Тесная самурайская дружба

У Тобирамы Сенджу с детства зрение куда слабее нормы, поэтому глаза Тобирама бережёт. Из-за чего у Тобирамы Сенджу есть отличная привычка читать, вчитываясь, только самые важные документы, менее важные - делегировать Хашираме, Мадаре и целому штату секретарей и помошников при офисе хокаге, а незначимые, самую ерундовую, бесполезную лишнюю информацию - сразу откладывать в дальний ящик. У Хаширамы Сенджу с детства нет проблем с ослиным упрямством и убедительным донесением своей позиции по любому вопросу. Из-за чего Хашираме проще было дать сладость, чем объяснить, почему «нет». Благодаря чему кланы Учиха и Сенджу вот уже три года мирно сосуществуют в общем селении, Хаширама живёт в одном доме и «дружит» с главой клана Учиха, хотя... судя по тому, с каким энтузиазмом Учиха рвётся в спальню, и по медовым стонам аники, доносящимся из спальни в любое время суток, когда там Мадара, кто кого «дружит» - ещё спорный вопрос. Впрочем, Тобираму не колышет дурной вкус брата относительно личной жизни. У Тобирамы Сенджу со своей личной жизнью хватает проблем. Точнее, личной жизни у Тобирамы нет и Тобирама предпочёл бы, чтобы так оставалось дальше, но дурной пример заразителен: за Тобирамой в плане личном увязался младший братец главного шаринганистого зла и, что самое отвратное, - выбор хаширамовский метод ухаживаний. Ныне все послания от Изуны Тобирама сразу делегирует нетрепливому и очень ответственному парню из Нара, но первое послание ТАКОГО* характера имел неосторожность прочитать, ожидая отчёта или же правок по улучшению селения, но никак не детальной хвалебной прозы своей фигуре, растянутой на целую страницу, и ещё двадцать девять страниц, посвященных завуалированным и туманным намёкам о том, что Изуна охотно бы сделал с «распрекрасным гибким станом алоглазого водного духа». Тьху ты.... даже Хашираму превзошёл в степени скрытой в каждом абзаце пошлятины, но аники хотя бы прицельно старался выбесить своего Учиху поэффектней, спровоцировать на внимание - не такой уж Хаширама дубом дуб, коим успешно притворяется, дурача окружающих. Выбешивать Тобираму было бесполезно. В отличии от вспыльчивого, скорого на агрессию старшего Учихи, Тобирама в эмоциональном плане известное бревно , дуб и тот эмоциональнее. Изуна, чьи отвлекающие словесные подначки и ядовитые сарказмы Тобирама с искренним пофигизмом игнорил много лет, не мог не знать этой особенности постоянного противника. А значит, методом логичного исключения оставалось одно: у премерзкой шестисотстраничной(спалить бы все её экземпляры до единого к ёкаям!) книги на тему «правильных, эстетичных и этичных» ухаживаний одного благородного воина за другим появился истинный сторонник. Брат, сгибаясь от хохота, однажды пересказывал Тобираме стадии ухаживаний, из чего избранный жертвой данной традиции Тобирама знал, что письма - ещё не самое страшное. Поганые пошлые письма - только начало. Если ничего не предпринять, впереди Тобираму ждали цветы, подарки-сюрпризы(чем причудливей, тем лучше; Тобирама ненавидел бесполезный хлам, а заодно сюрпризы), нежные публичные взгляды, «допустимое» преследование «в пылу любовных чувств», нежные публичные признания и под конец «коль боль отвеженного сердца слишком велика» фанат «эстетичной, правильной и этичной любви меж благородными воинами», может предложить сердце и жизнь, а в случае самого последнего отказа совершить харакири. А после уже Мадара Тобираму за младшего братика прибьёт. Цветочного веника Тобирама дожидаться не стал. Ещё этого «счастья» не хватало. Тобирама одолжил с книжной полки брата сто раз проклятую книгу, быстро пролистал, мастерски выделив самую важную информацию. По всему получалось, что от секса ну никак отвертеться не получится, но вертеться можно долго и с достоинством. Одна только стадия романтичной переписки может длиться целых четыре года - Тобираму это вполне устраивало. Поэтому он устроился поудобнее, подготовил бумагу и письменные принадлежности и взялся писать романтичные похвалы красоте глаз Изуны из Учиха. ~~~ Прочитав признание красоте глаз на шестидесяти листах(именно листах, не страницах!!) Изуна чуть не спалил катоном собственный дом, настолько взбесился. Он-то ждал, что Тобирама на него поведётся, как аники на Хашираму, но ничего подобного не происходило. Более того, белобрысый стервец умудрился составить «романтичные» похвалы с такой прохладой и строгостью, что даже отдалённо не задел сексуальность, - будто даймё почтение высказывал.