богачи тоже болеют.

хару всегда знал, что с людьми из высшего общества общаться он не умеет: и, что более важно, не любит — иными словами, лучше бы камбэ никогда не являл свой лик светловолосому борцу за справедливость. а коли уж и явил, стоило бы проявить хоть каплю уважения — но нет же, будучи младше аж на три, мать его, года, этот гад умудряется язвить, не пренебрегая при этом правилами этикета: для дайскэ напарник был и есть "като-сан", а также, что чаще слетает с его уст, помощник инспектора, но хару упрямо слышит в этом "ты, чмо простолюдинское": эта истина читается в очах цвета морской волны. и знали бы вы, как сильно хару иногда хочется вышкаблить эти красивые глазёнки ложечкой, да скормить леопарду, недавно привезённому в их центральный городской зоопарк. — като-сан, — хриплый прокуренный баритон отвлекает хару от мыслей о столь садистской расправе над мелким мажором. он резко оборачивается и с порогу вещает едва явившемуся следующее: — ты где шлялся, камбэ, мать твою?! мы уже целый час как должны быть на мероприятии! сегодня второй отдел вновь являл собой массовку под названием "дополнительная охрана" на крупном мероприятии в честь дня рождения дочери премьер-министра. и да, они должны были прибыть за час до начала, но из-за внезапного исчезновения этого богатенького мальчишки като был вынужден остаться в департаменте: чтоб, как говорится, дождаться, встретить и подвести. подвести самого, мать его, камбэ, у которого не то, что авто, у него и самолёт личный есть. но сейчас не об имуществе речь. — пошли, — сунув руки в карманы потрёпанной курточки, като, не желая ни единой секундой дольше лицезреть эту нахальную рожу, зашагал прочь из их общего кабинета. камбэ же, всё это время молча выслушивавший не самый спокойный монолог напарника, с некоторым промедлением последовал за оным, кратко шмыгая носом. ••• часом ранее в хоромах камбэ. — господин, — размеренный голос heusc'а слышался мужчине словно сквозь толщу воды. затуманенные очи приоткрылись с заметным трудом и пару раз моргнули, пытаясь прогрузить реальность перед собой. — господин, согласно анализу системы, вы опаздываете, — спокойствие дворецкого, к сожалению, не придало этим словам нужной энергии. искусственный интеллект лишь озвучил факт, суть которого дошла до наследника конгломерата лишь спустя некоторое время. тот буквально соскочил с кровати, слегка пошатнулся от лёгкого головокружения, но, списав это на резкий подъем, не придал никакого значения, с привычно невозмутимым выражением лица принимаясь в спешке приводить себя в порядок. сузуе, которая обычно пресекала подобные ситуации на корню, сегодня отсутствовала. но винить её в этом казусе дайскэ не собирался. да и в принципе винить кого-то, кроме себя самого он не был намерен, однако это было странно — обычно его биологические часы будили его за пять минут до будильника, что же случилось с ними сегодня? ••• — блять, камбэ, — поглядывая на наручные часы, всё не унимался старший, нервно постукивая указательным пальцем по обивке руля: на пассажирском сидении с каменным фейсом сидела сама причина чужой нервозности. дайскэ и бровью не повёл, слыша мат рядом со своей фамилией — ему в какой-то мере действительно было неудобно перед напарником: он не планировал опаздывать сегодня, но почему-то так решили за него какие-то там звёзды. так ведь говорят астрологи? — я понимаю, что ты чертовски богат и тебе всё можно, — стоя в ожидании зелёного огонька на светофоре, хару едва ли не дымился от негодования: его бесило отношение этого недополицейского к его собственной службе. — но ты мог бы хотя бы позвонить и сказать, что опоздаешь? да я вообще уверен, что твоя богатая задница могла бы и сама доехать, — светловолосый всегда предпочитал прямолинейность: тем более, после того случая на мосту он имел полное право крыть младшего матом сколько вздумается. тот проявил высшую степень неуважения к его персоне. так почему должен уважать сам като? несправедливо. — като-сан, зелёный, — кратко отозвался "мистер многомиллиардная задница", возвращая в реальность пыхтящего, как паровоз, старичка "като-сана". ох, как же по-издевательски звучало это обращение из его уст. ни грамма уважения, лишь подчёркивание факта старения бедолаги