Ты совсем не такой, как он

"Чёрт тебя дери, Лютик! Почему всякий раз, как я окажусь по уши в дерьме, ты накидываешь сверху?" Больно... Как же это больно, Геральт! За что?.. "Теперь я лишь одного прошу от жизни: чтоб она спровадила тебя подальше от меня." Неужели ты не понял, каково мне было? Неужели не увидел, чего стоило сдержать рвавшиеся из груди эмоции и спокойно сказать: "Бывай, Геральт". Хотя, что я спрашиваю... Тебе, наверное, плевать на меня. Кто я такой? Надоедливый менестрель, лезущий в бой без доспехов, пустомеля, подставляющий свою голову ради... Ради бесчувственного монстра, чёртова мутанта, Мясника из Блавикена! Тебе не понравилось, когда я так тебя назвал, верно? Я не обижаюсь на тебя за тот удар под дых, хотя было, конечно, очень больно. Я принял его как наказание за болтливый язык, за обиду, нанесенную тебе... Я всё прощал. То, как ты на меня рычал, обрывал на полуслове, не воспринимая всерьёз, твоё равнодушие, холодность. Я, гордый и вольный менестрель, как красна девица, ждал хоть одного теплого взгляда, хоть одного слова одобрения. Но так и не дождался. Никогда не думал, что эта боль от ненужности повторится. Только бы снова не накрыли воспоминания. Сейчас я с ними не справлюсь. Пожалуйста, не сейчас! Пытаясь отогнать страшные воспоминания, Лютик все шёл по пустынному тракту, уже отчаявшись дойти до селения, где барда пустили бы ночевать хотя бы на сеновал. Непривычно было идти в одиночестве, не слыша перестука копыт Плотвы, её шумного дыхания, звона сбруи, скрипа кожаной куртки Геральта и его редкого "хмм" в ответ на весёлую болтовню Лютика. Совсем обессилев, бард сошёл с дороги и  присел под дерево, вытянув уставшие ноги. Он знал, если остановишься, то потом уже не встанешь, голени нальются свинцовой тяжестью, а веки сами собой сомкнутся, но дальше идти уже не мог. Менестрель прижался спиной к широкому замшелому стволу и обнял лютню, ласково погладив гриф чуткими музыкальными пальцами. -...чтоб она спровадила тебя подальше от меня... - Прошептал Лютик с горечью. - Не беспокойся, Геральт из Ривии, я больше тебя не потревожу. Гордость у меня есть, несмотря на то, что со мной сделали. Бард тяжело вздохнул и свернулся клубочком. Усталость, боль и голод придавили его к земле. Сил разводить костёр уже не было и Лютик заснул тревожным сном. Усталость не помогла, сны были даже ярче обычного. Вновь он видел, как мерзкие руки в кольцах расстегивают на нем одежду, грубо срывают её, царапая драгоценными камнями нежную кожу, прикасаются везде, в том числе в самых постыдных местах. Вновь он видел себя тринадцатилетним мальчиком, невинным, испуганным, беззащитным. Вновь переживал то первое в череде многих насилие над своим телом, и, что самое страшное - над душой.

***

Геральт сидел в таверне в небольшом городке, который попался ему по дороге. По обыкновению заняв столик в самом тёмном углу, он мрачно глотал дешёвое кислое вино с отвращением глядя на похлебку, от которой поднимались клубы пара. Похлебка, вопреки ожиданиям, была неплохой, наваристой, но ведьмаку кусок в горло не лез после давешнего инцидента. Мысли крутились вокруг неугомонного менестреля, которого он отшвырнул, как котёнка, ни за что, ни про что. Где он сейчас? В безопасности ли? Какой чёрт дёрнул его за язык? Почему нужно было сорваться на единственном человеке, который его... Который его что? Геральт отогнал от себя эту мысль. Он вообще старался как можно меньше думать о том, какие у них с Лютиком отношения. Друзья? Знакомые? Случайные попутчики? Тогда почему Геральту постоянно тревожно за неугомонного мальчишку, хочется оградить его от всей грязи и несправедливости этого мира... "Да, ты здорово его оградил и от грязи, и от несправедливости." - с горечью подумал ведьмак. Он вдруг вспомнил, какой взгляд был у Лютика, когда он тихо сказал: "Ладно... Я от других узнаю, чем все закончилось". Сколько недоумения и боли в этих чистых васильковых глазах. Но было что-то ещё. Разбитые надежды? Презрение? Разочарование? Можно ли ещё что-то исправить? Встретит ли он когда-нибудь его? Сможет ли попросить прощения и, самое главное, получит ли его? В сознании снова всплыло грустное лицо менестреля. Нет, он должен все исправить. Лютик не заслужил такого обращения. Плевать на все выдуманные кодексы, плевать, что он мутант и чудовище. Если он не исправится, станет ещё большим чудовищем в своих глазах и в глазах самого дорогого человека... Стоп, что? Самого дорогого? Ну что ж. Вот ты и признался сам себе, ведьмак. Геральт бросил на стол пару монет, встал, и вышел из таверны. Плотно поужинавшая Плотвичка недовольно фыркнула, когда хозяин взял её под уздцы и повёл куда-то в темноту, но смирилась с неизбежным и бодро затрусила за ведьмаком.

