Слёзы, слёзы, слёзы и ещё раз слёзы

Слёзы — это стыдно        Как когда готовился к уроку, а в конце не только не смог ничего рассказать, так и сделал какую-то глупость и стал посмешищем для других. Когда не сдержал обещание, которое дал самому дорогому человеку. Когда, даже случайно, очень сильно его ранил, довел до слёз. И стоишь рядом, и абсолютно ничего не можешь сделать с последствиями. Но даже несмотря на распирающее в груди чувство вины, молча продолжаешь сдерживать подступающий комок в горле, до боли сжимая кулаки. Слёзы — это признак слабости        Тогда ты открываешь спину врагу. Позволяешь смеяться над собой. Но с этим, к сожалению, ничего нельзя поделать, потому что эмоции очень сложно контролировать, особенно в самые ответственные моменты. Особенно когда звонит телефон, а из него отточенным железным тоном говорят, что она умерла. И ты понимаешь, что всё, что ты больше не увидишь человека, которого любил больше своей жизни, что весь мир буквально треснул перед глазами, что ты не успел произнести простое «прости». И тогда из-за слёз не разбираешь дороги, но продолжаешь бежать, пока ни падаешь от бессилия на колени. Не замечая ничего вокруг. Слёзы — это не мило        Кто вообще придумал это? Да, конечно милые аниме-девушки с их идеальными лицами и симпатично порозовевшими щечками, правда заставляют тебя хотеть их пожалеть, обнять, приласкать. Но не когда ты парень (хотя многие сравнивают с девчонкой). В реальности, и по-ощущениям и внешне это ужасно, непривлекательно. Покрасневшие нос, щёки, с опухшими веками. Красные глаза, которые ещё неприятно щиплет. Сморщившееся лицо, будто только что съел целый лимон. А самое ужасное — это чувство в груди, которое больно сжимает что-то внутри. Заставляет хотеть кричать, ломать всё вокруг. Но вместо этого сидишь на земле, закрыв голову руками и тихо вздрагиваешь при каждом всхлипе. Слёзы — это…       –… нормально, — тихо сказал голос около самого уха, а плечи мягко, что бы не спугнуть, приобняли чьи-то руки.        Иноске не сразу узнал этот голос, но ему сейчас все равно кто это, и поэтому не стал поднимать голову. Разум наконец начал проясняться. Из мыслей начал уходить туман, который плотной пеленой окутал их.        Этот небольшой жест начал его успокаивать. По телу разошлось приятное тепло, и Хашибира совершенно не хотел его отпускать.       Когда-то давно, он помнил, Котоха также нежно обнимала его, прижимая к себе. Мягко упрекала за то, что тот подрался с кем-то и вернулся домой весь в синяках и ссадинах. После этого доставала аптечку и начинала заботливо всё обрабатывать. При каждом резком вздрагивании, потому что неприятный йод начинал щипать, спрашивала больно ли ему. А Иноске, приподняв подбородок, гордо отвечал, что королю гор не может быть больно от «глупого лекарства». И в самом конце она нежно, как могут только мамы, целовала своего неугомонного сына в макушку.        Наконец Хашибира успокоился. Плечи опустились, а по спине лишь иногда пробегала неприятная дрожь. Для него это было непривычное состояние, поэтому выходить из него парню было сложно. И Зенитсу это знал.        Всего несколько минут назад они оба собирались домой. Пока Агацума переобувался его другу позвонили с неизвестного номера. И тут, неожиданно, король гор сорвался с места и со всей скоростью выбежал из школы, а затем побежал куда-то в город. Член совета морали даже глазом моргнут не успел. Поведение Хашибиры было очень странным и необычным. Тот даже телефон выронил. Конечно не раздумывая ни минуты больше блондин поднял чужой мобильный и помчался следом. К счастью тот не успел далеко убежать и сидел посреди тротуара закрыв голову руками, будто его избивают.  — Это нормально, — вновь повторил Зенитсу, и чуть увереннее обнял парня.       На этот раз Иноске опустил руки и медленно поднял зелёные заплаканные глаза. Сразу же встречаясь с чужим добрым взглядом. Блондин не улыбался, но глаза были полны всей заботой, добротой и лаской, на которые он был способен. В этот самый момент Хашибира вспомнил, как Котоха также смотрела на него. Она лежала в больничной койке и не могла пошевелиться, даже улыбнуться, но взгляд говорили всё за неё.       И когда он подумал об этом, на миг, лицо матери появилось перед ним. А боль сменилась тёплым чувством. Сердце пропустило нервный удар и он распространился, но не дрожью, а приятной щекоткой. Иноске был ужасно благодарен, что Зенитсу пришёл за ним, а не послал куда подальше за подобные выходки, утешил, и ничего не спросил.        Именно в этот момент король гор понял… нет, честно говоря, он ничего не понял, но возможно поймёт потом. А сейчас, но просто со всей силы обнял Агацуму в ответ, чуть не повалив того, и впитывал эту ласку и нежность.