Как кошка с собакой

— Что читаешь? — игриво мурлычет Хэ Тянь Рыжему прямо на ухо, а в следующую секунду резко выпрямляется. Ловит на себе холодный взгляд, а следом такое же недоброжелательное: — Свали. Но Хэ Тянь даже не думает. Садится напротив, подперев подбородок рукой и не может сдержать глупой улыбки. Рыжий хоть больше ничего не говорит, но пыхтит как паровоз. Что-то невнятно бурчит себе под нос, стараясь скрыть за толстым учебником не только себя, но и своё смущение. А Хэ Тянь улыбается, просто потому что не может по-другому. С тех пор как он открыл эту милую черту Рыжего, держать себя в руках стало непросто. Глядя, на эту вечно недовольную мину, Хэ Тянь то и дело вспоминал маминого кота. Он был такой же: вечно взъерошенный, пугливый, но прятавший страх за напускной враждебностью; готовый наброситься на потенциальный объект угрозы в любой момент и он никогда и никому не давался в руки. Наглая морда всегда шипела и царапалась, стараясь как можно быстрее выбраться из крепких объятий Хэ Тяня, а он всё равно его дразнил. Из вредности. По-детски. Хэ Тянь всегда был неравнодушен к вредным котам. И к рыжим. — Чего лыбишься? Хэ Тянь хочет сказать — ничего, но не говорит. Застывает. И улыбка медленно сползает с его лица, когда взгляд натыкается на очередной лейкопластырь на скуле. И как он его раньше не заметил?.. Хэ Тянь наклоняет голову набок. Смотрит серьёзно. Мозг тупо не успевает обработать информацию или подумать о последствиях, в то время как кончики пальцев осторожно тянутся к ушибленному месту, а Рыжий отшатывается, как ненормальный. Шарахается так, словно Хэ Тянь собирался его — что? Ударить? — Болит? — мягко интересуется он, сжимая руку в кулак. — Не задавай тупых вопросов, — бросает Рыжий и, захлопнув книгу, поднимается с места. Хэ Тянь смотрит ему в спину. Пялится на вышитый принт рычащего тигра, пока тот окончательно не скрывается за одним из книжных стеллажей. И сдерживается. Сдерживается, чтобы не рвануть следом или потребовать объяснений или… ...или... Он, блядь, понятия не имеет, что должно следовать за этим «или»‎, но вся проблема в том, что с Рыжим такая модель поведения тупо не сработает. Рыжий — другой. Он не похож ни на одного человека из хэтяневского окружения. Он как тот самый вредный кот, к которому нужен свой подход. Мыслей много. Хэ Тянь закапывается в учебу и честно говоря даже не надеется, что Рыжий вернётся. Но он возвращается. Демонстративно громко отодвигает стул и садится читать. На этот раз книга тоньше. — Что-то забыл? — начинает разговор Хэ Тянь. Рыжий как-то странно косится. Выдерживает паузу. — Не думал, что ты вернёшься! — Назови мне хоть одну причину почему не должен был? — отвечает он, игнорируя первую часть вопроса. — Я тебе не нравлюсь. Рыжий фыркает: — Спешу тебя разочаровать, но дело далеко не в тебе. Да ну?!.. Хэ Тянь откидывается на спинку стула и прям чувствует как выгибается бровь дугой. — Мне просто нравится здесь сидеть, — продолжает говорить Рыжий, — а искать другое место лишь потому что один хрен решил меня достать — как-то мелковато. — Я не достаю тебя. — Тебе, конечно же, виднее, — саркастично выдавливает он в ответ и замолкает. Даёт понять, что разговор окончен. Хэ Тянь смотрит на него и чувствует, как остатки былого раздражения моментально исчезают просто от того что этот странный парень здесь — говорит с ним. И не может отвести взгляд. Он пытается запечатать в своей памяти каждое движение, каждый вздох, каждый