хару. — у меня глаза есть, — остервенело скрипя зубами, като газует, да тут же сбавляет скорость. он не может себе позволить штрафы за нарушение скоростного максимума. в отличие от дайскэ, ехидная ухмылка которого сейчас отвлекала от дороги желанием стереть её с чужого лица кулаком. ••• — когда они закончат, я домой хочу, — камэй буквально ноет, наблюдая за сверкающими конфетти и пиньятами, в окружении которых резвятся детки. шумные, агрессивные и звонко смеящиеся громче любой музыки. — через полчаса нас должны отпустить, дальше они едут в аэропорт, именинница очень хочет в диснейленд, — с некоторым недовольством ворчит себе под нос хару, стоящий по правую руку от камэя. саэки же активно ковыряется в конфетти, лежащем на полу, словно бы пытаясь что-то отскать в этой блестящей горе. дайскэ же стоит чуть поодаль от своей "команды", прислонившись к стене и скрестив руки на груди. его максимально безразличный взгляд скользит по помещению, но в какой-то миг темноволосый осекается и хмурится, прикрывая глаза на пару секунд. рябит. всё вокруг слишком яркое, пёстрое, шумное, раздражающее. голубые глаза ищут взглядом пустой стакан. в горле першит, жутко хочется пить. — эй, камбэ, — небрежно машет тому рукой хару, подзывая находящегося в процессе поиска стакана дайскэ. и тот послушно плетётся на зов, отодвигая жажду на второй план. вдруг что-то важное. — вы можете быть свободны, — хошино деловито поправляет пиджак со значком первого отряда, окидывая взором уже собравшийся вокруг него отряд "безбашенных и безнадёжных" – это так первый отряд кличет второй за глаза. — в смысле? у нас ещё полчаса, — хару как всегда не нравится то, как всеми возможными способами первые открыто демонстрируют своё превосходство. рё кидает краткое "это приказ", после чего разворачивается и исчезает в толпе, возвращаясь на прежнее место наблюдения. хару недовольно скрипит зубами, но под радостные вопли камэя и саэки вынужденно покидает стены ресторана. следом замыкающим шагает дайскэ – като слышит раздражающий стук его лакированных туфель. ••• — тц, они думают, что мы совсем бесполезны, что ли? — хлопнув дверью своего повидавшего жизнь автомобиля, хару фыркнул себе под нос, дёрнувшись и пристегнув ремень. на соседнем сидении вновь оказался первоначальный виновник столь невесёлого настроя у инспектора хару като. он промолчал. и в мыслях като пронеслось краткое "опять игнорирует", прежде чем они тронулись с места. первый же светофор остановил их красным светом. — куда тебе? — без особого интереса спрашивает обладатель янтарных очей, не отвлекаясь от наблюдения за светофором. ответа не следует. и, выждав пару мгновений, хару бросает в сторону собеседника гневный взгляд, что тут же сменяется удивлением. като был уверен, что дайскэ намеренно его игнорирует, однако, как оказалось, тот молчал не просто так. камбэ сидел на пассажирском месте, по обычаю скрестив руки на груди, да слегка покачивался из стороны в сторону в попытках не уснуть и сохранить баланс тела. едва голубые очи смыкались, тот тут же рассеянно вздрагивал, пытаясь согнать дрёму концентрированием внимания в одной точке прямо перед собой. [ он чего, не спал всю ночь, что ли? ] хару отвлёкся на сигналы чужих авто: зелёный загорелся не так давно, однако он так и не тронулся. вынырнув из пучин собственного удивления, като мягко нажал на педаль газа. ••• — хэй, камбэ? проехав так где-то пару тройку кварталов, хару, всё это время боковым зрением изучавший клюющего носом напарника, всё же решил остановиться. пока они по его причине в аварии не оказались. уж больно интересно было наблюдать за столь непривычным камбэ дайскэ. он же всегда такой весь статный, с расправленными плечами и непоколебимым выражением лица. а сейчас что? что это с ним такое? его раньше даже после ночной смены так быстро в авто не убаюкивало. да что уж там, он после каждой ночной смены сам доезжал до дома. за рулём! — камбэ?.. — ещё одна попытка вытащить мужчину из цепких лап морфея не удалась. и хару уже хотел было оставить задремавшего в покое, однако ему совсем не нравилось чужое тяжёлое дыхание. никакого мирного посапывания — у темноволосого при каждом вдохе буквально хрипели лёгкие. — ты в порядке? — рука като таки дотронулась чужого