Золотая лихорадка.

Странно - даже когда Энджел танцует для всего зала, его взгляд встречается со взглядом Валентино, и улыбка становится шире. Странно - несмотря на это, когда Энджел ложится на сцену, раздвигает ноги, вертится перед посетителями, Валентино это немного раздражает. Совсем немного. До зуда в пальцах, дёснах и гораздо ниже. Девочки приобнимают его и проводят языками по шее, а он смотрит на Энджела, и они чувствуют, как кожа у него начинает гореть, и он выдыхает красный дым, сверкая золотым клыком. Энджел сверкает таким же со сцены. В очках Валентино отражаются все его движения, и зуд в пальцах только усиливается, но Валентино это не волнует - потому что он знает, что означает блеск золота в улыбке Энджела. Энджел изгибается - уже на сиденье лимузина, когда Валентино берёт его за руки, берёт его за талию, берёт его всего. Энджел не улыбается, но открывает рот, и его голос заглушается музыкой, но Валентино достаточно близко, и звуковые волны щекочут слух, а зуд в пальцах заземляется об тело Энджела, пока тот не улыбается, но Валентино всё слышит. Они едут, и у Валентино достаточно рук, чтобы держать его поближе, у Валентино достаточно рук, чтобы заниматься делами, у Валентино достаточно рук, чтобы никогда его не отпускать. Музыка в клубе ни разу не тише, но Валентино достаточно близко - он всегда достаточно близко, - чтобы услышать, как Энджелу больше не нравится, как Энджел нервно курит, как Энджел недовольно выдыхает и тушит сигарету по дороге на сцену. Валентино достаточно близко, и его это немного раздражает - совсем немного, но раздражение здесь только на пользу. Потому что кожа у него горит только сильнее. У Валентино всё тело горит, и он прижимает Энджела к себе нижней парой рук, верхней - тоже, но лицо, - и у него всё тело горит, и становится только жарче, потому что ему нравится, что золотые клыки касаются друг друга, напоминая, давая прочувствовать, что Энджел - полностью его. Энджел открывает рот и не улыбается, но теперь - по-другому, и это бесит Валентино, - бесит, и он разгорается жарче, прижимает к сиденью лимузина сильнее, целует крепче, держит руки больнее, и золотые клыки сверкают в неоновом свете, и Энджелу становится страшно, а у Валентино глаза горят. Энджел старается не смотреть на него и подолгу стоит просто уставившись в зеркало, оскалив зубы, и взгляд прикован к этому чёртовому зубу, ебучему клыку, сверкающему золотом в неоновом свете. А раньше ведь ему он так нравился. Валентино улыбается, смотря на сцену, глядя на Энджела, сверкающего белозубой улыбкой с золотым отблеском. Валентино бесит Энджел, раздражает до зуда в пальцах и дёснах, до яростной горячки и горящей кожи, но Энджел улыбается, обнажая зубы, и Валентино знает, что у него достаточно рук, чтобы держать его достаточно близко. Чтобы золотые клыки касались друг друга, сверкая в неоновом свете.