микроскопический жест, потому что это важно. Важно, как он поглаживает корешок книги, как перелистывает страницы, как длинные пальцы массируют висок. С такими пальцами только на пианино играть, — думает Хэ Тянь. Или на гитаре. Лучше на гитаре. Отчего-то представить, как Рыжий касается струн проще и… … и правильней, что ли. Внезапная мысль греет, и Хэ Тянь с теплотой вспоминает день, когда увидел Рыжего в первый раз. Он выделялся. Среди высоких стеллажей и библиотечных книг, среди модных снобов и занудных ботаников в своей мешковатой одежде Рыжий выглядел абсолютно чужеродно, как если бы бродячую псину закрыли в одном вольере с породистыми шавками. Он не вписывался. Тупо не гармонировал с окружением в своей серой худи с закатанными рукавами, кепкой надетой задом на перед, и руками сплошь обклеенными лейкопластырями. Но самое главное — выражение лица. Эти сведённые к переносице брови и едва заметное замешательство во взгляде, как будто Рыжий читал не Дэвида Гивенса и его «язык жестов», а сборник самых тупых анекдотов. К слову, сам Хэ Тянь Гивенса не читал. Стрёмная обложка и такое же название синхронно намекали об аналогичном содержании. К тому же у самого Хэ Тяня не то чтобы были проблемы во взаимоотношениях. Почему Рыжий читал столь посредственное чтиво, он не знал. Да и копаться в чужих мыслях не собирался. Но образ Рыжего прочно врос под самую корку. Твёрдо засел в голове. Хэ Тянь списывал неожиданное помешательство на банальный интерес, но чем чаще они сталкивались, тем больше Хэ Тянь о нём думал, а Рыжий о его существовании даже не подозревал. Неприятно, конечно, но что он мог изменить? Стол, за которым Хэ Тянь с друзьями расселись, находился как раз напротив Рыжего. Идея, как выяснилось, не самая удачная, поскольку глазеть на читающего Рыжего оказалось намного приятнее, чем делать групповой проект по международным отношениям. Хэ Тяня не волновали ни внешняя политика современного Китая, ни способы укрепления партнерских отношений с другими странами, ни международная интеграция. Его внимание сконцентрировалось на одном единственном человеке; на его чуть резковатых движениях; на длинных пальцах, постукивающих по столу; на сосредоточенном взгляде. Рыжий выглядел так, словно он один, будто ничто и никто не имеет значения, кроме книги в его руках. — Эй, чувак, ты с нами вообще? — внезапно поинтересовался Цзянь И, пощёлкивая пальцами прямо перед лицом Хэ Тяня. — Я… — начал говорить он, но замолчал. Рыжий поднялся с места, и Хэ Тянь сделал то же самое. Бросил напоследок: — Сейчас приду. Рыжий остановился в разделе классической зарубежной литературы и, поставив книжку на место, ушёл. Хэ Тянь не мог с собой поделать ровным счётом ничего — он действовал на автомате. Остановился там, где только что стоял Рыжий, вдыхал тот же воздух, касался той же книги, как вдруг… Бах!.. Кто-то резко схватил его за грудки, припечатав спиной к стеллажу. Хэ Тянь ударился об него затылком. Несколько книг попадало на пол. — Слыш, ты, тебе какого хрена надо? Ты думал я не замечу, что ты за мной целую неделю по пятам шастаешь? Рыжий оказался на расстоянии короткого — злого — полувыдоха. Голос у него низкий — ниже, чем представлял себе Хэ Тянь — с хрипотцой, а глаза янтарные. Хэ Тянь никого и никогда не встречал с таким цветом глаз. — Чё молчишь? Язык проглотил, грёбаный сталкер!.. — сквозь зубы прорычал Рыжий. — Я не сталкер, — выдавил из себя Хэ Тянь. — Просто… Сердце в груди билось, словно