Созвездие Сестёр

Тем днем Кэролл села в розовый самолет со смешными треугольными иллюминаторами и взмыла над жаркими песками Австралии. В сливочных облаках ей причудился образ малыша-кенгуру. Он парил, пытаясь комично угнаться за оранжевой морковкой, привязанной к невидимой удочке богов. В тот момент Кэролл даже задумалась: "А едят ли воздушные кенгуру морковь?". За время, проведенное в Австралии, она повидала немало этих милых сумчатых существ. Однажды она даже угостила одного детеныша кисло-сладким ананасом, но тот сразу начал плеваться, уморительно фыркая и корча мордочку. Девушка прожила долгих восемь лет в Сиднее с отцом. Как раз до переезда туда ее родители развелись. Она почти не вспоминала те далекие времена, отложив их смутные очертания в укромные закоулки памяти. Мать осталась в шумном Чикаго с сестрой-двойняшкой Кэролл — Эллой. С тех пор они потеряли связь. Когда сестер разделили, им было по десять, и так получилось, что они совсем перестали общаться. В голову Кэролл пару раз приходила робкая идея отыскать сестру, хотя бы в сети, но каждый раз невидимая асоциальная стена грубо преграждала ей путь. А может она боялась той неловкости, которая может возникнуть, когда об этом узнают родители, ненавидящие друг друга. Облачившись в пастельно-голубое платье, Кэролл выпорхнула из самолета навстречу летнему закату Сан-Франциско. Огромные идеально круглые часы с толстой деревянной стрелкой показывали на юго-восток. Ее место в студенческом общежитии при Стэнфордском университете уже было оплачено. Осталось лишь добраться до туда. Лимонный кузов электро-такси сорвался с места, поднимая легкую пыль со старинных бордюров, и раздражающий аэропорт потерялся позади. В окнах мелькали громоздкие городские здания, снующие туда-сюда люди и высокие пальмы, непоколебимо тянущиеся к живительным лучам. Светофоры переменчиво мелькали, открывая путникам множество дорог, но сейчас Кэролл точно знала в каком направлении двинется. Порой она удивлялась, как в мире все может быть настолько упорядоченным и одновременно хаотичным. И больше всего она хотела найти гармонию между этими крайностями. В то же утро Элле снился странный сон. Рассекая ультрамариновые волны уголком паруса, молочный кораблик с крыльями, будто выпадая из какой-то другой, более гармоничной реальности, вдруг взмыл к солнцу и рассыпался взрывом разноцветных бабочек. Бабочки стали танцевать по небесному холсту, выстраиваясь в невообразимой красоты радугу, опоясывающую всю планету, как величественный весенний ореол. Под радугой распростерлась саванна, на которую вышли белоснежные слоны и начали хором исполнять серенаду, подыгрывая хоботами, звук которых напоминал волшебную арфу. Длинные ресницы задрожали, и Элла открыла глаза. Капельки ночного дождя на стекле поблескивали под утренним рассветом, поднимающимся из-за горизонта по бледно-бежевым ступенькам голубого неба. Откуда-то из коридора стэнфордского общежития доносился туманный аромат свежего кофе и горячего шоколада, дразнящий обонятельные рецепторы Эллы. Невообразимой и одновременно прекрасной случайностью сестры поступили в один и тот же университет, даже не подозревая об этом. А может игривая судьба закинула удачную карту на стол их жизней, в которых было так много одиночества. Элла совершила весь привычный круговорот утренних дел и очутилась на уютной рыжей скамейке в парке за кампусом. Элегантно раскрытая книга идеально уместилась на тонких ладонях девушки, издавая время от времени приятный шелест страниц в унисон с шелестом листвы лилового церциса. Ее бирюзовые волосы до плеч едва ощутимым бархатом касались мягкого ветра. Она читала легкую романтическую историю и мечтала, что тоже встретит в том парке свою любовь, с надеждой перелистывая бисквитные страницы. Готические буквы старинного шрифта одна за другой проплывали перед глазами, неумолимо приближая счастливую историю к развязке. В книгах Элла всегда находила ту теплоту, что ей так не хватало в действительности. Но как только книга заканчивалась — легкая грустинка снова давала о себе знать, поэтому девушка старалась растягивать каждый