***

Геральт шагал по той же дороге, по которой, как он предполагал, пошёл Лютик после их расставания. Нет, поправил он себя, после того, как ты его прогнал. Темнота не мешала ведьмаку, зрачки его были расширены и он прекрасно видел. - До ближайшего города в той стороне далеко, около двух суток пути, значит ему придётся ночевать в лесу. Пройдём ещё немного и свернем с дороги, думаю, что Лютик перестал идти, как стемнело. А ты что думаешь, Плотвичка? Лошадь недовольно фыркнула. - Знаю, Плотва, знаю. Я идиот. Под ногой Геральта хрустнула ветка и он непроизвольно взглянул вниз. Взгляд его зацепился за ярко-жёлтый цветок, который он придавил сапогом. Лютик. Маленький, только распустившийся бутончик лютика на тоненьком сломаном стебельке лежал втоптанный в землю. Настроение Геральта ещё больше упало от этих намёков судьбы. - Зараза. - Прошипел ведьмак и быстрее зашагал по лесу. Не прошло и часа, как он увидел знакомый дублет, алеющий среди пожухлой травы. Геральт привязал Плотву к ближайшему дереву и осторожно приблизился к менестрелю. Лютик крепко спал, вздрагивая и хмурясь во сне, обнимая себя руками от холода. Геральт с облегчением вздохнул. С его бардом ничего плохого не случилось. С его? С каких это пор и по какому праву он начал считать Лютика своим? Ведьмак покачал головой, отгоняя неуместные мысли и снял с себя плащ. Плотная тяжёлая ткань, хранившая тепло Геральта укрыла закоченевшее тело менестреля и быстро согрела его. Лютик расслабился и вздохнул во сне, не выпуская лютню из рук. Ведьмак нахмурился. Как опрометчиво. Сколько раз он говорил мальчишке быть осторожнее. А если бы к нему подошёл зверь или разбойник, или, того хуже, нечисть? Хотя, что тут винить Лютика. Странствующий певец никогда не заботился о своей безопасности. Никто бы не поднял руку на менестреля всерьёз. Задать трепку за очередную скомпрометированную даму или девицу - вот максимум, чего ему стоило бояться от людей. А чудовища это забота ведьмаков. И он должен охранять людей от этой мерзости. В том числе Лютика. Особенно Лютика. Геральт поймал себя на мысли, что любуется красивым лицом барда, тем, как на его закрытые глаза падает каштановая прядь, как тонкие руки обнимают лютню, словно это прекрасная возлюбленная лежит рядом с юношей. Мысль о прекрасной девушке рядом с Лютиком неожиданно не понравилась ведьмаку. Он опустился рядом с ним на колени и поправил плащ, плотнее укрывая барда.