загнанное. Хэ Тянь никогда не считал себя суицидником. И будь на месте Рыжего кто-то другой, то он непременно придумал бы хорошую отмазку. Хэ Тянь мог бы озвучить самую удобную для обоих ложь, но вместо этого выдал нечто более нелепое. Он сказал: — Ты мне нравишься. И всё!.. Наблюдать, как по-настоящему яростный взгляд Рыжего сменился полной озадаченностью — бесценно. Что тут можно сказать: Хэ Тянь этого не планировал и уж точно сам от себя не ожидал, но забирать слова назад не собирался. Он как-то вычитал, что составить мнение о человеке можно в первые пять секунд знакомства. Рыжему хватило одной, чтобы безоговорочно и всецело завладеть его вниманием. — Чушь не неси, — огрызнулся Рыжий и ударил Хэ Тяня в живот. Не больно. Единственное, что пострадало — чувство собственного достоинства, но и на это Хэ Тянь закрыл глаза. — Я таких сталкеров как ты сразу вижу, — продолжил Рыжий. — Ещё раз маякнёшь в пределах моей видимости одним ударом в живот не обойдёшься. Усёк? Хэ Тянь кивнул. Усёк. И поднимаясь с пола, словил себя на мысли, что в следующий раз стоит действовать осторожнее. Вот он и действовал. И каждый раз, наведываясь в библиотеку, выдумывал причины, чтобы с Рыжим заговорить. В ход шли самые разные от «не могу найти нужную книгу. Не поможешь?» Или: «мой друг не смог прийти и попросил меня вернуть книгу вместо него». До: «я, кажется, оставил свой телефон в библиотеке. Ты не находил? Можешь позвонить?» Рыжий хоть и выглядел простовато, но на уловки Хэ Тяня вёлся не всегда. Звонить, например, он наотрез отказался, объясняя это тем, что сам убирал тот бардак за столом, который Хэ Тянь цитата: оставил с дружками дебилами в прошлый раз и телефона там не было. Как бы он ни старался, но казалось, что дистанция между ним и Рыжим не только не сокращалась, но и вовсе увеличивалась в длину. Доклад по международным отношениям, кстати, Хэ Тянь тогда защитил на отлично, а вот по межличностным похоже заваливал по всем фронтам. И Хэ Тянь понятия не имел, как это изменить. Может всё-таки стоило ознакомиться с «языками жестов» Дэвида Гивенса? — Ты чего завис? Голос Рыжего, будто звуковая бомба раздаётся рядом слишком неожиданно, но производит надлежащий эффект — возвращает Хэ Тяня в настоящее. Он ловит его взгляд, в котором больше нет ни привычной отчужденности, ни злости и думает: может стоит начать с малого? — Знаешь, — с улыбкой говорит Хэ Тянь, — было неправильно признаваться тебе, даже не узнав твоего имени. Рыжий фыркает: — И не надейся, что узнаешь. — Что совсем ничего? Вот какое у тебя любимое время года? Рыжий молчит. — А фильм? — не сдаётся Хэ Тянь. И снова — ничего. — Спрашивать, почему ты устроился работать в городскую библиотеку тоже не имеет смысла? — На этот вопрос тебе может ответить суд, который в качестве исправительных работ отправил меня сюда. Хэ Тянь услышав это, будто оживает. — И что же ты сделал? — искренне интересуется Хэ Тянь. — Старушку через дорогу не перевёл? — Да так, — отвечает Рыжий, не отрываясь от чтения. — Один надоедливый пиздюк по-нормальному не понимал. Пришлось объяснять по-другому. Рыжий говорит об этом абсолютно спокойно. Буднично. Словно он только что озвучил самый скучный и неинтересный факт из своей биографии, но Хэ Тянь не верит ни единому слову. — Я думаю, ты намного лучше, чем пытаешься казаться. — Ты меня не знаешь. Да, с этим не поспоришь. Но некоторые вещи видны невооружённым взглядом, но об этом Хэ Тянь говорить не стал.

