Клинок Алукарда

"Все должно было быть совсем не так". Сатана чувствовал, как капля пота стекает по его лицу, пока его противник медленно приближался. Не беспечно и расслабленно, а осторожно и подготовленно. Плохо. Насколько было бы легче, будь этот владелец Клинка Алукарда опьянен победой над марионетками. Кстати о них... Цепи медленно поползли по земле по направлению к "союзникам". Словно змеи, они пробираются сквозь траву к жертвам, беспомощным и бесполезным. Даже группой в восемь бойцов они не смогли одолеть одного противника. Такие годятся разве что на подпитку. "Кровавое Пиршество". Техника, позволяющая высосать энергию жертвы через кровь и преобразовать в свою. Не питание как таковое, голод не уталит и распитием крови не является, но зато боевые возможности повысятся. Надо только дотянуться... Люцифер резко пропал из поля зрения Сатаны. Прежде чем тот успел даже подумать о контрмерах, Клинок Алукарда в форме косы перерубил все цепи, направляющиеся к побежденным. Самое странное, что косу никто не держал – ее швырнули по нужным углом. Удар коленом пришел со спины. Упав вперёд, Сатана успел развернутся и призвать новые цепи из браслета, намереваясь полоснуть врага по лицу, но тот перехватил цепи в воздухе, быстро намотав их на руку. – Групо! – радостно воскликнул Сатана, вонзая наконечники захваченных цепей в в руку Люцифера. "Кровавое Пиршество" можно использовать и на враге. – Для тебя, вымотанного боем, это самый худший исход! Люцифер, похоже, даже не слушал. Он резко второй рукой схватил натянутые цепи и дёрнул на себя. Сатану подтянуло прямо к противнику. Он согнулся над Усилиным кулаком. – "Сквозной Прямой" – энергия вырвалась из кулака, пройдя через нанизанного на него полукровку. Сатана с хрипом выплюнул кровь, но сжал зубы и выпустил ещё больше цепей. Стальные змеи обвились вокруг всего тела Люцифера, пронзая острыми наконечниками его руки, ноги, спину, грудь. Кровь хлынула по металлу к хозяину. – Вот и твой жалкий конец, ничтожество. – хриплым тоном произнес убийца. Его самодовольный оскал исказил лицо, словно гримаса. – Вот что бывает, когда смеешь перечить сильнейшим! ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ СКЛОНИТСЯ ПРЕДО МНОЙ, КОГДА БЫЛ ШАНС!... Коса прилетела сверху, по дуге разрезав все цепи оружия Сатаны, используя вытянутую руку Люцифера как опору для "мельницы". Воикнувшись в землю, она остановил в диагональном положении, а потом приняло изначальную форму Клинка. Левой рукой мечник ухватился за рукоять. – Чт?!... – "Ураган Казни" – клинок засиял Усилением, после чего из него дождем посыпались энергетические лезвия, закручивающиеся в полете. Как смерчь лезвий, атаки перерубили все цепи и оставляли кровавые борозды по телу цели, заглушая его крик звуком разрезаемой плоти. Когда поток прекратился, Сатана рухнул на четвереньки, хрипя об боли и усталости. Его браслеты рассыпались на части, и вся накопленная энергия Крови растворилась с ними. Трясясь в агонии, мучитель медленно поднял глаза на врага. Лицо Люцифера было бесстрастным. – Вот что бывает, когда рано празднует победу. Перестаешь следить за окружением. – меч вернулся в правую руку и был закинут на плечо. – "Сквозным Прямым" я целился не совсем в тебя, а в Клинок. В самый верх рукояти. Из-за этого оружие подбросило в воздух и с помощью вращения траектория падения была в нашу сторону. А так как Клинок был в форме косы, опасаться стоило только удара им с боку. Воткнуться по прямой в плечо или голову тупой стороной бы не вышло. "Он действительно все так продумал? Заранее использовал форму косы, направил удар через меня в нее... Да как такое возможно