Домой...

5. Он не запомнил день ее похорон. Вместо полноценных воспоминаний остались только короткие вспышки ясности: чужие взгляды, от которых было не скрыться, бесконечная череда соболезнований от безразличных ему людей и то и дело раздающиеся рядом всхлипы дочери. Он смог уберечь Каэну от своего прошлого. От болезни не вышло. Мутный туман упрямого отрицания не позволял ему мыслить не то, что здраво - мыслить вообще. Он раз за разом возвращался к моменту, когда слабый пульс под его пальцами перестал биться, оборвав ее агонию и продлив его. Он знал, что потеряет ее. Это проклятие любого врача - знать... Только спустя несколько дней, когда стылое оцепенение стало понемногу отпускать, он осознал, что понятия не имеет как вести себя с дочерью. Она всегда была ближе с матерью, чем с ним. Альна переживала утрату совсем не так, как он ожидал. Она никогда не говорила о случившемся, а Дильх не настаивал. Что он мог сказать ей? Девочке, только что потерявшей мать, и оставшейся на попечении отца, отношения с которым пусть и были тёплыми, но все же не достаточно близкими, чтобы… …ее заменить? Эта мысль показалась ему святотатством. Дильх пока не представлял, как им жить дальше, но оставаться в доме, где буквально все напоминало о случившемся, было невозможно. - Давай уедем, - спустя какое-то время, предложил он за ужином. Альна, которая до этого без интереса ковыряла еду, подняла на него изумленные глаза. - Куда? Дильх задумался. - Рино? - Хорошо, - просто согласилась девочка и вернулась к содержимому своей тарелки. Дильх ожидал протеста. Равнодушие дочери озадачило его и в некоторой степени задело, но в конченом итоге он решил, что так будет проще для всех. Возможно со временем, когда боль потери притупится, он сможет сломить эту стену отчуждения. Им просто нужно был время. Другого лекарства от утраты ни маги, ни люди пока не придумали. Увидит ли он Альну снова? Дильх тогда не дождался ее пробуждения и, оставив дочь на попечение брата, отправился на поиски сбежавшей ведьмы. Он представлял, как его встретят по возвращению. Скорее всего, он уже не сможет быть рядом с дочерью. Оставалось только надеяться, что ему дадут возможность проститься с ней. В остальном же… собственная судьба мало его волновала. А вот судьба девочки, чье тело стало сосудом для души Реснады, была ему не безразлична, как он не старался убедить себя в обратном. Поиск подходящего тела продлился слишком долго, а Альна слабела с каждым днем. Времени на сомнения не оставалось. Дильх смотрел на энергии двух переплетающихся душ, вместе с облегчением за жизнь дочери, и его вдруг настигло чувство, которое как он думал, давно похоронил в себе - чувство вины. Оглядываясь назад, маг задавался вопросом: сделал бы он это снова? И каждый раз без колебаний отвечал себе - да. И все же… То ли дело действительно было в сходстве с Каэной, то ли в том, что она была лишь немного старше Альны, но Дильх искренне надеялся, что сильная душа этой девочки возьмет верх над разумом ведьмы и Реснада сгорит в свете этой души, наконец, сгинув навсегда. Помочь ей он уже не сможет. И правды никогда не узнает. 6. Необходимых медикаментов на борту не оказалось. - Был бы обычным человеком, я бы сказал - не жилец, - пробормотал в усы корабельный медик. - А так… Кто его знает? Маг все-таки… После утреней пересменки капитан подозвал Ланса к себе. - Надо бы за ним присмотреть. Вы вроде ладите? Ланс неуверенно кивнул. - Вот и займись, - распорядился капитан. Лансу не нашлось, что возразить. Два дня Дильх провел в беспамятстве. Маг то затихал, то метался в бреду, то говорил с кем-то на неизвестном моряку языке. Когда он все же приходил в себя, Ланс пытался поить его подогретой водой. Это да холодные компрессы - вот и все чем он мог помочь колдуну. С тех пор как они покинули Арнестад, Ланс почти не спал. Напряжение последних дней не давало уставшему разуму отключиться. Во вторую ночь матросу все же удалось задремать, но ему вдруг почудилось, что маг не дышит, и до самого утра он больше не сомкнул глаз, вслушиваясь в тихое дыхание, едва различимое на фоне размеренного шума волн. Магия должна была помочь, в этом Ланс не сомневался. Однако прошли уже сутки, почти минули вторые, а лучше магу не становилось. - Альна, - нарушил тишину хриплый голос. - Не трога… Ланс встрепенулся. Дильх и до этого говорил, но имён никогда не называл. Ему стало интересно, кто такая Альна и что она не должна трогать. Ланс подолгу вглядывался в бледное изможденное лицо и гадал, какой была жизнь этого человека. Почему ему не все равно? Рука против воли метнулась к плечу, существо охотно подставилось под ласку и довольно заурчало. Он отчего-то был уверен, что Дильх совсем не похож на рыжеволосую ведьму. Мужчина снова затих. Матрос смочил обрез ткани в холодной воде и положил его на лоб колдуну. - Ты хороший человек, маг, - вздохнул Ланс. - Не вздумай умирать… 7. - Пап, когда мы вернемся домой? - тихий голосок больно режет по сердцу. Дильх оборачивается. Девочка сидит за столом и крутит в руках драгоценный камень. - Альна… Он понимает, где они находятся. Лаборатория. Его лаборатория. - Как ты попала сюда? Девочка поднимает глаза. Остекленевший взгляд, подернутый зеленым