плеча. сначала осторожно, а потом чуть более уверенно. сквозь ткань чужого пиджака пробивался жар. и ладони хару буквально обжигало этим жаром похлеще раскалённой электрической плиты. — твою мать, дайскэ, да ты горишь, — отстегнув свой ремень безопасности, максимально удивлённый и в какой-то мере даже напуганный, мужчина уселся поудобнее, полностью поворачиваясь к едва ли не растекающемуся по сидению камбэ. хару активно потряс напарника за плечо. — а... като-сан... — баритон, куда более хриплый, чем обычно, стих, едва вообще стал слышим. у камбэ, по всей видимости, пропал голос. или закончились слова. хару настороженно нахмурился. голубые глаза пьяно уставились на него, едва ли выражая некое подобие вопросительного "что такое?" взгляда. — у тебя температура, какого хрена ты вообще припёрся? — като встряхнул напарника, едва заметил, как чужие глаза стали закрываться. — я... я в порядке, като, прекрати меня трясти... — горячие руки легли поверх ладоней светловолосого, пытаясь отцепить те от себя. дайскэ чувствовал, как с каждым новым "встряхом" в глазах всё сильнее мутнело. — в каком таком порядке, мать твою? ты же буквально отключаешься, — продолжал причитать старший, обеспокоенно заглядывая в чужие затуманенные глаза: — у тебя дома есть кто-нибудь? а? эй? эй?! ••• камбэ никак не хотел, чтобы его мимолётную слабину кто-то узрел. он не может себе позволить такой роскоши, ведь, будучи наследником, он попросту никогда не имел на это права. с детства он болел всегда один на один с собой, частенько посещаемый неизвестными ему врачами, что лишь что-то там проверяли по приборам, оценивая общее состояние, и молча удалялись. никто не разговаривал с ним. лишь спрашивали, не желает ли чего господин. даже сузуе не пускали к нему, боясь, что и та заразится. и уже в более осознанном возрасте эта привычка болеть в одиночестве осталась. камбэ дайскэ никогда не распространялся о неважном самочувствии или хвори. он слишком хорошо научился скрывать все свои симптомы, а также приловчился быстро отхаживать самого себя ещё на ранней стадии развития простуды. однако на этот раз он не досмотрел. не доглядел. просто проигнорировал и решил, что займётся недугом после рабочего дня. он опаздывал. и не мог позволить себе опоздать ни минутой более. как бы то ни было, он был уверен, что като заставили его ждать. ведь заранее было решено, что светить дорогостоящим авто на подобных заданиях не стоит. слишком много лишнего внимания. като точно ждал. и камбэ почему-то чувствовал себя виноватым. видимо оттого, что эта ситуация не была его решением, не была чем-то спланированным, а оказалась спонтанной и совершенно неожиданной. ведь сделай он это нарочно, никогда бы не почувствовал вины. ••• — ох, чёрт возьми, — прекращая трясти обмякшее в его руках тело, хару нервно забегал взглядом вокруг. так, надо успокоиться. но как успокоиться, если под обеими ладонями адским пламенем горит чужое тело, а тишина всё настойчиво нарушается прерывистым хрипом? такое чувство, что дайскэ задыхается: уж слишком активно он вдыхает через приоткрытый рот, тяжело и прерывисто выдыхая. — что ж ты за дурак-то такой, а? — аккуратно положив тельце обратно на сидение, светловолосый, ни секунды более не мешкаясь, стянул с себя куртку, накрывая ею дрожащего пассажира, да, убедившись, что чужая макушка не треснется о стекло дверцы, вновь привёл авто в движение. дом хару като уж явно поближе будет. ••• — эй, алло, камбэ дайскэ, приём! темноволосый нахмурился, недовольно что-то промычал, но веки разлепил, чему като несказанно обрадовался — значит, дайскэ просто уснул, а не потерял сознание. хотя, взгляд его и после сна оставался максимально мутным. кажется, тот не особо догонял, что происходит. — хэй, слышишь? я тебя сейчас на ноги поставлю, ты только постарайся хоть пару секунд постоять, договорились? — помощнику инспектора сейчас казалось, что он беседует с маленьким годовалым ребёнком: вот настолько непонимающе глядели на него голубые глаза. — ладно... — тихо слетело с чужих уст, и хару сам не заметил, как его губы дрогнули в улыбке: он действительно был рад, что этот бледный трупик отозвался на его просьбу. оставалось лишь вытащить тельце из машины и как-то дотащить до