просчитать!?" – На самом деле план так себе. Я положился на удачу. Очень редко я так делаю в бою. Сражаться со столькими врагами разом... Близко к отчаянному положению. – Люцифер присел на корточки, заглядывая прямо в глаза убийце. Он сам ещё ничего не выражал. – Что теперь с тобой делать? Когда с тебя спала все спесь, как заговоришь? – П-пощади... – слова давались с трудом. Похоже сломанное ребро задело лёгкое. – Пож-алуста... Мы же од-динаковые... Кха... Мы полукровки... Пощади меня. "Как унизительно... Мама, папа... Простите что я так жалок. Я так жалок... – предателькие слезы растеклись по шраму на губах. – Но я выживу. Любой ценой. Я отомщу этому миру. Любыми способами. Любыми средствами. Ценой всего, если потребуется. Ценой жизни, ценой достоинства, ценой победы. Надо только выжить". Люцифер вздохнул. Поднявшись на ноги, он обошел Сатану зашагал в сторону домика. – Уходи. Уходи навсегда. Не смей возвращаться. "– Наивный святой идиот. – едва перебирая конечностями, Сатана пополз в сторону леса. Там можно будет набраться сил в безопасности, регенерировать самые серьезные повоеждения, и даже восполнить энергию если поймает какую-нибудь живность. – При следующей нашей встрече у меня будет двадцать марионеток. Я соберу сильных глупых наемников, истощу до полного изнеможения битвой с ними и сделал тебя своим рабом. Люцифер станет орудием мести Сатаны! За мою семью, за мою жизнь!" – Хотел бы я сказать. – как гром прозвучали эти слова. Звук замаха оружием четко донёсся из-за спины. – Но я знаю что ты всё равно вернешься. На твоём месте я бы вернулся. Сатана перекатился на спину. Клинок Алукарда был в руках Люцифера, полукровка весь сиял Усилением, а меч был занесён над головой. – Подожди! – срывающимся голосом взревел Сатана. – Ты не можешь просто взять и убить меня! Ты должен следовать закону! ИНАЧЕ ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ ЛИЦИМЕР! ОБВИНЯЕШЬ МЕНЯ В УБИЙСТВАХ, НО САМ СПОКОЙНО МОЖЕШЬ СДЕЛАТЬ ТОЖЕ САМОЕ! – Можешь убеждать себя в этом, если хочешь. – Усиление почти гудело на мече. – Я в любом случае уже сломан. Я сделал выбор. – НЕТ! НЕ НАДО! Я ЕЩЕ НЕ!... Лезвие быстро опустилось, прорезая плоть.

***

Какая интересная вещь – выбор. Нам кажется, что он есть у всех в этом мире. И, в каком-то смысле, у каждого из нас правда есть выбор: что съесть, кого полюбить, чему посвятить свою жизнь. Все наше существование это список бесконечный выборов, определяющих дальнейшую судьбу. Но, если задуматься глубже, опустить такие незначительные признаки свободы как "когда я лягу спать" и "что одену сегодня"... Так ли много у нас выбора? Есть ли выбор у человека, испытывающего голод, кроме того, чтобы найти что-то съестное? Может ли вампир решить, когда наступить день жажды крови? Какой выбор есть у охотника в бою кроме как дать своему оружию впитывать силу противника? Может ли простая добрая личность выбрать убийство? Не в порыве самозащиты, не против непосредственной угрозы. Есть ли настоящий выбор у простого человека в момент, когда чья-то жизнь находится в его руках? Нет. У нормального человека, не зависимо от того, кто перед ним, нет выбора. Он не убьет. Он не отнимет жизнь. Не сможет. Другое дело, когда человек, вампир, полукровка сломан. Двадцать лет назад маленький полукровка ковылял по лесу, всхлипывая и хныча. Ручки обнимали плечи ребенка, безуспешно стараясь унять дрожь, а ножки едва сменили по земле. Его мысли блуждали, пока тело само шло к семейному месту, где его ждал подарок мамы и папы. Их последний подарок. Люцифер хотел кричать. Он хотел вопить во все горло, проклинать этот день, реветь до потери сознания. Он