Красивая история

      Он очень хотел написать эту красивую историю.       Идея возникла в голове, как это часто бывает, совершенно внезапно. Дело происходило уже глубоким вечером, и все в небольшой квартире уже спали, кроме него самого. Он просто сидел, наблюдая за чем-то, что уже не было ему так интересно, хотя он и помнил, что хотел посмотреть на это не просто так. Коротенькая мысль в его голове сама собой полетела дальше, словно прокладывая (и стоит заметить, без особых усилий) дорогу в его сознании, разделилась на несколько частей, каждые из которых тоже летели вперёд без малейшего усилия со стороны их мнимого создателя и разделялись, в свою очередь, на другие части. Миниатюрная, но в то же время весьма обширная – тем, что уже было придумано, и тем, что ещё можно придумать – вселенная образовалась в голове автора, откинувшегося на спинке скрипучего кресла и закрывшего глаза, не осмеливаясь мешать своим мыслям.       Когда ему показалось, что в нём содержится достаточно того, что можно связно и, самое главное, красиво изложить на бумаге, он в один момент вытащил чистый лист из одной из стопок, в некоторой степени разбросанных по шкафу, а после достал ручку из-под низенькой полки. По привычке сильно почесав нос, едва ли не ломая себе перегородку, он уставился на этот лист, в последний раз проматывая в голове детали. В истории, которую он ещё только собирался написать, но которая уже была написана в нём самом – в этой истории было достаточно грустного, хотя конец её, безусловно, был хотя бы относительно счастливым. Он подумал, что красота истории и заключается в грусти, или же, как он моментально поправил сам себя, в грусти, которая исцеляется в конце. Несколько фраз, которые говорили об одном и том же, пронеслись внутри него. Необычайно красива грусть и печаль, которую можно исцелить.       Кощунством было бы не написать такую историю! Он уже был готов начать делиться своей странной идеей со всеми, кто когда-нибудь сможет прочитать то, что он хотел написать. Ручка дрожала над листом бумаги, будто находилась в нетерпении от того, что ей предстоит поведать миру.       Но тут он задумался. Ведь он хотел написать красивую историю. Сможет ли он передать свои мысли именно так, как нужно, чтобы потом этот текст заставил своего читателя испытывать то же, что чувствует сейчас он сам? В этот момент, впервые за весь день, а может, и больше, он почувствовал странную усталость. И вместе с этой усталостью пришли сомнения и страх. Мысли, которые он хотел озвучить на листе бумаги, были такими прекрасными, что он ужасно боялся исковеркать их. Как будто не он сам придумал их, а был всего лишь переводчиком для своего разума. Своего собственного – но собственного ли?       Снова мысли разошлись в разных направлениях, далеко вперёд, исследуя вопрос, который он задал себе – но теперь это сильно мешало думать о том, что сейчас он считал для себя действительно ценным. Возможно, стоит повременить пока с тем, чтобы тратить чернила, подумал он. Такая красивая история не сможет уйти от него, пропасть из его сознания. Она была создана для того, чтобы он её написал. Но не стоит, думал он, слишком поспешно бросаться в это дело. На улице была ночь, разрезаемая лишь светом редких фонарей – время, когда всё, что можно сделать, нельзя сделать полностью так, как этого хочешь. Так он подумал. Эта история не заслуживала того, чтобы он её испортил. Он должен сделать всё так, чтобы передать её в точности так, как она явилась ему.       На следующее утро он понял, что эта красивая история ушла от него.