квартиры. — аккуратненько, — прокряхтел хару, мягко, но крепко обхватывая дрожащие плечи, рывком ловко вытаскивая напарника из авто. а как иначе? если медлить, так и до вечера не вылезут. — ой... — едва оказавшись на своих двоих, дайскэ знатно пошатнулся, чувствуя, как перед глазами едва ставший чётче мир вновь смазывается в какую-то замысловатую картину маслом. он облокачивается спиной о закрытую дверцу авто: ноги трясутся, голова кружится, сознание совсем какое-то мутное. а хару рядышком что-то активно щебечет, пытаясь держать собеседника в реальности. — дайскэ, слышишь меня? не отключайся, я не потащу твою тушу на второй этаж! даже думать не думай, — старший захлопывает дверь авто и тут же бросается к медленно оседающему на земь напарнику, подхватывая того под руку, перекидывая ту через плечо и притягивая голубоглазого к себе за талию. — хару, не кричи... — недовольно хмурится темноволосый, шёпотом с неким упрёком в голосе обращаясь к тащущему его куда-то наверх по лестнице. хару не обращает внимания на обращение по имени, мысленно радуясь тому, что камбэ ворчит. ворчит, а не жалобно просит. ••• — ну-ка стой, — като вновь трясёт засыпающего дайскэ за плечи, заставляя встрепенуться и недовольно свести брови к переносице: — мне надо разуться. — отстань... — вяло отпихивая от себя единственную поддержку в лице обладателя янтарных очей, ворчливо отзывается камбэ: ему совершенно не хочется сейчас следовать чьим-то указаниям. хочется спать. очень. кажется, всё же стоило после двух недель активной работы устроить себе хотя бы один выходной. недосып из-за стабильного четырёхчасового сна скопился где-то в недрах его души и сейчас активно терроризировал больной организм. теперь понятно, почему он так быстро сдался простуде. или что это. чего ж так голова-то кружится... — эй-эй-эй, — едва успевая словить обмякшее тельце, на автомате подставляя одну руку под чужую голову, като облегчённо выдыхает. дайскэ оказывается на полу буквально в считанные секунды, и владелец квартиры вновь убеждается в том, что мальчишке (всё же именно мальчишкой, дрянным и поганым мальчишкой был в его глазах камбэ) совсем плохо. — ну и как ты себя до такого довёл, дебила ты кусок? нефиг дежурить почти каждый день чисто ради демонстрации своей охуенной и непревзойдённой стойкости! — хару не скрывал беспокойства во взгляде: лежащий под ним дайскэ, макушкой едва ли не поцеловавшийся с паркетом, был бледнее всякого полотна. это не нравилось старшему. ни капли не нравилось. — ладно, потом тебя отругаю... — свободная ладонь оказалась на чужом лбу, взмокшем от жара. цыкнув себе под нос, светловолосый аккуратно встаёт, после чего предпринимает попытку поднять голубоглазого на руки. с немалым трудом, но в силу разницы в росте и, соответственно, весе, эта махинация венчается успехом. и заметно дрожащее тельце телепортируется с пола на заправленную кровать. первым делом като стягивает ранее уже ослабленный им галстук, расстёгивая на чужой рубашке пару верхних пуговиц: лишь сейчас он замечает то, как на рукаве красуется пара неверно застёгнутых. видимо, дайскэ с утра не здоровилось. — вот чёрт бы тебя побрал, — ворчит под нос старший, думая о том, что в таких ситуациях делает он сам. ••• градусник близок к отметке в тридцать девять, хотя тело под ладонью горит на все сорок с лишним. а отрывистое дыхание постепенно смешивается с сухим кашлем. — хэй, малой? — теребя за плечо вновь закашлявшего камбэ, хару попытался привести того в чувства: лечить бесчувственное тело сложно, ведь так ни таблетки не принять, ни чаю с мёдом не выпить. — ...хару?.. — цепляясь пальцами за чужой рукав, темноволосый приподнялся, пытаясь принять сидячее положение. като же молча помог, после присев напротив на корточки, заглядывая в мутные и болезненные очи напарника. у дайскэ лопнула парочка капилляров, из-за чего доселе голубые глаза казались алыми. алый и бледный. сейчас бы сам дракула обзавидовался б. — хару-хару... ты как? что у тебя болит? — голос старшего звучал как-то необычайно снисходительно и ласково: от одного лишь вида напарника в таком-то состоянии всякое желание накричать и отчитать испарялось, сменяясь неожиданным приступом заботливой мамочки. ну это же хару като. быть мамочкой у него всегда