хотел проснутся от этого кошмара, навсегда забыть этот ужас, больше не чувствовать эту боль. Он хотел, чтобы мама и папа не умирали. У него не было выбора в том, чего хотеть. Не было у него и выбора направления. Только последнее указание и протоптаный путь к маленькому полигону, спратанным между деревьями. С деревянными манекенами со следами ударов, мишенями с отметинами бросков, маленькой вырытой берлогой, куда он любил прятаться во время игр и куда мама часто клала маленькие подарочки. Сейчас в норке было что-то спрятано. Что-то длинное, массивное. Что громоздкое и железное. Что-то с рукоятью. Что-то, что Люцифер смог разглядеть, только когда окончательно сломался. Всхлипывая, маленький мальчик упал на колени перед норкой, не желая ничего, ни новой игрушки, ни какой-нибудь сладости, ничего. Никакие подарки, лишь бы мама с папой были живы. Желания не всегда збываются. Он не знал, сколько просидел вот так, на холоде, в лесу и тишине. Может быть, всего минуту, а можно быть, это были целые сутки. Он не знал, почему не умовах шаги у себя за спиной – двигался ли кто-то бесшумно или мальчик просто слишком громко плакал. Он не знал, пришёл ли этот некто с ним или нашёл его лишь сейчас. Он знал только, что мир сместился, холодная земля коснулась щеки, а из виска потекла кровь. Он знал что было очень больно. Он видел, как откинувшись его в сторону горбун вышвырнул окровавленный камень и полез руками в нору, вытаскивая что-то на траву и волоча по земле. – Наконец-то... После стольких лет... – как одержимый бубнил вор, изо всех сил пытаясь вытащить вещь наружу. – Побирался как крыса... Терпел всю жизнь... И оно того стоило! Я наконец нашёл Его! Я буду богат! Все мужчины будут мне прислуживать! Всё женщины будут моими! После очередного рывка на лицо мужчины попал свет луны. Это был... – Да почему так тяжело! Эти глупые стражи мертвы! Толпа горожан и Охотников сожгли дом! Группа вампиров преследовали по лесу! Почему защита не ушла!? – старик, которого недавно спасли от голодной смерти Молли и Артур, не оставив и тени былой робости, яростно дёргал рукоятку чего-то, что весило словно гора. – Я не для того растратил последние грожи на найм их всех, чтоб эти дохлые ублюдки мешали мне с того света! Твор стражи мертвы! Ты теперь мой! МОЙ! Человек, которого Люцифер спас, позвав ему на помощь родителей, пытался украсть последнюю память о них. Человек, которого в его доме накормили и обогрели, ударил его камнем со спины. Человек, к которому отнеслись с добротой, привёл убийц к порогу однокого дома. Что-то сверкнуло вокруг мальчика. Старик обернулся на вспышку Усиления, которая окружала лежащего мальчика. Он плакал, не мог пошевелиться, а ярость предательства разгоралась в ребёнке всё сильнее, когда взгляд вора встретился со его взглядом. – Ну конечно... Остался ещё один... – как помешанный, старик начал смеятся, а потом резко прыгнул на ребёнка, схватив его за шею и прижав к земле. – Эти глупцы привязали Его к ошибке природы! Я не просто разбогатею на Нем, но и окажу миру услугу! Ха! Я даже рад, что ты остался жив! Мерзкая смешанная грязь! Я хотел убить тебя своими руками с первой же секунды! Умри! Умри!!! УМРИ!!! Люцифер чувствовал, как жизнь утекает из него, пока ненавистный предатель продолжал бубнить оправдания своему отвратительному поступку. Горло болело, в висках стучало, каждый вздох давался болью, а маленькие ручки могли лишь царапать костлявые пальцы на шее. Аура Усиления пропала, будто её и не было. У обычного ребёнка в окном положении не было выбора в мыслях. Простой ребёнок будет желать насущного, необходимого. Желать вздохнуть, делать