Однажды ночью

      Воздух был наполнен магией — Ида чувствовала это. Острова как будто снова оживали после годовой спячки, выпуская магию, которую накапливали в себе, на свободу. Все растения словно излучали живую энергию, радостно делясь ею со всем, что их окружает. Ведьма блаженно вздохнула и пошла по давно уже протоптанной тропинке вглубь леса, отдаляясь всё дальше и дальше от дома.       Самхейн был важным днём и особенной ночью для всех ведьм и колдунов ещё с давних времён. Только в один день можно было почувствовать себя настолько живым и могущественным, ощущать незримую связь с природой, её эмоции и желания.       Ида любила старые традиции, когда нужно было оставлять подарки земле, слова благодарности небу и частичку своей магии природе. Взамен можно было получить признательность самих островов, знание, что ведьма никогда не будет одинока, никогда не останется без магии. Но сейчас эти обычаи начали забываться, уступая место празднику для детей. Все эти сборы конфет у незнакомых людей, переодевания в костюмы других монстров, вырезания странных морд на тыквах — Клортон не нравились от слова совсем. Она считала это ненужной тратой времени. Сердилась, что из-за такого халатного отношения к магии, та скоро совсем исчезнет с островов. Зачем ей находиться там, где её не ценят?       Пробираясь через заросли, огибая длинные ветви деревьев, женщина подошла к самодельному алтарю. Она сделала его ещё много лет назад из составлявших основу потрескавшихся кирпичей, из гибких прутиков, полностью окутанных вьющимися растениями, что как навес стояли вколотые в самую землю, а посередине было место для одной единственной свечи, которая должна гореть целую ночь.       На самом деле не важно, что другие забыли о традициях. Ида знала, что с ней острова всегда будут готовы поделиться магией — этого вполне хватало. Поэтому она немедля зажгла самую обычную большую свечу и с несвойственной женщине лаской поставила её на позолоченный подсвечник, зажигая, показывая, что Ида — верная ведьма, которая до сих пор не забывала про свои давние обещания.       Отойдя немного подальше, к маленькому ручейку, что образовался тут совершенно недавно, Клортон остановилась, присев на корточки. Ведьма аккуратно, стараясь не навредить, вырыла неглубокую ямку в рыхлой земле и положила туда саженец Мельбуна*, так же осторожно закопав, не оставив и бугорка.       Вернувшись к алтарю, Ида присела на колени и возвела глаза к небу, восхищаясь как первый раз неподвижными звёздами на иссиня-чёрном полотне.       — Благодарю небо за то, что оно озаряет путь, наставляет меня и никогда не оставляет, находясь рядом. — Словно в подтверждение благодарности одна звезда тронулась с места и полетела куда-то за горизонт, сверкнув ярким серебром на прощание.       Подойдя к деревьям, Ида бережно, слегка поглаживая, будто боясь навредить, положила на них руки, начиная делиться с ними своей магией, насыщая их, переходя на другие стволы, на траву, на цветы, пока резерв не начал опустошаться. Пока приятное чувство течения тёплой магии по венам не переходило в ноющее покалывание и дикую усталость.       Довольная ежегодным ритуалом, Ида уже хотела отправиться домой, чтобы выпить чашечку чая и насладиться чистыми потоками дикой магии, что окружали её, как услышала шуршание кустов за спиной. Возможно, это было дикое животное, что прогуливалось по лесу, но, решив перестраховаться, Клортон призвала посох и повернулась на источник звука.       Из кустов выпрыгнуло небольшое существо, покрытое перьями и мехом вперемешку с листьями и веточками. Вместо головы была средних размеров тыква с вырезанными на ней улыбающимся ртом и треугольными глазами, сзади пушился перьевой хвост, а на спине подрагивали крылья. Ида опешила, смотря на эту картину.       Странный зверёк, что до этого не замечал ведьму, уселся на траву, пытаясь задним лапами, смутно похожими на совиные, снять с головы тыкву, при этом издавая странные курлыкающие звуки.       