***

Всю следующую неделю Рыжий не в настроении. Не то чтобы в другие дни было как-то иначе — угрюмое выражение на лице и холодный тон никуда не девается. Хэ Тяню кажется, что если Рыжему однажды скажут, что он выиграл десять миллионов юаней, то тот лишь скептически изогнёт бровь, пытаясь понять, в чём подвох. Он не может расслабиться ни на секунду, будто ждёт, что в любой момент прилетит. Хэ Тянь, конечно, не идиот. Понимает — если часто замахиваться, рано или поздно вырабатывается соответствующий рефлекс. Сознавать, что стены, которые Рыжий возвёл вокруг себя появились не беспричинно оказалось больно и неприятно. Загвоздка вот в чём: он хочет быть для Рыжего тем, на кого можно положиться; кому можно доверить любой секрет, даже самый, сука, нелепый, но вместо этого Хэ Тянь относится к той категории людей, которые не заслуживают элементарного приветствия. В понедельник Рыжий проносится мимо него, сильно задев плечом. Хэ Тянь не придаёт этому значения и оставляет его в покое. Даёт возможность разобраться с собственными проблемами и остыть, но во вторник Рыжий кажется злее, чем в понедельник, а в среду его убийственную ауру ощущают все — не только Хэ Тянь. Спусковой крючок срабатывает в пятницу и вся злость, которая копилась в Рыжем всю прошедшую неделю, в конечном итоге, выплескивается. Хэ Тянь как раз искал материал для семинара, когда замечает Рыжего со стопкой книг в руках и девушку, которая в следующее мгновение на него налетает. — Твою мать, ты чё ослепла? — Прости, — смутившись, выдавливает из себя она. — Давай помогу собрать. Но Рыжий тут же шлёпает её по руке. Собирает сам. — Себе лучше помоги. И не трожь ничего, а то может у тебя не только со зрением проблемы, но и с руками. — Прости, — вновь повторяет она, но Рыжий от этого только сильнее раздражается: — Мне от твоего «прости» ни горячо, ни холодно. Веришь? Глаза из задницы чаще доставай и извиняться за собственную тупость не придётся. — Эй, — встревает Хэ Тянь, заграждая девчонку с собой. — Остынь. Я всё видел. Она не специально. Рыжий несколько секунд буравит Хэ Тяня взглядом. Будто насквозь. Словно пытается просверлить в нём дыру. А потом выплёвывает: — Да идите вы оба к чёрту, — и уходит. Хэ Тянь смотрит ему в спину и чувствует жалящий укол в груди. И уже собирается пойти следом, как позади раздаётся тихое всхлипывание: — Спасибо. И Хэ Тянь оборачивается. Молчит. — Прости, если бы не я, то ты бы не поссорился со своим другом. Он мне не друг, — хочет сказать Хэ Тянь, но вместо этого горько усмехается. Кажется он только что проебал отличную возможность это утверждение изменить. — Ничего. Ты ни в чём не виновата, — пожимает плечами Хэ Тянь и цепляется взглядом за книгу. — Это твоё? — интересуется он, поднимая её с пола. — Нет. Ну конечно!..

***

Хэ Тянь чувствует себя хреново. Хреново настолько, что хочется выть. Как собака. Но вместо этого он старательно выписывает политические учения древнего востока, читает один и тот же абзац, кажется, раз десятый, но всё равно не может сфокусироваться. Голова гудит. И нет, дело не в том, что ему не даётся сраная политология. И даже не в том, что Рыжий его избегает вторую неделю. Они просто вернулись к тому с чего начали. Тупо забыли о существовании друг друга. Ну, Рыжий наверняка забыл. Хэ Тянь такой фокус вряд ли провернёт. Он вообще с трудом представляет как вообще возможно исчезнуть из чьей бы то ни было жизни вот так — словно по щелчку пальцев. Рыжий ведь не Танос!.. Или Хэ Тянь чего-то не знает? Всё!.. Хватит, — размышляет про себя он. Думать о Рыжем в самый разгар чёртовых экзаменов идея заведомо проигрышная. Рыжий исчез с радаров Хэ Тяня — ну и пожалуйста. Ну и пусть. Хэ Тяню со своим дерьмом неплохо бы разобраться, прежде чем лезть в чужое. Он мысленно повторяет: «Не бесись!» Но не беситься не получается. Это как сказать — не думай о слонах. И ты действуешь от обратного — снова и снова размышляешь о долбанных слонах!.. Нет, ну серьезно у Хэ Тяня не было ни одной объективной причины так прирастать к Рыжему. Тот не делал никаких намёков, не давал поводов. Он просто сидел и читал книгу. Хэ Тянь пытается себя убедить, что Рыжий всего лишь элемент мира, с которым он банально не знаком; что он обычный парень, каких тысячи. Десятки и сотни тысяч. Парень, который придёт в библиотеку только по решению суда. Ни больше, ни меньше. Он захлопывает учебник и выдыхает, скопившийся в напряженных лёгких воздух. Даётся с трудом — за тяжелым выдохом следует такой же тяжёлый кашель. Он подкладывает руки под голову и закрывает глаза. Ему нужна всего минута. Одна минута — и всё снова станет в порядке.

