Послевкусие

      Вечер. Весь город уже залился светом фонарей: темнеть стало гораздо раньше. Она сидела в тишине около окна, обхватив руками колени. Рассматривала машины, людей. О чем-то серьезном думать не хотелось, поэтому она просто для развлечения решила угадывать, чем заняты мысли прохожих. Может по женской своей природе все «их» мысли сводились к семье, к любимым, к дому, куда они спешат, чтобы быстрее укутаться в самые теплые плюшевые объятия близких людей. Первые осенние дни. Настроение не сказать, чтобы очень плохое. Абсолютно банальная осенняя грусть с нотками хандры. Иногда тоже надо. Усугубляла состояние погашенным светом. Сегодня грустить было приятно. Телефонный звонок. Женщина сонно зевнула и нехотя повернула голову к раздражающему пищащему объекту. Яркий экран больно слепил глаза — щурилась. — Да, слушаю Вас, — номер не определился. — Доброго вечера. Это Константин Борисович. Мы несколько дней назад познакомились в ресторане благодаря Вашему возлюбленному. Улыбнулась. Что скрывать, ей был приятен этот человек. Она долго присматривалась, как всегда придирчиво. Многие настораживаются и убегают от ее оценивающего взгляда, но всего-то стоит иметь чуть больше выдержки. Если Вы хороший человек — она даст шанс. Мужчина прошел первый уровень. Следующий этап игры начинается. Снова ее ход. — Да-да, помню-помню. Я вообще думала, что Вы позвоните на следующий день, — она уже решила, что согласится записать его гимн. Не любила откладывать работу. Сделал дело — гуляй смело, но никак не наоборот. — Дал время взвесить все за и против, — дружелюбно. — Ну, как там мое предложение? Вы согласны? — Не могу Вам отказать. — Но если так, соглашайтесь. — А если я промолчу? Что тогда? Он вообще ничего не понимал. Это какая-то игра? Рабочие дела так не решаются. Молчание затянулось, а он так и не нашел, что сказать. — Ладно, извините, — вроде и неудобно, но не замялась: знала, что каждый рано или поздно упадет к ее ногам. Дело времени. Он хорошо разбирался в женщинах, никогда не страдал от недостатка внимания противоположного пола, легко находил с ними общий язык, понимал их психологию.  — Вы одна? Она только грустно вздохнула в трубку — Понимаю Вас. Вечером в одиночестве часто становится грустно, а тут ещё и осень.Самой природой заложено хандрить в такое время. — Мг. Да и зябко как-то. Плед совсем не греет. — Закройте глаза. — Что? — Да бросьте. Раз уж у нас разговор превращается в сеанс у психолога, то позвольте мне закончить и оставить приятное послевкусие. Усмехнулась: чудной такой. — Закрыла. — Отлично. Представьте рядом любимого человека. Вероятнее всего, Илью. Вот он сидит рядом. Кладет руку на Вашу — и Вы чувствуете тепло его тела, — замолчал. — Кладет на плечо — теперь тепло там… Теперь на щеке. Остановился. Выжидал. — Продолжайте. — А теперь он Вас обхватил рухами. Крепко-крепко обнял. Вам тепло, все грустные мысли улетели, пустоту и холод внутри заполнил он и его запах. На душе снова спокойно. Гармония нашлась. Снова притих. Слышал, как она дышит в трубку. Не отвлекал от созданных им же ощущений. Ей и правда стало легче. С настоящими объятиями это не сравнится, однако самовнушение — самая сильная вера. Вздохнула. Открыла глаза.  — Спасибо, — поджала губы.  — Рад помочь. Раскатистый гром. Такой грохот, что, кажется, под ней закачалось кресло.  — Ничего себе у Вас там буря.  — Это да. Такой ливень зарядил. Уже который час. Целый день темень — хоть глаз выколи.  — Тогда понимаю Ваше настроение.  — Да ладно. Право слова, после нашего разговора мне стало лучше.  — Это самая высокая похвала.  — До свидания, Константин. Я была очень рада с Вами пообщаться. Я вышлю на почту всю информацию. Договоримся о встрече.  — Доброй ночи, Лариса Александровна. Короткие гудки в трубке.