За минуту до сентября

Чувство уходящего лета. Я думаю, что оно знакомо лишь настоящим консерваторам. Мне шестнадцать, и я еще никогда в двенадцать ночи не стояла у окна. Вы знаете, я подошла к нему где-то в 23:57, думала, что успею раньше. Ночка совсем не звездная, лишь точки, белые, крошечные и полупрозрачные. Да и то, больше половины из них скрывали ветки, что днем зеленели ярким салатовым, а сейчас были темными, словно тоже провожали лето в эти последние его минуты. Я решила сделать фотографию этого неба и сохранить. На часах до двенадцати всё ещё оставалось три минуты, я настроила на нужный режим свою камеру и принялась отсчитывать. Раз… Три… Десять… Двадцать пять… Тридцать один… Еще секунда. Щелчок, совсем неслышный, лишь кружочек сделанной фотографии в углу стал почти черным. Схватила телефон, глянула. Размазано: нельзя трогать дверцу окна. Еще раз. Один… Одиннадцать… Тридцать два! Теперь изменения были почти не видны, но я уловила этот момент. Снова схватила, глянула — то, что нужно. Взгляд на время: осталась минута. И как только мелькнула эта мысль, на малюсеньком цифреблате в левом верхнем углу экрана скакнули цифры. Я даже опомниться не успела, как время стало всего лишь четырмя нулями. По коже пробежали мурашки, чувство утраченного не покидало душу. «Ты просрала лето, Саш», — всегда от этого улыбалась, да только сейчас не хочется. Двадцатый год считается високосным. А еще полным неудач, болезней, на его счету миллионы человеческих жизней… Но я ничего не могла поделать, этот год подарил мне безоблачное лето… Последнее лето в моей школьной жизни. Так странно, я никогда не думала, что дорасту до одиннадцатого класса. Думала, что меня еще в седьмом где-то собьет машина или еще чего, даже надеялась, наверное… Нет, я не хочу умирать. Просто я не вижу себя в будущем. И я не вижу будущего у себя. Нас нет у друг друга, я полностью живу прошлым и настоящим. У меня никогда не получалось предугадывать или гадать. И эта неопределенность пугает настолько, что хочется сброситься с крыши, ведь… Вдруг ничего не получится? Вдруг умрет кто-то из близких? А если я никогда не смогу найти подходящего мне человека, или того, кто бы смог меня полюбить? Вдруг ко мне когда-нибудь подойдет мой сын или моя дочь и скажет «Мам, я тебя ненавижу»? Мне кажется, что из-за меня могут многие страдать, и я в том числе. Если это так, то даже при моем вечном желании оставаться при жизни, я предпочту избавить мир от еще одной обузы для людей. И такие мысли часто проскакивают. Время 00:01. Я все также пялюсь через москитную сетку в небо, частично скрытое черными ветвями. Глаз дергается, но плакать не хочется почему-то. Я глубоко вдохнула. Задержала дыхание, прикрыла глаза, сосредоточилась на ощущениях. Нет. В сердце Его больше нет. Лето ушло. Осталась осень. Странная хандра накрыла меня вместе с еще одной стаей мурашек. Я снова повторила действия, четко вспоминая то теплое чувство в моем сердце, что хранилось летом. Нет, его нет. Третий табун мурашек. Я не хотела. Не хотела, чтобы это чувство уходило. Но оно ушло. А взамен не пришло ничего. Лишь словно откололась частичка сердца и рассыпалась в прах. Тупая ментальная боль. Словно давят дланью на ребра прямо над этим органом, словно пытаясь откачать меня. Словно я умирала. Это чувство. Летнее, теплое, я помню его. Я его особенно остро ощущала, когда поехала с мамой в Лазурное. В тот вечер я надела лишь топ и натянула на себя легкую кофту. То же время, двенадцать ночи. Фонарь над головой, хотя даже с ним мало что разглядишь. Двор пустой, хотя днем заполнен отдыхающими. Теннисный стол и маленькая ракетка в руке. Напротив отчим, взглядом бросает вызов, подает легкий белый мяч. А я отхожу чуть назад, и удачно отбиваю. Вызов принят. Я тогда улыбалась, и особого внимания тому чувству в сердце не придавала значения. Но запомнила. Его можно было представить как открытую шкатулку. Словно его держали на замке́, а тут вдруг замок слетел с петель, и в маленькое пространство попал соленый воздух Лазурных лиманов. Но замо́к поменялся. Кажется, на более прочный. Возможно даже на такой, который снова осенью вгонит меня в подростковую депрессию. Я этого не хотела. Встряхнула головой. Откинула