***

Хэ Тянь просыпается от того, что кто-то дёргает его за плечо. — Хэ Тянь, вставай, идиота кусок. Проснулся? — Отвянь, — хрипит он в ответ. — Что ты вообще тут делаешь? — Как — что? — возмущенным голосом тараторит Цзянь И. — Вообще-то тебя ищу. — Зачем? — Он ещё спрашивает. Поднимайся уже. И Хэ Тянь, наконец, поднимается. Полусонный мозг не сразу понимает, где находится, но ему хватает нескольких секунд, чтобы прийти в себя. — На кой хер ты вообще сюда попёрся. Тебе в медпункте ясно дали понять идти домой и отдыхать. Что? Решил второй обморок заработать? — злится Цзянь И. — Я к экзамену готовился. — Он через два дня. — И что? Подготовку никто не отменял. В следующее мгновение Цзянь И прекращает сгребать вещи Хэ Тяня в рюкзак и долго, пристально так, сверлит его взглядом. Будто пытается что-то рассмотреть. Увидеть. Соотнести. И видимо соотносит, потому что его взгляд смягчается. Так смотрел брат, когда Хэ Тянь совершал глупость — не со злостью и не с недоверием, а с пониманием. — Его здесь нет, — наконец прерывает молчание Цзянь И. Хэ Тянь мог бы включить дурачка. Сказать, мол, ты кого именно имеешь в виду. Но Цзянь И хоть и придурок, но уж точно не идиот. С идиотами Хэ Тянь не водится. — Я здесь не из-за него. Цзянь И отворачивается и устало выдыхает. — Я пришёл, чтобы отвести тебя домой и уложить спать. Так что собирай свои манатки, а я пока пойду сдам то, что ты нагрёб. И не вздумай смыться. Хэ Тянь не спорит. Он кидает конспекты и распечатки в сумку и только сейчас замечает бумажный пакет с надписью «Для Хэ» на краю стола. Внутри лежали таблетки от простуды, вода и сэндвич с сыром. Живот громким урчанием напоминает о том, что Хэ Тянь не ел весь день, поэтому бутерброд съедается быстро. — Спасибо, что принёс пожрать, — доедая, благодарит Хэ Тянь, когда Цзянь И возвращается. Но тот отвечает: — Я тебе ничего не приносил. Хэ Тянь удивляется. — А кто тогда? Цзянь И выжидающе смотрит. — Как думаешь, как я узнал, что ты валяешься здесь с температурой?