получалось не хуже, чем самым справедливым и честолюбивым полицейским в городе, если не во всей стране. да и как не быть мамочкой, когда у тебя на кровати еле сидит растрёпанный, бледный и дрожащий от озноба голубоглазый котёнок — обычный дайскэ, без всех этих своих новомодных штучек и изысканных атрибутов аристократического общества имел ауру именно этого существа, в этом хару като убедился раз и навсегда, едва впервые узрел наследника конгломерата в своей огромной толстовке. — голова, — сипло отзывается этот самый котёнок, продолжая усердно фокусировать размыленный взор, отчего жалость к больному накатывает на старшего с новой силой: как бы ненавистен ни был ему дайскэ в обычное время, сейчас отвернуться и оставить того тихонько стонать от боли хару хотелось меньше всего. больше же всего хотелось помочь. — а ещё? горло? нос? — замечая паузу, внезапно наступившую после констатирования и без того очевидного факта, светловолосый сам принялся перечислять возможные симптомы. камбэ тормозил в процессе соображения, причём так сильно, что, кажется, забыл вопрос вовсе. — горло. нос. — отрывисто повторяет в ответ дайскэ, накрениваясь набок, отчего като рефлекторно подхватывает того за предплечье, возвращая в исходное положение, да приговаривая: — не знаю, как тебя угораздило... но, кажется, ты довёл простуду до стадии "ты ею почти убит". — хару... — чужие длинные пальцы неразборчиво цепляются за рукав рубашки, пытаясь остановить, едва хару предпринимает попытки удалиться на кухню за стаканом воды: аптечку-то принёс, а про стакан в спешке забыл. — м? что? — рука останавливается, как и сам като: — мне надо стакан прин-... — не уходи... — неразборчиво лепечет охрипший голос, однако адресат слышит эти слова чётче некуда. янтарные очи блестят смесью удивления и одновременно с тем понимания. дайскэ непременно бредит, иначе не стал бы просить старшего остаться. да у них же взаимная ненависть, никакого терпения, да, мать его, аллергия друг на друга. — дай мне пару секунд, я сейчас, — ладонь мамочки като мягко накрывает собой подрагивающие пальцы голубоглазого, ослабляя и без того некрепкую хватку. тот лишь мычит что-то вроде "ага", послушно отпуская. ••• — так, сначала мы с тобой пьём жаропонижающее, потом брызгаемся в горло, потом сиропчик и таблеточки, — чуть более весело щебечет светловолосый, возвращаясь со стаканом воды, пледом из гостиной и той самой максимально несерьёзной толстовкой со звёздочкой в комплекте со спортивками. болеть в тесном официальном деловом костюме – не самый лучший вариант. даже будь он из луивитона или откуда он там их берёт. — но сначала переодеваемся вот в это, — оставив стакан на тумбочке рядом с аптечкой, като скинул плед с одеждой на пустующую часть кровати, возвращая своё внимание голубоглазому, успевшему за это время вновь задремать. прям так, сидя. зрелище умилительное, конечно, но не когда сопровождается хрипом лёгких и болезненным румянцем на щеках – это уж точно. — погоди-ка, малой, сон чуть позже по расписанию, — хару кратко улыбается с явной снисходительностью и сожалением во взгляде: ему очень не хотелось сейчас лишний раз будить этого чёртового мудака, ведь он прекрасно понимал, что силы темноволосого достигли отметки нуля, если не перевалили в минус, однако лечиться надо. а раз надо — значит надо. — я... я очень виноват... — голубые глаза глядят из-под полуприкрытых век куда-то вперёд, а сам камбэ и не думает сопротивляться, пока хару ловко расправляется с его одеждой, вытирает полотенцем и помогает просунуть голову в нужный отсек розовой несуразной толстовки. — чего? перед кем ты там виноват? — не особо вдаваясь в смысл чужих слов, занятый делом куда поважнее, хару бережно кутает напарника в пледик, принимаясь выдавливать жаропонижающее из упаковки, параллельно с тем проверяя срок годности где-то на потрёпанной коробочке. — мне стоило... просто купить авто подешевле... — едва получив плед, котёнок камбэ дайскэ укутался в него посильнее, продолжая наблюдать за шкафом напротив так, словно тот вот-вот оживёт, отрастит ноги и сбежит в окно, станет злостным преступником-мстителем и начнёт череду зверских убийств. — зачем тебе дешёвое авто, если ты можешь купить весь брэнд мерседес бэнз и самого основателя