оказаться у другом месте, желать быть в безопасности. Люцифер ещё утром был обычным ребёнком. Даже когда Усиление обуяло его слабое тело, он был ещё обычным ребёнком. В эту секунду он сломался. И у него появился выбор. Он желал предателю смерти. Артефакт зашевелился. – Ум... ри... Пре... ель... – Предатель? Очнись, идиот! Я сделал что должен был сделать для комфортной жизни! – горбун приложил мальчика головой о землю, словно вытряхивая их него последние силы. – Можешь винить своих родителей, что они решили обменять комфорт на совесть! И теперь вы все из-за этого сдохните! Падаль, которая не переступает через всех для своей выгоды, заслуживает подохнуть! Наивные идиоты не заслуживают Его! Он только для достойных! Познавших настоящие ценности жизни! Люцифер больше не плакал. Его клыки впились в ладонь старика, но тот не обратил внимания. Артефакт взмыл в воздух. – Такая ошибка природы не имеет права делать мне смерти! Сам виноват! Что такой добрый! Что такой наивный! Что такой слабый! Я правильно сделал, что попользовал твоей фантазией о помощи другим! – горбун поморщился, когда клыки соскользнули с его руки, оставив царапины. Люцифер, хрипя, плюнул в старика кровью. – Я буду жить в роскоши, потому что так работает этот мир! Утрись, маленький кусок мусора! ОН теперь по праву МОЙ–! Из груди предателя вышел клинок, почти на половину от своей длинны пронзив старика. Горбун не верящим взглядом уставился на лезвие, сияющее Усилением. – Но почему... Печать... Я достоин... Я понял... Как устроен мир... Почему... – Усиление из клинка стало перетекать в мальчика, восполняя его силы. Дыхание ребенка превратилась в кашель, ранка на виске затянулась. Свечение Усиления вернулось к Люциферу. – Как... Ошибка... Природы... Невозможно... Горбун завалился на бок, продолжая дёргаться, пока жизнь медленно покидала старое тело. Клинок сам выскользнул из спины старика, и словно кто-то его кинул, упал рукояткой в руку мальчика. Всё ещё тяжело дыша, Люцифер повернулся в сторону клинка. Усиление продолжала перетекать от меча в ребенка. – Не... воз... Я... Досто... Не наив... Правда... Жизни... – Он провёл последние мгновения, понимая и в тоже время не желая признавать много вещей. Не было никакой печати. Артур и Молли не были хранителями. Его жизнь жадности и предательств не дала ему ни дома, ни хорошей еды, ни близких, а привела лишь у жалкому концу глуши, о которой никто не узнаёт и позаботиться спросить. Клинок Алукарда просто не считает эгоизм, цинизм и предательство достойными. Клинок Алукарда выбрал чистую душу любимого и любящего ребенка. И исполнил её желание. Пусть ребёнок уже и был сломаным. – Мама... Папа... – Люцифер смог встать на колени, подтянув к себе мечь. Он был лёгкий, словно пушинка. На глаза мальчика словно навернулись слезы. – ... Спасибо... Спасибо вам... Спасибо... спасибо... спа си бо... Люцифер сидел в обнимку с Клинком Алукарда, последним подарком его родителей, продолжая шептать слова чистой любви и благодарности, что переполняли его сломанную душу.

***

Последний вздох Сатаны совпал со звуком извлечения из него Клинка Алукарда. Люцифер мог только вздохнуть. Сатана не был как тот горбун. Он желал не богатства. Он хотел мести. Наверное, будь его мучители живы, Люцифер бы даже захотел помочь. Он никогда не считал месть чём-то плохим. Только вот Сатана хотел мстить всему миру за грехи уже мёртвых людей. Сатана сделал выбор. И он был неправильным. Клинок Алукарда вернулся за спину приключенца. Люцифер вздохнул. Нужно было ещё многое сделать. Прежде чем пойти дальше. Чтобы не допустить ещё больше трагедий... Или хотя бы отомстить за них.