***

Он не знает с чего начать. То есть: как вообще происходят примирения у нормальных людей? Да, стоит признать — Хэ Тянь знатно проебался по всем фронтам. После ссоры с Рыжим всё как-будто вернулось на исходную, к временам где Хэ Тянь знать не знает о его существовании. Жизнь вошла в привычное русло: лекции, экзамены, университетские фестивали, отвязные вечеринки — это всё, конечно, весело, но Хэ Тяню нужно другое. Библиотекой заведует пожилая женщина лет, возможно, шестидесяти. Её седые волосы как и всегда собраны в высокий пучок, а огромные очки то и дело съезжают на кончик носа. Бабуля Чан обладала самым добрым и чистосердечным характером — иногда подкармливала бедных студентов домашней выпечкой, закрывала глаза на несвоевременную сдачу книг, а ещё она каким-то чудом нашла подход к Рыжему. Как два самых непохожих друг на друга человека нашли общий язык — вопрос, учитывая разницу не просто в возрасте, а — блядь — в целой жизни. Дэвид Гивенс нервно курит в сторонке. — Доброе утро, бабуля Чан, — с привычной улыбкой проговаривает Хэ Тянь и кладёт на стол книги. — Доброе, — поправляя очки, здоровается она. — Как прошли экзамены? — Хорошо. Правда чуть было не завалил политологию, но всё разрешилось. — Вот и хорошо. Я рада, что всё обошлось. Ты и представить себе не можешь, как я перепугалась. — Простите, — склонив голову, искренне извиняется Хэ Тянь. — Эх, ты. Я вот, что тебе скажу: учёба — это бесспорно хорошо, но ведь и за здоровьем следить надо. Вы — молодежь совсем себя не бережете. Вот смотрю я на вас, как вы сюда приходите и сутками сидите без еды и отдыха, аж сердце кровью обливается. А когда Рыжик прибежал и сказал, что тебе плохо, я сама тут чуть кони не двинула. — Бабуль, а он больше ничего не говорил? — Нет, принёс мне номер телефона твоего друга, сказал позвонить и сообщить где ты находишься. И что у тебя сильный жар. А сам пошёл в аптеку за лекарством. — Понятно. — Ты как будешь ещё книжки брать? — резко меняет тему она. — А? Нет, спасибо, — отвечает Хэ Тянь, направляясь к выходу, но в следующую секунду останавливается: — Бабуль, а вы не знаете когда он на смену выйдет. Бабуля Чан секунду молчит, а после говорит растерянно: — Так… Никогда. — Почему? — Хэ Тянь искренне изумляется. — Так он же здесь временно работал. Как это называется, — она делает паузу, пытаясь вспомнить нужное название: — Исправительные работы, вот. Ты разве не знал? Оказывается знал!.. Так Рыжий ему не соврал? — А его адреса у вас нет? Она качает головой. — Спроси в отделе кадров. У них точно должен быть.

***

Узнать адрес Рыжего удаётся легко. Отдел кадров без раздумий идёт на уступки, как только Хэ Тянь обещает пополнить библиотеку новенькими изданиями. Есть две новости: хорошая и плохая. Хорошая: вместе с адресом Хэ Тянь узнает имя Рыжего — Мо Гуаньшань. И выговаривает его с десятками разных интонаций. Пробует. Представляет, как произнесёт его вслух, когда Рыжий окажется рядом и не может сдержать чёртовой улыбки. Ну не идиот ли? Плохая: Хэ Тянь понятия не имеет, что делать дальше. Допустим он придёт — и что? Что он скажет? Извинится? Так он вроде ни в чём и не виноват. Признается, что скучал? Рыжий на подобную бредятину не купится. Вернёт деньги за лекарство и сэндвич? А не разозлится ли он ещё больше? Хэ Тянь, конечно, не претендует на великое знание человеческих душ, но что-то ему подсказывает, если бы Рыжего волновали деньги, то он сказал бы об этом прямо. Вот и получается — тупик. Хэ Тянь откидывает голову на спинку дивана, пытаясь придумать хоть что-то. В голову лезли самые безумные идеи типа: подкараулить и сказать, что встретились случайно, но Рыжий не дурак — вряд ли поверит. Он думает обо всём этом, выходя из душа, высушивая волосы, заваривая кофе. Он размышляет даже во время долбанной уборки до тех пор, пока взгляд не находит решение сам. Хэ Тянь натыкается на книгу, которую подобрал в библиотеке после ссоры с Рыжим и понимает — вот оно!.. — то самое решение, так долго скрывавшееся под самым носом. Книжка была не библиотечной — скорее личной — и дело не только в отстутствующей специальной университетской печати на форзаце. Об этом буквально кричал внешний вид вещи: пожелтевшие страницы, истрёпанная обложка и помятый корешок красноречиво намекали, что брали в руки её достаточно часто. Сказки Ганса Христиана Андерсена. Интересно, почему Рыжий принёс её с собой? Дойдя до последней страницы, Хэ Тянь, кажется, понимает почему. В самом конце спрятались несколько детских рисунков, на которых был изображён мальчик иногда в одиночестве, а иногда рядом с ним находился монстр. Большой и страшный. С бутылкой в руках. Хэ Тянь не психолог, но не нужно быть великим мозгоправом, чтобы понять кого именно ребенок изображает на картинке. Рыжий тоже есть на рисунках. Его выдают волосы и сведенные к переносице — ха-ха! — брови. Но несмотря на угрюмый вид, мальчик все равно показывает его супергероем, спасшим одинокого ребёнка от страшного чудовища.