Не чувствуя от странного существа опасности, Ида решила осторожно подойти к нему. Тот же, услышав тихое шорканье обуви по траве, резко прекратил жалкие попытки выбраться из тыквенного плена и замер, начиная дрожать. С каждым шагом ведьмы зверь, запинаясь, отскакивал назад ровно до того момента, пока не упёрся в ствол дерева, что так неожиданно встал на пути к отступлению.       — Тише, малыш, — осторожно прошептала Ида, стараясь не напугать. — Я хочу помочь тебе.       Зверь вжался в столб, пытаясь закрыться тёмными крыльями, начиная трястись от неописуемого страха, который женщина, казалось, чувствовала на осязательном уровне.       Ида не понимала, что могло произойти с этим созданием, чтобы так бояться. Неужели до него добрались городские хулиганы?       Ведьма аккуратно взяла тыкву по бокам, замечая, что зверёк замер, словно статуя, но не переставал трястись, и с помощью магии бережно сняла тыкву с головы существа, сразу же отойдя подальше, чтобы не пугать того ещё сильнее. Малыш замотал головой и с опаской посмотрел на спасительницу.       Ида вздрогнула. Прямо на неё смотрели два больших чёрных глаза. Ведьма перевела взгляд на до боли знакомые уши. В голове складывалась картина, которую Клортон поняла ещё тогда, когда увидела существо, но отрицала это до последнего. Перед ней не простое животное. Этот зашуганный зверь до боли напоминал Иде себя.       — Как же тебя угораздило, малыш? — ведьма медленно протянула руку зверьку, показывая, что она не опасна, но сразу же её отдёрнула, услышав низкое рычание.       Только сейчас Клортон обратила внимание на фоновую магию, что была будто запечатана на теле существа и приносила не просто дискомфорт, а наверняка ноющую боль. Она была мерзкая, тёмная, похожая на слизь, покрывающая всё тело. Её не заметишь невооружённым взглядом. Только сильные ведьмы, как Ида, могут заметить это, если обратят внимание.       Проклятие.       То, о чём Клортон хотела бы забыть, но не могла никак. То, чего бы она не хотела больше встречать на своём пути. Тяжкое бремя, которое на неё кто-то наложил, не позволяющее жить полноценной жизнью. Вечные страхи перед новыми превращениями, что наполняли душу каждый раз, заставляя сердце бешено стучать и панически смотреть в тайник со специальными зельями каждый раз перед спонтанными обращениями, чтобы удостовериться, что всё есть. Ида не пожелала бы такое и врагу.       — Иди сюда, малыш, — позвала женщина зверька, садясь на траву. Она перестала скрывать свою ауру, показывая, что не опасна, что не собиралась делать ничего плохого.       Принюхавшись и заметив слабое нежно-золотое свечение вокруг женщины, что расслабленно сидела перед зверем, тот медленно начал подходить, немного успокаиваясь, но ещё не до конца доверяя. Подойдя робкими шажками, существо село поодаль от ведьмы и стало наблюдать за ней, склонив голову набок, отчего длинные уши стали смешно свисать вниз.       Ида, смотря на это, неожиданно как для себя, так и для малыша искренне засмеялась, нарушая тишину, образовавшуюся на небольшой полянке. Давно она не чувствовала такого умиротворения. Год выдался очень сложным: с постоянными погонями за головой женщины, с вечным напряжением и моральной усталостью от каждого превращения в зверя, без душевного равновесия из-за частых встреч с сестрой, слова которой выводили Иду из себя. Сидеть на голой земле вместе с неизвестным существом, находящимся под проклятием, казалось правильным. Как будто сам остров своей магией шептал об этом на ухо, заставляя невольно подчиняться.       Ида начертила в воздухе жёлтый огненный круг, который превратился в огонёк света, что моментально немного осветил поляну и приковал к себе восхищённый взгляд зверька. Ведьма начала наблюдать за тем, как малыш застенчиво стал подбираться к волшебном шарику, что плавно опускался вниз и так же поднимался вверх. Остановившись, существо потянулось носом к огоньку, обнюхивая, забавно дёргая округлым носом, а затем ткнуло его, отскакивая назад и, чихая, перевернулось на спину из-за испуга.       