История Четвертая: "Lead World"
2 сентября 2020 г., 13:29
Жизнь была прекрасна… в воспоминаниях еще свежа картина, как закат освещает прекрасный летний вечер, в воздухе висит запах свежескошенной травы с газонов, где-то смеются и кричат дети. Дом за рекой… где тебя ждут красавица-жена и чудесный сын. Настоящий воздушный замок, ставший реальностью. Вот только если бы воздушные замки не разрушались так быстро, пока на них не смотрят.
Выстрел из .44 Magnum поставил жирную точку в истории нашей счастливой семьи и пробудившийся рассудок до последнего хотел верить, что это сон. Страшный кошмар, который никогда не станет явью.
Сняв с ее холодного пальца, дрожащими руками, обручальное кольцо воспоминания нахлынули и, словно падая в бездну, я погрузился в них...
Зимой 2066 Анкоридж был захвачен войсками Китайской армии, и наша Страна 10 лет безуспешно пыталась отбить его обратно. Линия фронта смещалась, словно развивающаяся веревка на ветру, то ближе к нашим позициям, то все дальше к этим китайским подонкам! Но победа, словно всегда в последний момент, выскальзывала из наших, пропитанных грязью и кровью, рук и так длилось годами!
Когда "красная машина" вторглась в наши земли, мне было всего 17 лет, и я учился в одном из технических колледжей Бостона. Но я не могу сказать, что я был выдающимся и подающим надежды учеником, даже на оборот - я был довольно слаб во всем том, что преподавали учителя, но благодаря моим выдающимся заслугам в спорте я мог не боятся исключения, плюс никто не запрещал "просить" о помощи парней поумнее. Я не горжусь этим, но и прощения за это просить не собираюсь.
По молодости я был наивен, даже глуп. Я верил, что наша Армия выкинет Красных в первые же месяцы, но этого не происходило. Месяц, год, два... Война за Анкоридж затянулась, Штаты активно набирали новобранцев. И что вы могли бы подумать - я был в рядах добровольцев!
Я гордился! Я верил, что поступаю верно! Мой прапрадед участвовал в войне начавшейся давным-давно, ее еще называли мировой, и я считал своим долгом пойти по его стопам - отдать долг, а если нужно и жизнь за свою страну! За то, во что верил каждый Американец! Каждый мужчина и каждая женщина, каждый ребенок и старик! За Америку! За американскую мечту! За величие Американской Нации! Как же я ошибался, слепо веря в слова наглой пропаганды...
Мои друзья Сэм, Боб и Ник тоже записались в ряды добровольцев и преисполненные окутывающим нас духом единства, и чего-то предстоящего, великого, мы решили отпраздновать наш последний день в городе как последний!
Я до сих пор не могу до конца вспомнить, как все прошло. Помню, как на старом седане Ника мы приехали в бар. Как после трех пинт пива мы начали повышать градус. Как Сэм начал показывать карточные фокусы подвыпившим дамам. И как мы купили злосчастную бутылку абсента. После него я помню только, что на утро я проснулся в какой-то квартире с обворожительной блондинкой. Но посмотрев на часы я понял, что опаздываю в приемный пункт и, написав записку со словами "Все было прекрасно! Спасибо за чудесную ночь!", я ушел и больше никогда ее не видел. Я так даже и не узнал ее имя! Хотя это было не важно.
Друзья уже ждали меня на приемном пункте и сами пытались восстановить последнюю ночь по смутным воспоминаниям, но общая картина никак не приходила к нам. Ник, как и я, проснулся неизвестно где и с кем. Сэм очутился в свой квартире, но не мог найти свою рубашку и пиджак, а штаны были изодраны, словно бы он упал в них в стог иголок в поиске сена, а Боб и вовсе очнулся на берегу вместе с каким-то хиппи и кольцом на пальце. В общем, отметили мы на славу и еще долго это вспоминали, но с этим было покончено, и мы шагнули туда, где думали, сможем отдать долг своей стране. В этот мгновение наши жизни перестали быть прежними.