***

Лучи утреннего солнца мягко коснулись лица Лютика. Он недовольно поморщился, ощутив под собой твёрдую землю, но что-то было не так... Он был чем-то укрыт. Сердце екнуло, когда он вдохнул и почувствовал щекой колючую шерсть, от которой неуловимо пахло металлом, кожей и ещё чем-то неуловимым, ведьмачьим... Бард вскрикнул и вскочил, сбрасывая с себя плащ. Он всегда приходил в ужас, когда мужчина, а тем более Геральт прикасался к нему. К счастью, это случалось не так уж часто, но даже случайные соприкосновения бёдер, когда они садились рядом на лавку в битком набитой таверне, пронзали Лютика ужасом. Вот и сейчас его сердце колотилось, как бешеное, руки дрожали, дыхание с присвистом вырывалось из груди. - Лютик! Лютик, очнись! - Геральт схватил его за плечи и встряхнул. - Всё в порядке, это я, тебе нечего бояться! Менестрель затравленно смотрел на ведьмака, но постепенно успокаивался. - Что ты тут делаешь? - спросил он. - Не все ещё сказал? Хочешь окончательно добить меня? Геральт виновато вздохнул. - Прости меня, Лютик. Я не должен был так поступать. Бард удивлённо распахнул глаза. - Я не ослышался? Великий Геральт из Ривии просит у меня, ничтожного, прощения? Ведьмак нахмурился. - Я правда был неправ, Лютик, и осознаю это. Я прогнал тебя от обиды. Обиды на то, что ты постоянно напоминаешь мне, какой я монстр и мутант. Лютик ошарашенно смотрел на него. В васильковых глазах больше не было страха - лишь недоумение. Геральт горько усмехнулся. - Скажешь, я не прав? Ты ведь все время шарахался от меня. Ходил по пятам, а стоило мне приблизиться к тебе ближе, чем на два шага, ты пятился. Вот и сейчас, ты чуть ли не с отвращением сбросил мой плащ. Нет, я не упрекаю тебя, я все понимаю. Такие, как я, не заслуживают тепла. Ты и так всегда был мне верным другом. Я не могу требовать от тебя ещё и того, чтобы ты относился ко мне так, как мне хотелось бы. Прошу тебя, давай забудем то, что произошло. Лютик покраснел и опустил глаза. - Геральт... Это неправда. - Что неправда? - То, что я относился к тебе, как к мутанту. Ты самый дорогой мне человек, поверь мне. И... И за плащ я тебе очень благодарен, правда. Он осторожно поднял плащ с земли и отряхнул от прилипших травинок. Корка льда, покрывавшая сердце ведьмака треснула. - Но ты же боишься меня. Вот отгородился от меня своей лютней. - Уже мягче проговорил он. Лютик грустно улыбнулся. - Ты прав. Я боюсь тебя. И вообще боюсь мужчин. Но ты в этом не виноват. Это давняя история. Геральт внимательно посмотрел в васильковые глаза барда. - Не хочешь рассказать? Лютик пожал плечами. - Зачем? Не все ли тебе равно? Ведьмак схватил менестреля за грудки. - Чёрт возьми, бард! Ты слепой, или притворяешься?! Ты давно для меня больше чем друг! Конечно, мне не все равно! Я... Я люблю тебя! Лютик бледный, как полотно, смотрел в янтарные глаза Геральта с узкими щелочками зрачков. На лбу у музыканта выступила испарина, руки безуспешно пытались оттолкнуть заведомо более сильного мужчину. Бард, словно обезумев, извернулся и до крови укусил ведьмака за запястье. Геральт от неожиданности выпустил его из своей стальной хватки. - Лютик! Ты что?! Я не причиню тебе вреда, успокойся! - Воскликнул Белый Волк. Певец согнулся пополам, словно от боли. Из глаз его брызнули слезы. Ведьмак протянул было руку, чтобы обнять Лютика за плечи, но опомнился и, быстро отдернув руку, заговорил успокаивающим тоном: - Лютик... Не бойся, я не трону тебя без твоего разрешения, обещаю. Посмотри на меня. Бард осторожно поднял голову, будто в любой момент ожидая удара. Геральт продолжал: - Доверься мне, Лютик. Прошу тебя. Я не смогу тебе помочь, не зная, в чем дело. В глазах ведьмака было столько теплоты, что менестрель не выдержал. Уперевшись взглядом в свои руки, он тихо начал говорить. - После того, что я расскажу тебе, ты окончательно начнёшь меня презирать. Но молчать я больше не могу. Видишь ли, Геральт, моя матушка имела в своей родословной эльфов, следовательно и во мне есть капля эльфийской крови. Это меня и погубило. Я унаследовал их красоту. В 13 лет я был больше похож на юную девушку, чем на мальчика. Да и сейчас...  - Лютик запнулся. - Геральт, знал бы ты, сколько непристойных предложений мне приходится отклонять, когда я выступаю перед этими холеными аристократами... Как отвратительны их сальные намёки, якобы случайные прикосновения ко мне... Лютик спрятал лицо в ладони. Геральт молчал. В его голове роились страшные догадки и он надеялся, что они не оправдаются. Он тихо спросил: - Твой отец? Бард кивнул. - Мне было 13 лет, когда он сделал это со мной впервые. Он смотрел, как я дурачился с товарищами в саду, а когда я пришёл домой... Он зашёл в мою комнату и начал со мной разговаривать. Ласково, усыпляюще. Я не понял, не догадался, к чему это приведёт. Я вообще не знал, что такое возможно. А он вдруг начал расстегивать на мне одежду, трогать моё тело... Я испугался, начал отталкивать его. И тогда он совсем обезумел, сорвал с меня одежду и заставил... Заставил... Он... Силой разжал мои зубы и... Ты понял, что было дальше. Потом я помню только его семя на моем лице и во рту, его мерзкий привкус, помню, как меня вывернуло прямо на него, за что я получил ещё и несколько сильных пощёчин и отключился. Нервный срыв был таким сильным, что я пролежал в горячке и бреду несколько недель. Матушка не отходила от меня ни на минуту, но я так ей ничего не рассказал. Мне было стыдно, больно, мерзко. Я считал себя грязным и недостойным её любви. Это тянулось 2 года, он приходил время от времени, сладострастно лапал меня, кончал мне на лицо и уходил, оставляя меня рыдать и проклинать себя и его. Большего он себе не позволял и я боялся говорить что-либо матушке. Она была такой чистой, такой романтичной. Я думал, что она оттолкнет меня после моего признания. Каждый раз я уверял себя, что в следующий раз не позволю это со мной делать, сумею себя защитить. Но все повторялось, потому что при виде этого человека меня парализовывало отвращением и ужасом. Все изменилось в день моего пятнадцатилетия. Отец увидел, что я танцую с симпатичной юной виконтессой, заигрываю с ней... И этой ночью он снова пришёл. Но все было не так на этот раз. Он переступил черту. Сорвал одежду, связал мне руки, жестоко, до крови выпорол розгами, а потом... Изнасиловал меня. Счастье ещё, что надолго его не хватило, но это оказалось последней каплей. Той ночью я долго смывал с себя его грязные прикосновения, а потом взял свою лютню и ушёл из дома. Так я стал странствующим певцом. Я сочинял баллады, пел и в каждом городе пытался забыться в объятиях красоток. Прикосновений женщин я не боялся. А потом я встретил тебя. И почувствовал, что не могу без тебя. Но и с тобой не могу. Меня тянет к тебе, но ужас перед мужскими прикосновениями не отпускает. Как видишь, дело тут не в том, ведьмак ты или нет. Ты - мужчина. Именно это меня в тебе пугает. Я доверяю тебе, но... Моё тело реагирует на твоё прикосновение паникой. Я сразу же вспоминаю, как жестоко этот человек со мной поступал, как грубо взял меня тогда... Пятнадцатилетнего мальчика, своего сына! Вот. Я рассказал тебе все. Можешь презрительно плюнуть и удалиться. Геральт сидел не шелохнувшись. В душе его вскипало желание найти этого мерзавца фон Леттенхофа и долго и мучительно убивать. Это не человек. Это даже не чудовище. Это намного хуже! Наконец он медленно повернулся к Лютику и прошептал: - Посмотри мне в глаза. Бард послушался. - Лютик... Я не знаю, что сказать. Говорить здесь нечего. Я только не понимаю, почему ты вбил себе в голову, что я должен уйти и бросить тебя. - Но ведь... Ты должно быть чувствуешь ко мне отвращение... Геральт нахмурился. - Никогда, слышишь, никогда больше не произноси этих слов! Ты самое дорогое, что у меня есть и я никому больше не позволю обидеть тебя! Если ты простишь меня за вчерашнее и позволишь остаться рядом. - Уже тише добавил Геральт. В глазах Лютика вспыхнула безумная радость, но тут же потухла. - Геральт, я... Ты же понимаешь, что я не смогу тебе дать того, что обычно происходит между... Влюблёнными? Ведьмак вздохнул: - Святая Мелитэле, Лютик! Я не такое уж чудовище, чтобы требовать от тебя подобное после того, что ты мне рассказал. Вставай и пойдём. Ты не ел ничего со вчерашнего дня, доберёмся до какой-нибудь харчевни.