Ида снова засмеялась, а после резко нахмурилась, что не осталось незамеченным, и задумалась о том, кто мог находиться под проклятием, пряча подальше в голове очевидные мысли о том, что это ребёнок. Но кроме этого больше никто на ум не приходил. На животных такое заклинание не наложить, они защищены от подобного самой магией островов. Если сравнивать свой внешний вид с тем, кто перед ней, разница была видна и не только в размерах. Ида была больше похожа полностью на сову, нежели на ещё каких-то существ. Кинг зарисовал её однажды, специально старался несколько дней, чтобы детально показать подруге себя. Тот, кто был перед Клортон — что-то среднее между совой и какой-то собакой или другим похожим на неё зверем.       Была у ведьмы теория, что облик — это смесь животного, на котором основано проклятие и на которого жертва похожа душевно. Вот Ида и была страшным монстром совой, потому что душа её прогнила за такое время от одиночества, от поступков, которые она совершала. Нет в мире существа хуже, чем ведьма, что живёт отшельником, совершенно одна с давно прогнившем сердцем. Не найдётся такого животного, что будет похож на неё.       Теории теориями, но со зверем, что перед ней, нужно было что-то делать. Вдруг того, кто спрятан под обличием, ищут?       Тут Ида почувствовала, как её за руку легонько прикусили, будто привлекая внимание. Перед ней сидел малыш, махая перьевым хвостом в разные стороны и, казалось, что он улыбался, довольный тем, что смог привлечь внимание ведьмы.       — Пойдём-ка со мной, — Клортон устало вздохнула и поднялась с земли.       Наблюдая, как зверёк уже совершенно без страха скакал вокруг женщины, пока они шли вдоль уже заученной тропинки, та снова задумалась о том, что этот малыш заставил её смеяться. Когда в последний раз ей было весело?       Много-много лет назад, когда она ещё с сестрой дружила, до чёртового проклятия, когда они вместе играли, ходили в школу, иногда пакостничая. А что теперь? Лилит вступила в императорский ковен и жила себе счастливо, пытаясь привести туда же и Иду, говоря, что Император сможет снять проклятие. Только вот оно неснимаемое: женщина читала об этом. Она нашла одну старую книжонку на барахолке, купила её за бесценок и получила очень дорогие для её жизни знания. Как можно верить человеку, даже если в прошлом он был самым дорогим на свете, который не знает всей ситуации или которого обманывают свои же люди? Вот Ида и не знала, а потому и не верила сестре.       Дом встретил хозяйку с гостем несвойственной тишиной, но стоило подойти к порогу, как сова, изображенная на двери, открыла светящиеся белым светом глаза и клюв, издавая страшные звуки, услышав которые малыш спрятался за ведьмой.       — Хути, это я! — крикнула Ида, после чего демон мигом успокоился, открывая дверь.       — Хут-Хут, кто это с тобой, Ида? — Сова, огибая дверь и Иду, посмотрела на существо, которое стало обходить ведьму по кругу, спасаясь от демона.       Ида, которую не устраивал хоровод, что вели вокруг неё, пригрозила Хути и повела малыша в дом, закрывая за собой дверь и радуясь, что снова очутилась в блаженной тишине.       Зверь затих, сев на ковёр посередине комнаты, и начал осматривать помещение, верча голову во все стороны и давая Иде время спокойно сходить за запасами эликсира в её комнате.       Кинга, ожидаемо, дома не было. Хоть он и был демоном, душа у него полностью как у ребёнка. Его завлёк праздник, поэтому он убежал собирать конфеты с другими детьми, устраивая разные соревнования по типу: «Кто соберёт больше конфет, тот будет королём демонов!». Может, даже и хорошо, что Кинга до утра не будет дома, Ида избежит множества вопросов от неугомонного демона по поводу неожиданного гостя.       