sick with you

- Сегодня в семь заеду за тобой, подготовься, - Джисон весь сжимается от хриплого, грубого шепота на ухо и гулко сглатывает, когда остаётся один. Ногти впиваются в ладони до боли, оставляют следы на нежной коже, и парень сползает вниз по кафельной стенке школьной уборной, обхватывает колени руками и утыкается в них лицом. Секунда, другая - и по помещению разносятся тихие всхлипы: как же он устал. К семи Джисон все же успокаивается слегка, замазывает следы от слёз толстым слоем биби крема и тоналки и прячется в капюшоне толстовки, сбегая вниз по ступенькам на улицу. В машине Минхо пахнет горьким крепким виски и немного глупым освежителем-ёлочкой, от этого парадоксального сочетания Хана всегда истерическим смехом пробирает, и парень с силой закусывает губу, чтобы ещё большим психом не казаться. - Умная шлюшка, хорошо что послушался меня, даже не придётся наказывать тебя снова, - язвительный голос Минхо звучит будто сквозь вату, Джисон давно научился пропускать его слова мимо, все равно хорошего ничего не скажет. Только ладонь старшего на бедре обжигает сквозь слоя одежды и заставляет глубоко вдохнуть, постараться расслабиться и на предстоящую ночь выключить все чувства. Джисон умеет, у Джисона большой опыт в этом, он улыбается поломанной куклой и накрывает пальцы Ли своими, чуть сжимая и с томным выдохом воркуя: - Что папочка хочет сегодня от своей шлюшки? С Минхо больно, с Минхо оглушающе больно, до слез и истерики, так что внутри все будто крошками стекла бьётся и осыпается. С Минхо приходится постоянно скрывать себя настоящего, и Джисон лишь после того, как старший уснул, позволяет нескольким солёным каплям вытечь из-под прикрытых век. Он сворачивается маленьким угловатым комком на краю постели, привычно обнимает одной рукой ноги, а второй - себя за плечо, и мелко подрагивает от очередной порции слез. Джисону больно и обидно до смерти, любовь внутри него ядовитая и разъедает душу, а от отношения Минхо и вовсе вскрыться хочется. Джисон сильный, вообще-то, но даже самым сильным людям нужен тот, кому можно довериться. - Ты знаешь, я устал, Минхо, - наутро Джисон не уходит молча, как обычно. Мнется на пороге, глядя себе под ноги, хмурится и кусает до крови обветренные губы. В глаза старшему не смотрит, не хочет видеть чужое равнодушие, - ты можешь рассказать всей школе, даже учителям и директору, что я спал с тобой, но в конце концов, я лишь хотел забрать свой дневник. Верни мне его, пожалуйста? И давай прекратим это все. Мы действительно вышли за рамки. Минхо порывается что-то сказать, но Джисон лишь качает головой и хмурится сильнее, поджимая губы. Ли вздыхает тихо совсем и уходит ненадолго, после возвращения протягивая младшему блокнот с кодовым замочком. Джисон уходит. Молча. Не замечая чужого больного взгляда себе в спину. Не замечая, как в квартирке под самой крышей молча разрушается один Ли Минхо. Молчание затягивается на несколько недель. Минхо с каждым днём видит все более хмурого младшего, тот будто затухает, блекнет на его глазах, теряет все свои краски и радость. Не шумит больше на переменах, не смотрит на Минхо - и это больше всего задевает. Джисон Минхо не замечает. Понимание отдается чем-то неприятным в груди. Казалось бы, между ними только секрет чужого дневника да пара недель грязного секса, но- Чувственного, горячего, лучшего в мире секса, поправляет сам себя Минхо и чертыхается. Каким-то образом мальчишка внутрь успел проникнуть, прижиться и прорасти нежным бутоном. Ли сперва пугается этих эмоций, но спустя время вынужден признать: он влюбляется в человека, которого не знает совсем. Через пару дней Минхо ловит себя на