Предложение, от которого ты не сможешь отказаться

Девушка неподвижно сидела уже как минут двадцать, сложив руки на животе, предварительно сцепив пальцы, задумчиво сузив глаза и прожигая голубоватые стены ординаторской красноречивым взглядом. Комната была наполнена светом, даже несмотря на не до конца задернутые шторы. Темно-синий ламинат в еле заметную крапинку был вычищен коллегой, а корешки папок трудолюбиво расставлены для удобного использования. В ровных рядах виднелись «пробоины», так как на столике перед красноволосой были небрежно выброшены пару из них, беспомощно раскрывшиеся и демонстрирующие забытые полупустые листы. Из сосредоточенных раздумий ее вырвала молоденькая ассистентка чьего-то врача, которая вихрем пронеслась мимо лениво дернувшейся было навстречу работнице, и так же спонтанно выбежала за дверь, оставив после себя небольшой ворох картонных корочек вперемешку с расписанными бумажками. Обреченно вздохнув, Данте неуклюже сползла с дивана, кое-как запихивая почему-то переставшие вмещаться документы и записи, до этого прекрасно ютившиеся по стройной линейке. Не прошло и пары минут, как забвенно качающуюся девушку снова потревожили, на этот раз знакомая докторка, иногда добродушно приносящая сытные перекусы. — Данте! Тут привезли человека, сказали передать тебе. Отточенными движениями, красноволосая подлатала парнишку, перебинтовав тому плечо от ножевого ранения. Ей пока ничего внятного насчёт него не объяснили, просто бросив, что небольшая драка. Встряхивая куртку, которая до этого покоилась на пострадавшем, девушка отстраненно складывала вещицу, снова о чем-то размышляя, пока не почувствовала слабый удар о ступню. Бросив взгляд вниз, она заметила драный клочок бумажки. Откинув ветровку на первый попавшийся стол, она подхватила мятую записку, разворачивая ту. «Извини за лишнюю работу. Ты и так не высыпаешься. Может, сходим куда-нибудь?..» Нахмурившись, Данте перечитала текст и неуверенно качнула плечами. Приписав странное послание пострадавшему, она тут же о чем-то с ухмылкой задумалась, снова бредя к излюбленной ординаторской, выбросив из головы странную записку.

***

— Я дома. — Чуть громче повседневного произнесла красноволосая. Стряхнув верхнюю одежду на вешалку, она поджала губы, бегло осматривая прохладную квартиру. — Рикки? Данте заглянула в ванную, задумчиво смыкая брови на переносице. «Странно, она должна была давно прийти.» Проснувшись утром, красноволосая первым делом увидела девушку, извиняюще-обнимавшую Данте. Разномастные брови обеспокоенно дергались в полудреме. На полу, около кровати, был небрежно сброшен пиджак. Подняв его, докторка ахнула, рассматривая растекшиеся цветками пятна крови. Последующие дни не задались. В больницу поступил новый раненый. Распоров пропитанные плазмой ошметки ткани, зажатый квадратик, сложенный вдвое, мягко коснулся ее халата, скатываясь к полу. Почуяв неладное, Данте развернула уже вторую записку от анонима. Уже в ней, неизвестный снова просил о встрече, упомянув, что на окне девяносто третьей палаты ее будет ждать подарок. Красноволосая, озираясь, прошмыгнула в палату, заглядывая за хлопково-белоснежную ткань. На подоконнике покоился изящный букет цветов. Она, размышляя над новой проблемой, закинула тонконогие бутоны в урну. Прождав в гостиной Риккардо весь вечер и кусок ночи, она все-таки легла спать, разочарованно бросая взгляд на пустующую простыню рядом. Данте накрутила себя до такой степени, что больше походила на дряблый комок нервов, нежели на человека. По углам мерещились скалящиеся сталью ножи, а в возлюбленной — холодные непроходимые скалы. Поморщившись, она схватила записку с адресом, выбегая на улицу, на бегу запахивая куртку поверх халата и ворчливо ежась от ветра. По дороге к назначенному в месту, красноволосая уже хотела передумать, но оставшийся рассудок терзался мыслью, что надо со всем покончить. Вконец разнервничавшись, она сверилась с бумажкой и пошагала к нужному столику. Завидев стол, она прищурилась, вглядываясь в сидящую фигуру. И резко остановилась, как вкопанная — на резном стуле, нетерпеливо постукивая пальцем по скатерти, сидела ее любимая Рикки. И пока Данте сокрушенно ругалась на девушку, в кармане Риккардо нетерпеливо терлась синим бархатом коробочка, которая по прибытии домой торжественно уляжется в ее ладони.