Наблюдая за малышом, который начал медленно кружить по дому, Ида задумалась о том, что за столь короткое время успела привязаться к этому созданию. У ведьмы были только Кинг и Хути, которые часто раздражали и выводили из себя, но всегда были очень важны и любимы сердцу. Клортон бы зачахла в ближайшее время от одиночества, если бы не встретила лисоподобного демона, а после не создала бы Хути. Комочек меха, что так и норовил разрушить гостиную, почему-то за очень короткое время запал в душу, а из самых её потаённых уголков только и слышалось: «Оставь-оставь-оставь». Но голос разума грубо твердил Иде: «Нет». Наверняка кто-то искал того, кто скрывался под обличием, и чем быстрее женщина отдаст потеряшку, тем лучше.       Золотая колбочка в руках ведьмы быстро привлекла внимание зверя, что был падок на разные блестящие или светящиеся предметы. Он сразу подбежал к ведьме и сел у самых её ног.       — Тебе нужно выпить это. — Ида указала пальцем на эликсир в надежде, что её поняли. Малыш лишь повернул голову на бок, показывая, что не понял.       Клортон вздохнула, открывая склянку с золотой жидкостью. Всё сложнее, чем она надеялась.       — Открой рот, — сказала женщина, тоже открывая рот, чтобы показать, что нужно делать. Малыш открыл зубастую пасть вслед за Идой. Ведьма залила туда эликсир и принялась ждать, когда тот заработает. Зверь поморщился от неприятного вкуса, но всё так же с непониманием продолжал смотреть на женщину. Ида нахмурилась.       — Так, почему ты не возвращаешься в прежнюю форму?       Чёрная слизь медленно исчезла с тела зверька, что было хорошо, но обличие меняться не хотело, и Ида не понимала почему. Да и усталость от обряда давала о себе знать. Может, лучше решать все вопросы утром? Сейчас слишком мало правильных мыслей в гудящей голове.       — Ладно, я просто подумаю об этом утром. — Клортон устало потерла глаза. — Ты спишь здесь.       Ида показала пальцем на диван, удостоверившись, что малыш её понял и залез на него, и направилась в сторону лестницы. Уже почти поднявшись на второй этаж, женщина услышала за собой топот. Обернувшись, она увидела, что зверёк поднимался за ней.       — О, нет-нет, малыш, ты спишь внизу. — Ида отрицательно покачала головой, складывая руки на груди.       Радость с лица существа пропала, а на её место пришла грусть. Зверёк нарочито медленно начал спускаться вниз, издавая жалобные курлыкающие звуки и показывая, насколько ему горестно уходить вниз. Ида, наблюдая за этим, снова вздохнула, понимая, что пути назад, видно, уже нет. Как бы она не пожалела потом о своём решении.       — Ладно, малыш, пошли со мной.       Зверь издал довольный курлык и побежал на второй этаж, чуть ли не снося женщину с ног, отчего Ида снова засмеялась, ласково смотря на зверька, что стоял и ждал её, нетерпеливо переводя взгляд с ведьмы на двери в коридоре.       Лежать в любимом гнезде и отдыхать от проделанной работы было приятно. Не хватало только чашки с горячей травяной настойкой, но в нынешнем положении это было не очень уместно. Жар от тела малыша согревал и наводил сонливость, но прилипчивые мысли всё никак не хотели вылезать из головы. Пришлось смириться с мыслью о том, что в обличии зверя был ребёнок — всё указывало на это: поведение любознательного дитя, маленькие размеры, детская доверчивость к первому встречному, который помог. Но почему ребёнок, который заперт в теле зверя, не хотел менять облик? Ида, зная о своём проклятии, боялась быть монстром, она всегда искренне желала вернуться в человеческую ипостась и никогда не возвращаться в звериную. Неужели малыш хотел остаться таким, какой он сейчас? Почему? Что же такого с ним могло произойти, что желание оставаться зверем пересиливало человеческую сущность? Ответы мог дать только ребёнок, который сейчас спал рядом, дёргая задней лапой.       — Утро вечера мудренее, — прошептала Ида, закрывая глаза и наконец-таки погружаясь в сон.