2069 год. Год, когда мы закончили военную подготовку и были направлены в глубокий тыл, как отряд поддержки и прикрытия. Запасные силы. Рота Фокс, 2-го батальона 108-го пехотного полка - мы гордились быть в ее рядах. Обучение было тяжелым даже для меня, физические нагрузки, моральное давление - все это было направлено, на то, что бы подготовить нас ко всем ужасам, которые словно бы тучи все сильнее сгущались над нами в затишье пред бурей, но я не представлял, насколько черными они могут быть. Я и Боб стали рядовыми пехотинцами, штурмовые винтовки были нашей стихией, Сэм же стал снайпером, а Ник проявил себя как толковый связист.
Вместе с остальными бойцами мы отправились на линию фронта, которая встретила нас разорванной от множества артиллерийских ударов землей, она словно бы кровоточила в агонии и предсмертном крике войны, но бойня все не заканчивалась. Наблюдая за этим всем с высоты полета винтокрыла, мы могли представить, какой ад проживает там каждый боец, но и представить не могли, что ожидает нас...
После прибытия мы две недели провели на базе, ознакамливаясь с тактиками и расположением войск. Наш отряд состоял в основном из добровольцев и обычных призывников, но так же были и те, кого призвали прямиком с судебной скамьи. В военные годы многим осужденным давался выбор - пойти на службу и очистить свое имя или в тюрьму, и многие выбирали первое. Я не хотел воевать плечом к плечу с осужденными пехотинцам, кто мог знать, за что их судили, но выбирать не приходилось, в любом случае мы были все в одной лодке.
Боевое крещение. Что приходит вам в голову, когда вы это слышите? Как в старых боевиках - кровь, насилие, жертвы и превозмогание? Что ж. Вы почти правы. Мое крещение было "легким" если можно так сказать. Нашей задачей было отрезать пункт перевозок Красных и мы справились с этим на ура. Засев в горах мы днями высматривали их маршруты, время прибытия и отбытия, и когда все было готов, словно рой пчел, погрузили их прямиком в жерло адской впадины! Сотни свинцовых пуль дырявили и рвали плоть, а гранатометы и мины взрывали технику, словно это была детская пиньята! Они даже не успели понять, где мы и потому их кончина была столь быстрой, факт чего даже огорчил некоторых моих сослуживцев, что жаждали увидеть как Красные Подонки ползают в собственной крови и дерьме! Великая победа! Так подумали мы, но на деле это был лишь фарс! Дурман! Ловушка созданная нами для нас самих! Почувствовав запах крови, запах пороха и ту мощь, когда безжизненное тело падает под градом твоих пуль, ты теряешь рассудок! Ты чувствуешь себя всесильным! И ты готов горы свернуть, но правда в том, что горы непоколебимы и ни один смертный не сдвинет их... Им было нужно, чтобы мы поверили в свою силу! Свою непобедимость, а после кинуть нам, как псам, кость - легкую победу, что бы убедить нас, и дрессировать этим! А после кинуть в самое пекло! Мое крещение прошло успешно, но настоящий бой был словно скотобойня, скот же шагал под "звездно-полосатым"...
Так продолжалось несколько месяцев, небольшие операции, которые давались без особого труда. Самое страшное, что случалось так это легкие пулевые ранения и то, которые лечились на раз-два, но после нас отправили на первую линию фронта... И это не описать! Не описать то чувство, когда ты видишь десятки солдат в лазарете без рук и без ног, солдат утыканных на столбах и чье тело уже начал разлагаться и тому подобное. Мы считали себя Богами. Я считал себя богом Войны. Но увидев это, я осознал, какими бессильными мы были...
Операции тут были куда напряжение, каждый темный угол за базой мог скрывать в себе очередного снайпера или гребаную мину-паук! И их техника была впечатляющей, думаю, если бы наши страны граничили прямо, и им бы не приходилось ждать подкрепление месяцами, то они бы смели нас за считанные недели. Я любил свою страну и верил в нее, но было глупо не признавать силу врага.