***

- Лютик. - Тихо позвал Геральт. Лежавший на узкой постели бард повернул голову и вопросительно посмотрел на ведьмака. - Я тут вспомнил... Ты же не один раз обрабатывал мои раны. Тебе тогда было некомфортно? - Нет, - улыбнулся Лютик, - это же я к тебе прикасался. По доброй воле. Ты изобретаешь способы вернуть меня к нормальной жизни?.. Поцелуй меня. - Что?! - Геральт подумал, что ослышался. - Я серьёзно. Если меня стошнит прямо на тебя, ты оставишь затею с моим исправлением. Геральт прищурился и сел рядом с Лютиком. Стараясь не касаться его руками и не ограничивать ему пути отступления, если тому что-то не понравится, ведьмак медленно наклонился к лицу барда. Лютик задрожал, дыхание его участилось. - Мне остановиться? - прошептал Геральт. Менестрель молча приблизился, коснулся губ Белого Волка сомкнутыми губами и замер. Геральт очень осторожно и нежно начал поцелуй. Мало-помалу, Лютик разомкнул губы и начал слабо отвечать. Геральт осторожно поднял руку, погладил барда по щеке и медленно отстранился. Лютик ошарашенно смотрел на ведьмака. - Геральт... Это было... - Омерзительно? Вместо ответа бард снова приблизился к губам Геральта и стал целовать уже смелее, зарываясь пальцами в пепельные волосы ведьмака. Он почувствовал разливающееся тепло внизу живота и понял, что тело совершенно неожиданно отреагировало на близость мужчины рядом. - Лютик, что ты творишь?.. Мне очень трудно сдерживать себя... Прекрати... - Шептал Геральт в перерывах между поцелуями. Лютик посмотрел потемневшим взглядом в его янтарные глаза и улыбнулся. - Я понял, Геральт. Ты делаешь то, чего никогда не делал тот, другой, поэтому мне не страшно. Он никогда не был нежен и уж тем более не целовал меня. Его прикосновения были грубыми, мерзкими, твои - это ласки любимого человека. Геральт, я люблю тебя и полностью доверяю тебе. Я хочу стать твоим. Только... Обещай быть осторожным. Сердце Белого Волка колотилось где-то в горле. - Лютик, если ты делаешь это только ради меня, то не нужно. Я готов на все, лишь бы тебе было хорошо. Пусть я мутант, монстр, но я не насильник. Я понимаю слово "нет" и умею терпеть. Лютик прижался губами к ладони Геральта. - Я хочу этого. Настало время сбросить тяжесть воспоминаний и жить свободно. Ради тебя. Ради нас. Ведьмак порывисто прижал Лютика к себе. На мгновение менестрель напрягся, но, почувствовав ласковые поглаживания по спине, губы Геральта на своих волосах, расслабился. Белый Волк медленно и осторожно, не в пример тому, другому, начал расстегивать одежду барда, лаская его лицо, горячо прижимаясь губами к шее. Лютик тихо постанывал, обмякнув в руках Геральта. Тот уже с трудом сдерживался, но не позволял себе сорваться. Он осторожно приспустил штаны Лютика, открывая взору напрягшийся член и обхватил его ладонью. Менестрель, почувствовав мозолистую руку на нежной коже выгнулся и толкнулся бедрами вперёд. - Тише, тише... - Улыбнулся Ведьмак. - Не торопись. Он наклонился и обхватил губами  истекающую смазкой головку. - Охх, - выдохнул Лютик, - Геральт... ты... О боже, прошу, не останавливайся! Мужчина прижал языком венку на стволе и провел по ней до основания. Бард зарылся обеими руками в его волосы и громко застонал. Немного подразнив его несколькими особенно сильными круговыми движениями, Геральт слегка отстранился. Бард разочарованно заскулил. - Геральт... Пожалуйста... - Пожалуйста что? - Усмехнулся Геральт. - Пожалуйста, я хочу... - Что ты хочешь? Попроси. - Пожалуйста, Геральт, позволь мне кончить. - Одним духом выпалил Лютик, заливаясь краской. - Если бы ты знал, как ты сейчас соблазнителен. - Выдохнул ведьмак, возвращаясь к прерванному занятию. Не то, чтобы он в совершенстве владел техниками оральных ласк, но Лютик был так распалён, что ему не потребовалось много времени, чтобы подойти к краю. Он почувствовал, что вот-вот кончит и попытался отстранить Геральта, но тот лишь крепче прижал его к себе за бедра и, расслабив горло, вобрал его в себя до основания, сдавленно рыкнув, когда короткие ногти барда царапнули его плечи. Лютик гортанно вскрикнул, чувствуя вибрацию. Его прошило наслаждением, он выгнулся, изливаясь в горло ведьмака и бессвязно шепча нежные слова. Геральт прижал к себе дрожащего Лютика, предварительно избавив его от оставшейся одежды, чтобы чувствовать его кожу своей. Менестрель потянулся губами к губам Геральта и вовлек его в страстный поцелуй, чувствуя на губах ведьмака свой вкус. Очнувшись после оглушительного оргазма, он почувствовал, что в его бедро упирается внушительный член ведьмака. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к напряжённой плоти, но Геральт перехватил его запястье. - Лютик, тебе не нужно. Если ты не хочешь, я пойму. - Нет. Я хочу. Очень. Позволь мне доставить тебе удовольствие. - Почти умоляя произнёс бард. Геральт отпустил его руку и откинулся на подушки, позволяя Лютику исследовать его тело чуткими музыкальными пальцами, проводить дорожки от одного шрама к другому, очерчивать влажным языком рельеф мышц, спускаясь все ниже и ниже. Наконец Геральт, едва сдерживавший стоны, почувствовал лёгкие поцелуи на внутренней поверхности бёдер. Он изо всех сил пытался не делать резких движений, чтобы не заставить Лютика снова бояться его. Бард восхищённо посмотрел на размеры геральтового члена и попытался взять его как можно глубже, но подавился слишком большой для него длиной и закашлялся. На глазах у него выступили слезы. Геральт приподнялся и погладил менестреля по голове, путаясь пальцами в каштановых прядях. - Тише, Лютик. Не торопись. Нам некуда спешить. - Успокаивающе прошептал он. Со второй попытки у Лютика получилось лучше, но он все равно помогал себе рукой, сжимая основание и поглаживая яички, в то время как язык то выдедывал невероятные пируэты вокруг головки, то толкался в уретру, заставляя ведьмака хрипло дышать, срываясь на рык, когда бард случайно задевал нежную кожу зубами. - Лютик, я близко. - Тяжело дыша предупредил Белый Волк. Менестрель, повторяя давешние движения Геральта, вобрал в себя член как можно глубже и помассировал его горлом. Но, когда ведьмак со звериным рыком излился в него, он вдруг отпрянул и, едва подавив рвотные позывы, сплюнул семя на пол. - Лютик, - позвал Геральт, поднимая барда с колен и прижимая к себе, - ты в порядке? Тот всхлипывал, закрыв лицо руками. - Прости, Геральт... Это... Это не то, что ты подумал! Это ничего не значит! Я... Я люблю тебя, просто... Тот, другой, он тоже... Геральт нежно поглаживал Лютика по спине, словно закрывая от всего мира в своих стальных объятиях, позволяя чувствовать себя защищённым. - Я все понимаю, мой хороший, не надо мне ничего объяснять. Если тебе что-то неприятно, мы не будем это делать, обещаю. А сейчас тебе нужно расслабиться. Пойдём, я потру тебе спинку. - Улыбнулся Геральт, подхватывая менестреля на руки и неся к бадье с тёплой водой. - И натрешь мне задницу ромашковым маслом? - Слабо ответил на его улыбку Лютик. - Если тебе хочется, то да. - Хитро прищурился ведьмак.