***

      Проснулась Ида от шебуршания под боком. Слабый толчок в бок разорвал пелену сна, заставляя женщину раскрыть глаза и широко зевнуть. Поняв, что больше нет согревающего жара, ведьма посмотрела в бок, где до этого лежал зверь, и вместо него увидела ребёнка.       Маленькая девочка с короткими тёмными волосами посапывала рядом, раскинув ручки в разные стороны. По комнате гулял сквозняк из-за открытой двери, отчего ребёнок снова сжался в калачик. Только в этот момент Ида обратила внимание на то, что девочка была голая.       — Эй, проснись. — Женщина провела рукой по плечу малышки, пробуждая ту.       Девочка присела в гнезде и начала тереть глаза руками.       — Вы будете кричать? — она подняла ещё сонный взгляд на Иду, тут же прикрывая голову ладошками.       Тёмные глаза смотрели на женщину с такой неуверенностью и страхом одновременно, что все вопросы, которые ведьма хотела задать, выветрились из головы, оставив лишь пустоту.       — Что?       — На меня всегда очень кричали, если я делала что-то не так. — Ребёнок зажмурился, продолжая прятаться за тоненькими ручками. — А сейчас я в вашей кровати, — уже дрожащим голосом продолжила девочка.       Ида опешила. Она, конечно, не любила детей, но не до такой степени. Каким же мерзким нужно быть человеком, чтобы воспитывать ребёнка криками? Неужели эту девочку наказывали так часто, что та при виде женщины сразу же сжалась в защитную позу в ожидании удара, хотя у Иды даже не было и мысли поднять на ребёнка руку за то, что тот спал с ней. Насколько же ужасна её семья.       Вся уверенность женщины о том, чтобы вернуть ребёнка родителям, испарилась. Злость на них разгоралась алым пламенем где-то около сердца и ведьма даже была уверена, что это не только её чувство. Зверь, живущий внутри, гневно рокотал, показывая своё присутствие и согласие с ведьмой.       Достав из шкафа какую-то старую короткую майку, Ида протянула её девочке.       — Как тебя зовут? — спросила женщина, наблюдая, как ребёнок ловко надевал на себя великоватую одежду. Заметив один момент, она нахмурилась.       — Луз. Вы вернёте меня назад? Не надо, пожалуйста! — с ужасом спросила девочка, заметив изменившееся настроение женщины.       — Нет. Я буду хорошей тётей и предложу сходить на кухню, ты наверняка хочешь есть. — Луз энергично кивнула и улыбнулась, когда лицо женщины потеплело.       Ида взяла за руку девочку, помогая той вылезти из гнезда, и они вместе отправились на первый этаж. Клортон решила пока не спрашивать её про проклятие, сейчас бы разобраться с тем, что с ней делать. Луз была человеком. Совершенно не ясно, как она попала сюда и насколько давно.       — Ида, кто это? — спросил Кинг, слезая с дивана, когда увидел девочку. Та, испугавшись внезапного появления демона, спряталась за ноги женщины.       — Потом расскажу, пошли покормим нашу гостью. — Женщина неосознанно погладила ребёнка по голове и улыбнулась.       Зверь, что сидел внутри, встрепенулся, ожил, что делал крайне редко. Наверно, это единственное, что нравилось Иде в проклятие. Монстр, что был заперт внутри, давал о себе знать, врываясь в мысли, показывая, что он тоже тут и никуда не собирается уходить. В такие моменты женщина точно знала, что кроме магии у неё есть что-то, что никогда не бросит. То, с чем она сплетена до конца жизни. Зверь внутри мурчал, когда Ида касалась маленькой девочки, что было очень странно. Обычно он сидел тихо, редко показывая себя, но сейчас монстр оживился и всё никак не хотел исчезать, назойливо оставаясь где-то на периферии сознания.       Смотреть на ребёнка, счастливо уплетающего кашу, сделанную на скорую руку, было приятно. Ида не знала, что произошло с малышкой в прошлом, не знала, как та получила проклятие и как набрела на ведьму в дремучем лесу в день Самхейна. Внутренний зверь шептал сладкими речами, мол: «Это судьба, сама магия помогла найти девочке именно тебя». И ему до боли хотелось верить. Верить, что если она оставит девочку у себя, то станет легче жить. Верить, что маленькая Луз станет спасением от одиночества и раскрасит серый тусклый мир Иды новыми, совершенно яркими красками.       — Вы кажетесь мне хорошей, — тихо произнесла Луз, доверчиво смотря на задумавшуюся ведьму. — Что-то внутри меня говорит об этом.       Верить, что сама магия именно в этот священный день указала дорогу сломленному существу и одинокой ведьме, чтобы соединить две половинки в одно целое.       Кажется, сердце Клортон только что решило всё за неё.       — Луз? Не хочешь пока пожить у меня?