.  — Я устал. Останьтесь… Останься со мной, Боунс… пожалуйста. — Я буду здесь, — пообещал доктор. Спок слабо сжал его руку, затем закрыл глаза. «Сон — или смертельная кома?» Да, ему удалось достучаться до истинной сущности Спока, но оказалось ли это достаточным? Показания на диагностической панели ничего не значили, его собственные показания были перепутаны с показаниями Спока. Он мог бы уйти, но все же предпочёл остаться на месте. Просигналил интерком, Маккой наклонился, чтобы включить его. — Маккой слушает. — Ну как Спок, Боунс? — Спит, я полагаю. Ему не хуже. * * * * * * * * Это было долгое ожидание. Маккой знал, что будет мучиться от судорог, когда наконец сдвинется с места, но он оставался рядом с койкой Спока. Наконец, когда глаза вулканца снова открылись, Маккой улыбнулся ему сверху вниз. — Как себя чувствуете, Спок? Спок на мгновение задумался над этим вопросом. — Я могу думать, — сказал он поражённо. — Мне уже лучше. Что…— Он замолчал, очевидно вспомнив «что». — Спок, я должен перед тобой извиниться, — заявил Маккой. — Я вёл себя просто отвратительно. И я был бы очень рад, если бы вы согласились принять мои извинения. Мне действительно жаль… Вулканец некоторое время безмолвно смотрел на него, по-видимому, думая о том, что Маккой все ещё держит его руку. Внезапно смутившись и испугавшись, что Спок оттолкнет его, док разжал пальцы Спока, резко поднялся на ноги, чтобы оставить пациента отдохнуть и, внезапно споткнувшись, со стоном боли рухнул на пол, кровь прилила обратно к ногам. Почти в тот момент, когда Маккой потерял равновесие, рядом с ним оказался и Спок.  — Что случилось? — Ноги… затекли. Спок принялся растирать одну из ног врача, пока тот корпел над второй. Через минуту Маккой вздохнул с облегчением. — Так-то лучше. — Вы сидели со мной всё то время, пока я спал, — медленно пробормотал Спок. Они посмотрели друг другу в глаза. Затем Спок протянул руку, и вопросительно взглянул на Маккоя. Медик облегчённо хмыкнул и крепко сжал её. — Доктор… Боунс… — сказал Спок. — Вы нашли лекарство… Что это было? — Эмоции, конечно, и прежде чем ты скажешь «чушь», запомни, что это сработало. — Что ж, — согласился Спок, — ведь я наполовину человек…медицинским властям — Думаешь, помогла твоя человеческая кровь? Возможно, она увеличила твои шансы как заболеть, так и вылечиться. В любом случае, я сообщу об обстоятельствах лечения вулканским медицинским базам, пусть они ознакомятся с результатами… Однако, всё, что тут на самом деле происходило и было сказано, останется между нами. — Спасибо, — негромко поблагодарил Спок. — Прекрасно. Пойдем, скажем Джиму, что ты снова в форме и что мы уладили все… наши разногласия. Они улыбнулись друг другу и вышли из лазарета, плечом к плечу.