мысли, приглушила чувства. Не знаю как, но мне это прекрасно удается. Чтобы отвлечься, я взяла почти пустую бутылку воды и вылила остатки на свои три кактуса, мамин бамбук и какой-то старый цветок в желтой чашке. — С первым сентября, — к цветам. Развивается шизофрения, хах. В последнее время всё чаще задумываюсь над тем, что у меня слишком мало тех людей, кому я бы могла доверять и назвать другом. Хотя очень многие со мной общаются и считают подругой. А я таковой ярлык им дать не могу. Единственный мой друг, тот самый, настоящий, уехала за тысячи километров от меня, чтобы получить хорошее образование. И точно же. Снова включаю телефон, захожу в корейское приложение, по типу телеги. Вообще, там только один контакт, но нам так понравилось оформление, и что это приложение так часто мелькает в мангах, что мы решили установить такое трлько для нас. В чат и отослать. Минута проходит, не больше, как пометка непрочитанности исчезает, а через секунд десять приходит голосовое сообщение. В КакаоТолке очень плохо слышно голосовые, но понять, что ей тоже грустно, и что она из-за этого накурилась, можно. Мешать не буду. И сразу столько мыслей. Ни одной позитивной. Хотя в такие моменты я обычно потягиваюсь и думаю, что все у меня получится. Но сейчас кажется, что как только прошел этот временной барьер, то я вдруг впала в мир, который из, хоть и бледных, разных цветов, стал серее и грустнее. Это так приближается взрослая жизнь? Так приближается осознание, что через год ты будешь очень далеко от родителей? Что у тебя будут новые знакомства? Что «на шее» у родителей уже не посидишь? И в такие моменты я обычно через силу заставляю себя улыбнуться, вызвать какими-то оптимистичными мыслями улыбку и вернуть такую излюбленную легкость на душе. Но впервые так не сделала. Мне хочется на теннисный корт. Хочется запустить своей красно-синей ракеткой по мячу, отправив его ровно в пределы корта, но так, чтобы человек на другой части пропустил удар. Это невероятно отвлекает. Словно, когда ты приходишь на тренировку, — заходишь в пространство, окруженное хлипкой сеткой, то становится так безопасно. Не так, будто я дома, но так, будто здесь я под защитой. Словно Питер Пэн в пределах Нетландии. Будто здесь я могу не взрослеть, находиться в окружении людей, с которыми комфортно, время от времени ровно и красиво запускать мяч в стену, и бить, и бить, и бить, снова и снова. Будто это решает все проблемы. Нет. Ни на йоту. Но становится легко на душе, а мысли не терзают. Словно ты ментально расправил крылья и выровнял осанку. Будет ли так во «взрослой жизни»? Я уверена, что нет. Для меня все это представляется в виде таблицы возрастов, и таблица эта настолько депрессивная, будто как только я выйду за отметку семнадцати лет, то у меня больше никогда не будет повода улыбнуться. Я по-другому не могу это представить. Поэтому и боюсь. Реальный мир жесток. Но сейчас я в своей квартире, в которой живу вот уже шестнадцать лет, у окна, где раньше стояла кровать моих родителей, а после и моя двухэтажная кровать со столом внизу. Где я спала, ударялась лбом о потолок, прыгала с лестницы, когда спускалась. Я дома. За москитной сеткой, за пределами маленького города находится реальная жизнь. А тут маленький мир, в котором я выросла. Сейчас здесь подоконник с кактусами, а по левую сторону стол, на котором ноутбук. Для учебы. На нем в хроме открыта вкладка с биржей копирайтеров. Да, свои первые деньги, заказы и так далее. Но мне не нравится. Не конкретно писать статьи, а жить не нравится. Хотя странно, ведь я жила в счастливой семье. А выросла унылой моталкой нервов матери. На часах 00:13. Меня осенило. Я хочу все это… Нет, хотя бы очень маленькую часть, выложить в словах. И я прыгнула на свою кровать, снова взяла телефон. Тридцать процентов зарядки. Надолго не хватит. Я снова прислушалась к чувствам в груди. Ничего из того, что я чувствовала полмесяца назад, в Лазурном. Лишь какая-то скованность, что сохраняет чисто физически тепло внутри. Это мне тоже не нравится. Это ужасное чувство. Я снова вздохнула. Просто так. 00:14. Пальцы застучали по клавиатуре на дисплее: «Чувство уходящего лета. Я думаю, что оно знакомо лишь настоящим консерваторам…»