роман, и, теряясь в его мире, смаковать чувства героев так долго, как это возможно. — Привет! Ты тоже только поступила? — Кэролл присела на край скамейки, стараясь не нарушать личное пространство читающей девушки. — А... Да. Привет. Да, я первокурсница, — немного смущенно улыбнулась Элла, глядя на веселую светловолосую девушку напротив. Кэролл улыбнулась, а потом на мгновение опустила взгляд и поджала губы, словно пыталась продумать дальнейший диалог, но не знала на что опереться. Ее большие карие глаза мелькнули по силуэту книги с фиолетовой обложкой. Элла в тот момент прикинула, как было бы прекрасно, будь на месте этой девушки какой-нибудь симпатичный парень. — Я кстати Кэролл... — Элла. — Ой, у меня сестру также зовут, — улыбнулась Кэролл. — М... Прикол, у меня тоже сестра с твоим именем. — Элла улыбнулась в ответ краешком рта, но потом сразу погрустнела. — Но мы очень давно не общались... — Надо-же... А я свою сестру тоже давно не видела — больше восьми лет. Странно так. — Да... Много совпадений. Только не говори, что твоя фамилия... — Бриджит! — одновременно произнесли сестры, раскрыв от удивления рты. — Это ты!? — девушки снова воскликнули хором, показывая друг на друга, и звонко рассмеялись. Леденящий клубничный вкус ярко таял, придавая бодрой свежести в тот жаркий день. Под радостные детские возгласы по парку проносились разноцветные воздушные шарики. Хотя некоторые из них имели замысловатые формы, совершенно не похожие на шар: желтая собака уносила ноги от двух сиреневых кроликов, порхая над зеленой травой. Где-то в тени под пышным деревом пристроился писатель в больших наушниках, плавающий во вдохновении под легкий инструментальный чиллаут. Тут же неподалеку плавала и семья уточек, покрякивая и болтая смешными лапками в прохладной воде. Сестры шли по парковой тропинке, вымощенной желто-грушевым кирпичом и без остановки рассказывали друг другу истории о своей жизни. День за днем они постепенно узнавали друг друга все больше, чувствуя, как укрепляется их связь. Кэролл смотрела на пирс из верхней кабины колеса обозрения, вдыхая морской воздух, дующий с залива Сан-Франциско. Мягкий щелчок фотоаппарата запечатлел очередной теплый момент, проведенный с Эллой. На дальнем берегу раскинулся городок из симпатичных одноэтажных и двухэтажных домиков, млеющих под лучами уходящего лета. Полное спокойствия и умиротворения море мелодично шумело, принося прозрачные волны на берег. Двойняшки бежали по горячему жемчужному песку, оставив свою обувь под пальмой позади. — Там! Смотри! — Элла с искренним восторгом указывала на дельфинов, высоко выныривающих над поверхностью водной глади. — Пойдем тоже поплаваем! — улыбнулась Кэролл, мило щурясь от яркого солнца. В небе кружили чайки, и странствующие альбатросы размахивали пепельно-белыми крыльями. Под брызгами персикового заката, размывающегося алыми красками, маленькая яхта покачивалась на темнеющих волнах. Ее треугольный вафельный парус направлял судно куда-то в даль, к острову мечты с изумрудной лагуной. Обогнув коралловый риф, можно было заметить, косяки ярко синих рыб с желтыми гребешками, исследующих неглубокое дно, усыпанное диковинными ракушками. Кэролл подумала, что неплохо бы нырнуть и взять одну на память, но Элла убедила сестру, что лучше почаще возвращаться в это место, не нарушая гармонию подводного мира. Ведь природа прекрасней всего, когда нетронута. Через неделю в университете началась учеба. За то проведенное время двойняшки сдружились. Они чувствовали, что их крепкая связь, утраченная в детстве из-за родителей, наконец восстановилась и стала сильнее, чем когда-либо. — Будем помогать друг другу. Даже если учеба покажется очень трудной, вместе мы сможем осилить всё, — сказала Элла, обнимая сестренку. — Мы сможем всё, — повторила Кэролл. — У нас впереди столько всего... Целый мир! А потом опустилась ночь и тысячи ярких звезд засверкали миллионом огней в великолепной симфонии вселенной. Замысловатые галактики расцветали в бесконечной глубине мироздания, а планеты танцевали под пение реликтовых частиц. И даже квазары обратили свой взор на созвездие сестер.