***

Дин-дон! Дверь со скрипом приоткрывается. — Чем могу помочь? — интересуется женщина. В том, что это мама Рыжего сомневаться не приходится: да, у неё тёмные волосы, собранные в непонятную загогулину, но взгляд… Хэ Тянь уже видел похожий раньше. Такой же — янтарный и недоверчивый. — Простите за беспокойство, мэм. Я ищу Мо Гуаньшаня. — Он что-то натворил? — Нет. Ничего такого. Я просто его... — Хэ Тянь против воли спотыкается об слово «друг». Потому что о друзьях иногда упоминают в разговоре с родителями. О Хэ Тяне не говорили. Даже вскользь. Даже между строчками. И это чувствовалось сразу. — Мы пересекались с ним несколько раз в библиотеке и я пришёл вернуть это, — Хэ Тянь достаёт из сумки потёртую книгу и протягивает женщине. Дверь тут же открывается на распашку. Она берёт её с какой-то бережной осторожностью, гладит по корешку. — Ох, нашлась, — с облегчением выдыхает. — Гуань её несколько дней искал. Переживал. Ему ведь эту книжку отец подарил. То с какой теплотой в голосе она говорит о книге, а Гуане и о его отце — поражает. — Я рад, что смог помочь, — выдавливает из себя Хэ Тянь. — Ещё раз простите за беспокойство. — Подожди. Может быть ты зайдёшь? Гуань скоро должен вернуться. Сказал, что отнесёт Гугу раскраски и придёт домой. Думаю, он будет рад, если книжку ему отдашь именно ты. А вот Хэ Тянь в этом искренне сомневается. — В другой раз, — с улыбкой отвечает он. — Спасибо за приглашение, — и, развернувшись, выходит на улицу.

***

22:15 [+86123456987] спасибо, что принес книгу 22:17 [Вы] Это то, о чём я думаю? 22:17 [+86123456987] понятия не имею о чём ты думаешь 22:18 [Вы] о тебе. Я просто не ожидал, что у тебя есть мой номер. 22:19 [Рыжик] в библиотеке есть номера всех студентов, кто там зареган 22:19 [Вы] И ты взял его? 22:20 [Рыжик] короче я хотел сказать спасибо. Я сказал. Бывай 22:20 [Вы] Подожди 22:20 [Вы] во-первых, пожалуйста. Я правда рад, что смог помочь. 22:21 [Вы] во-вторых, спасибо, что взял мой номер и написал 22:21 [Вы] в третьих, как у тебя дела? 22:23 [Рыжик] Нормально 22:23 [Вы] и всё? Просто нормально 22:24 [Рыжик] Что-то я не въезжаю. Чего ты от меня хочешь? 22:25 [Вы] поговорить? Узнать тебя лучше? 22:27 [Рыжик] Сделаем так, раз уж ты принёс мне важную для меня вещь, а я, в свою очередь умею быть благодарным, то можешь задать мне три вопроса. Убьём двух зайцев 22:27 [Рыжик] и поговорим, и всё остальное 22:27 [Вы] Ты ведь не соврал мне про испытательный срок! 22:28 [Рыжик] Это вопрос или утверждение? 22:28 [Рыжик] Нет. Не соврал. 22:29 [Вы] И получил ты его, избив человека. 22:30 [Рыжик] Ты издеваешься? Я вроде так тебе и сказал 22:31 [Вы] Это из-за Гугу? 22:35 [Рыжик] А ты как думаешь? 22:36 [Вы] Думаю ты намного лучше, чем пытаешься казаться. 22:36 [Рыжик] ой завали. 22:37 [Рыжик] если допрос окончен, то я сваливаю 22:38 [Вы] Последний вопрос 22:38 [Вы] Встретимся завтра? Рыжий печатает… 23:03 [Рыжик] да