заодно? — убедившись в том, что таблетки пригодны к употреблению, обладатель янтарных очей незамедлительно сунул те в руку камбэ, комментируя сиё действо кратким "пей", чему тот послушно повиновался на автомате. дальше был вручён уже стакан. запив белые капсулки и смешно нахмурившись от неприятных ощущений в области горла, дайскэ продолжил диалог, отдавая стакан с оставшейся жидкостью своему "помощнику": — тогда я бы приёхал сам... — куда бы ты... — надевая специальную насадку на спрей, собеседник бредящего камбэ резко осёкся, наконец-таки уловив суть и тему разговора. камбэ дайскэ говорил о сегодняшнем дне. и, по всей видимости... да ну не может быть. — я... аа... апчхъ, — уткнувшись в собственные колени, что каким-то магическим образом оказались у него перед носом (наверняка из-за желания согреться не заметил, как залез на кровать с ногами), темноволосый громко шмыгнул носом. — на, высморкайся-ка, — като протянул своему "пациенту" парочку салфеток: — давай скорей. и камбэ вновь, уже в который раз за этот день, без пререканий и споров послушно выполнил сказанное, неохотно отлепляя свою бледнющую мордашку от коленей, на которые ему довелось высморкаться в процессе неожиданного чиха. пару раз моргнув, одной салфеткой он вытер колени, а в другую шумно высморкался, разрушив стереотипное "аристократы всё, абсолютно всё делают максимально изящно". — молодец, выкинь вон туда, — ткнув пальцем в сторону стоящей совсем рядом мусорки, като вновь полез в аптечку, теперь уже в поисках спрея для носа. камбэ же уставился на мусорку, пытаясь понять, какая из двух перед его глазами лишняя. — чего завис опять? — спустя какое-то время хару заметил максимально сосредоточенное выражение на лице голубоглазого: — кидай. — а... да... — скомканные салфетки полетели мимо. тишина. — дайскэ, она ведь меньше, чем в метре от тебя... ••• в горло забрызганный, да сиропом напоенный, котёнок по имени дайскэ на какое-то время совсем забыл, что хотел сказать пару минут назад. — так, а теперь немного вкусного и полезного чая и можно лечь спать, — победоносно выдаёт довольный собой хару, возвращаясь с кружкой горячего чая с мёдом и лимоном к своему горе-напарнику. — ты сам сможешь его держать-то? — присаживаясь рядышком, като устремляет на младшего вопросительный взгляд, на что спрашиваемый лишь молча тянет едва заметно подрагивающие пальцы к кружке. камбэ дайскэ потихоньку возвращается, коли так рвётся демонстрировать свою независимость ото всех и вся. — уверен? — кружка совсем скоро оказывается в чужих руках, однако пить чай камбэ не торопится, рассматривая своё отражение на его поверхности. — хару. — чего? — ты... — ...что я?.. — ты же не злишься?.. — в смысле. — ... — дайскэ?.. — ты... ты же не злишься на то, что я опоздал сегодня?.. киёмидзу-сан обещал вычесть это из твоей... — дайскэ, — хару не знал, чем был удивлён больше всего сейчас, однако же: — для начала, он обещал вычесть не из моей, а из твоей заработной платы... и нет, я не злюсь. тебя вообще с каких пор это волнует?.. сейчас не подходящее время для таких прик-... хару запнулся на полуслове, едва его плеча коснулась чужая макушка. янтарные очи глянули на её владельца сверху вниз, замечая отсуствующий взгляд. до ушей донеслось сонное невнятное бормотание. кажется, та мышиная доля снотворного в таблетках начала действовать. — дайскэ, давай спать, а? — ты не убедли... убедитли... телен... — я не злюсь. — не верю. — я не злюсь на тебя за это, но злюсь за то, как пренебрежительно ты отнёсся к своему здоровью. — ... — дайскэ?.. — като аккуратно склонил голову, заглядывая в умиротворённую мордашку глупого несносного дурака камбэ, что так и уснул у него на плече. — ну и тупица же ты... — светловолосый, не скрывая ответной улыбки, медленно забрал из чужих рук кружку и, убрав ту подальше, невесомо погладил голубоглазое недоразумение по волосам. — обещаю избить тебя до потери пульса, как только очухаешься и встанешь на ноги, наглая миллиардерская задница. слышишь, heusc? запиши и воспроизведи моё обещание своему господину. — вас понял, като-сан. ••• — ...heusc, останови запись. — ты же не злишься на то, что я опозд-... — удали. и из памяти хару като тоже. — господин, к сожалению, я не мо-... — удали.