***

- Геральт, - сонно позвал Лютик, спустя час засыпая на груди Белого Волка. - Мм? - расслабленно отозвался тот. - Назови меня по имени. - Что? - удивился Геральт. - Назови меня по имени. Хочу кое-что проверить. - Твёрдо повторил бард. - Юлиан. Мой Юлиан. - Ласково прошептал ведьмак. Лютик крепче прижался к мускулистой груди. - Твой Юлиан... Ты совсем по-другому это говоришь. Так... Тепло. Мой любимый Волчок. Геральт притворно нахмурился. - Не смей называть меня так. - Волчок. Белый Волчонок. - Дразняще проворковал бард, перебирая серебристые пряди. - Я тебе отомщу. - Пообещал Геральт. - Я готов, - улыбнулся Лютик, - я весь твой. Ведьмак довольно зажмурился и зарылся носом в каштановые волосы, пахнущие травами. - Спи, Лютик. Тебе надо отдохнуть перед завтрашним днём. - А что будет завтра? - заинтересовался бард. - Узнаешь. - Уклончиво пробормотал ведьмак, скрывая хитрый блеск янтарных глаз за густыми ресницами. Но Лютик уже спал, дыша спокойно и расслабленно, возможно, впервые за много лет. Последней мыслью Геральта, перед тем, как заснуть было: "Я заставлю тебя забыть всю твою боль, мой Юлиан".