том, что следит за каждым действием младшего. Кажется, теперь он подробно может рассказать о каждом шаге Джисона, стоит лишь тому выйти из дома. Все эти нелепые, но слишком милые привычки, вроде того, как Хан накручивает прядь волос на палец, задумавшись, или морщинка на переносице, когда парень недоволен - каждая почти незначительная мелочь отдается болью в сознании Минхо, будто гнойные нарывы вскрывает, и Ли будто падаетпадаетпадает глубоко в-. При очередной встрече Минхо почти ужасается, невольно цепляет маленькую и почти прозрачную ладонь своей: Джисон смотрит на него безжизненно и будто сквозь, становится жутко, и старший буквально просит-умоляет: - Нам нужно поговорить, после уроков. Давай у меня? В глазах младшего мелькает что-то болезненное и слишком тёмное, но он равнодушно жмёт плечами и кивает, вырывая руку из крепкой схватки и уходя. Страх Минхо достигает пределов. В квартирке Ли тишина давит похлеще могильной плиты. Старший неловко заваривает чай - кажется, это впервые, когда Джисон здесь не для секса? Только знает ли об этом сам Хан? Минхо едва вдохом не давится, когда на пороге кухни появляется Джисон: в одних боксерах, худющие ребра выпирают так, будто его только из концлагеря выпустили, и кожа бледная до синевы и проступающих лиловых венок. Лицо у младшего все такое же безжизненное, он поднимает мутный тёмный взгляд и: - Давай быстрее делай что хотел, и я пойду, мне ещё нужно успеть песню дописать сегодня. Внутри что-то обрывается, и Минхо срывается с места, кутает парня в свою теплую толстовку едва не с головой и на руках тащит на диван. Через пять минут Джисон хмуро рассматривает старшего исподлобья и сжимает в ладошках чашку с зелёным чаем, а Ли любуется таким крошечным младшим в его толстовки, под его одеялом и в его квартире. Почти идиллия. - Я знаю, что ты вряд ли поймёшь меня, и это прозвучит как чёртово оправдание, но, - Минхо мнется, не зная какие подобрать слова и что вообще стоило бы сказать, - я никогда на самом деле не считал тебя шлюхой, или еще что. Ты, если честно, всегда привлекал своим светом, энергией, теплом - скорее даже жаром, потому что рядом с тобой сгореть можно было. Ты всегда и у всех вызывал сумасшедшие эмоции, к тебе тянулись буквально все, и ты улыбался им так ярко... Тогда я думал, что завидую, теперь понимаю что ревновал. Хотя даже права на это не имел. Наверное, поэтому я и поступил так, требовал с тебя секс, вместо того чтобы нормально вернуть дневник и постараться подружиться, может пригласить на свидание, и сделать так, чтобы у нас все было как у н о р м а л ь н ы х людей. Я не прошу меня простить, потому что ты не простишь, я знаю. Просто знай, что не могу видеть тебя таким, какой ты сейчас. Будто пустая бездушная оболочка, и от Хан Джисона ничего не осталось. Я сделаю все, чтобы ты снова стал прежним, слышишь? - Слышу, - голос Джисона дрожит слегка, он шумно втягивает воздух носом и оставляет чашку, пряча лицо в маленьких ладошках, - ты не реальный, космический мудак и тварь, Ли Минхо. Ты практически разрушил меня до основания, поломал мою душу так, что я сейчас на обломках сижу и удивляюсь как не умер под этими завалами. Из-за тебя я о суициде думал не раз, - Хан не выдерживает, плачет некрасиво, с громкими всхлипами и опухшими щеками, размазывает по ним слёзы и старается прижаться к Минхо ближе, пряча зарёванное лицо в изгибе его шеи, - но все это я позволял делать с собой только потому, что люблю. - Любишь? - Неверие и слабая, робкая надежда. - Люблю, - устала и такая же слабая усмешка в ответ, - думаю, не сейчас, но однажды мы обязательно попробуем все в начала и уж точно будем счастливы...