свечением, неподвижно застывает на нем. Прозрачный силуэт за спиной дочери мерцает в дрожащем свете люминесцирующих кристаллов. Реснада стоит позади девочки и улыбается, Альна точь-в-точь повторяет ее улыбку. Дильх хочет броситься к дочери, но не сможет ступить и шага. - Альна! Не трогай… И даже голос его предает. Реснада скользит пальцами по спутанным волосам девочки, ведет линию по бледной впалой щеке и неподвижному плечу. Альна безжизненной куклой падает на стол, ее глаза широко распахнуты, пустой, ничего не выражающий взгляд обращен в пространство. У Каэны был такой же взгляд, когда… «Возьми меня», - умоляет он мысленно, чувствуя, как обжигают кожу горячие дорожки слез. Реснада задумчиво склоняет голову. Пространство рябит, искажается. Она медлит. Сверкающие нити, ткущие из воздуха ее образ, оплетают запястья, предплечья, сдавливают грудную клетку. Ведьма материализуется рядом, плавно огибает его застывшую фигуру, обнимает со спины, словно они не враги, а любовники. Он чувствует касание ее губ на своей шее. Чувствует, как они растягиваются в торжествующей улыбке. Она слишком умна. Ее рука скользит вверх, под узкой полупрозрачной ладонью концентрируется боль. Тьма наваливается на плечи неподъемным грузом, мир сужается до единственного светлого пятна - бледного лица Альны. Из горла вырывается задушенный хрип. Он не может дышать. «Ты хороший человек, маг. Не вздумай умирать…», - слышит он, как сквозь толщу воды. Ведьма смеется. Ее смех гаснет вместе с его сознанием. 8. В те короткие мгновения, когда он приходил в себя, мир представлял собой мутное марево, сплавленное из далеких звуков, постоянного мельтешения рядом и пробирающего до костей холода. Было больно дышать, кружилась голова, а о том, чтобы встать не могло быть и речи. Лихорадка пожирала его заживо, забирала остатки сил и даже магия была не в силах помочь. И, конечно, кашель… В прошлое пробуждение он обнаружил на ладони ржавые разводы, а значит, дела действительно его плохи. Он начал всерьез сомневаться, что переживет эту ночь. Прежде чем снова провалиться в небытие, Дильх успел подумать о том, что будет невероятно глупо умереть вот так… После всего пережитого. После Реснады и Бура. …умереть посреди моря от воспаления легких. 9. - Ты мог бы быть мне равным… Реснада сидит прямо на столе, изящно скрестив босые ноги. Высокий разрез платья неприлично высоко обнажает стройное бедро. На сей раз, она предстает перед ним не признаком, а живой женщиной. Надо признать - красивой женщиной. И вместе с тем было в ней что-то отталкивающее, но он пока не мог понять что. - Я не хочу этого. - Лжешь, - снисходительно улыбается ведьма. «Лгу», - мысленно соглашается маг. Дильх спокойно встречает ее внимательный взгляд. Это дается ему легче, чем он ожидал. - Ты мог быть вместе со мной, - теперь улыбка женщины становится лукавой. Она обхватывает его лицо ладонями и касается холодными губами его губ. Длинные пальцы оглаживают линию челюсти, скользят по коже вниз к бьющейся жилке на шее. Ведьма закрывает глаза, ее длинные ресницы дрожат и, всего на мгновение, он поддается очарованию игры света и тени на точных скулах. А потом отворачивается, разрывая поцелуй. - Этого я тоже не хочу. Реснада пристально смотрит на него, надеясь обнаружить на лице мага признаки фальши. Видимо, желаемого она не находит, раз глаза вспыхивают мертвой зеленью. Некогда красивое лицо искажается, словно его неподчинение причиняет ведьме физическую боль. Будто эта женщина... Нет. Это существо. Будто оно все еще способно испытывать боль. «Если бы ей удалось осуществить задуманное», - думает он отстраненно, пока холодные, нечеловечески сильные пальцы сжимают его горло. - «Сколько продержалось бы тело той девочки? » Какая-то его часть знала об этом уже в первую их встречу, теперь же тогда еще смутная догадка обрела свое воплощение и предстала перед ним во всей своей леденящей ипостаси. Этот неживой свет и есть все ее существо. Он и пустота, которую не смогут заполнить ни власть, ни любовь, ни весь мир или даже миры. Душа ведьмы это память и тоска, запертые в бесконечно могущественной и бесконечно пустой оболочке. Он хочет рассмеяться, но выходит только хриплый кашель. Глядя в глаза ведьмы, остающиеся равнодушными вопреки злобному выражению на некогда красивом лице, Дильх думает о том, что больше он ей не принадлежит. 10. Песня. Слова те же, другой голос. И ветер, и запах полевого цвета, и небо окрашенное охрой. На одиноком, остывающем камне, сидит девушка из другого мира. Лучи закатного солнца струятся сквозь ее волосы, окрашивая их бархатной медью. Он видел похожий сон. Она поднимает голову, ласково смотрит на него и мягко улыбается одними губами. Александра. Саша… Поднявшийся ветер толкает мага навстречу видению, и тот безропотно подчиняется, падая на колени, отрешенный от всего кроме песни, света заходящего солнца и запаха трав. Он чувствует прикосновение ласковых рук к своим волосам. Девушка осторожно расчесывает пальцами спутанные пряди и продолжает петь: - И тогда всем кошмарам на зло, утром новое Солнце появится… * Дильх поднимает голову, чтобы встретить взгляд своей вины, а в ее глазах свет, небо и, кажется, целый мир. - Просыпайтесь … … и он открывает глаза.