Первым нашим заданием на новой территории стало проникновение и захват вражеского лагеря. По неподтвержденным данным там могли скрываться некие военные планы и военнопленные. У нас был чёткий приказ "Найти и эвакуировать. Если не имеется возможности - устранить." Этот приказ приводил нас в ужас, как можно было казнить своих же людей!? Но Сэм понимал эту логику и утверждал, что лучше самому умереть патриотом или дать убить себя товарищу, нежели проболтаться Красным ублюдкам. Мне хотелось верить, что если меня поймают, то спасут.
Я помню отчетливо этот день. 14 февраля. Мы пробыли на передовой уже несколько месяцев, и это был словно оживший кошмар, который своими свинцовыми щупальцами утягивает тебя к самому дну. Который поглощает весь свет и всю жизнь из тела, до капли, оставляя бездыханную оболочку, что окрашивает белоснежное полотно красными красками. Это было ужасно, но самый ад наступил в этот день...
День начался как обычно. Проснувшись и одевшись, мы строем двинулись в душ, а после в столовую. Еды было немного и мы все так же чувствовали голод, но наш рацион состоял из четко подобранных продуктов, которые и не должны были забить нам брюхо до отвала, но которое давали полноценную норму калорий, белков, углеводов. После мы отправились на брифинг. Сэм снова шел, немного присвистывая, всем казалось, что он не замечает весь ужас, что твориться вокруг, другие же считали, что так он пытается отгородиться. Я не знал, что с ним не так, за то время, что мы провели тут, он сильно изменился. Он бросил курить, стал более сдержанным, но в тоже время стал очень язвительным и саркастичным, а его лицо, когда он улыбался, было словно чистое стекло... Я не знаю, как это описать. Он просто казался другим.
Боб остался таким же, каким и был. Добродушный малый, хотя малым я бы его не называл всерьез. Он весил добрых 100 кг и мог одной левой размозжить голову узкоглазых ублюдков. А Ник... Ник, как и всегда, искал, чем бы поживиться. Нет, не подумайте - он был настоящим патриотом - за свою страну он без промедлений готов был отдать свою жизнь, но в тоже время не любил, когда в его карманах не было парочки "лиц наших любимых президентов". Так, что после боя нередко можно было увидеть, как он роется в карманах еще не остывших тел. Его могли отдать за это под трибунал, но никому не было дела до каких-то китайцев, да и он старался делать это так, чтобы его не видели.
Мы зашли в палатку, где нас ждал Генерал Хокен, он сидел в своем кресле каталке и смотрел на голографическую карту. Если подумать, каталка никогда не была нужна, ведь он был довольно крепким мужиком, я лично видел, как однажды он уложил Боба на лопатки во время спарринга. И в тоже время, несмотря на неплохую физическую подготовку, он мог похвастаться поистине великим интеллектом. Ходили слухи, что он даже учился в Оксфорде, но бросил его ради карьеры военного. Теперь этот человек сидел пред нами и высказывал свой план... Через час мы уже маршем шли на "бойню". Тогда я думал, что мы и должны были принести ему победу, те, кто шагали вперед грудью на пули, но я осознал правду спустя несколько недель после этого боя. А суть его настоящего плана заключалась в том, что к базе противника с бокового фланга заходили наши отряды, вооруженные по последнему слову военной техники, секретным оружием. Но их могли заметить и поэтому генерал не нашел ничего лучше, чем бросить нас отвлекать силы врага, пока другой отряд "отрубит голову дракону". Его план мне понятен, но это только сейчас, в тот же момент я даже думал, что он нас предал. Нам был дан приказ не отступать, любого, кто вышел из боя до его окончания, грозили предать высшей мере наказания за дезертирство - расстрел. Это было жестоко, но приносило свои плоды...
Артобстрел начался, как только мы зашли на их территорию. Быстро передвигаясь от укрытия к укрытию, от окопа к окопу мы двигались все вперед. Мы бежали вперед, снег и грязь сыпались нам на головы, но мы не отступали. В первые же минуты мы понесли ужасные потери, и не менее сотни из трехсот солдат окончили свою войну так быстро, что даже не успели этого понять. Остальные, как я и говорил, пытались бежать вперёд. Ломая кости уже мертвым товарищам своими ботинками, и так же добивая еще живых сослуживцев. Никто даже не думал помочь им, а те, кто все же решались - быстро следовали за ними. Кто мог думать о спасении парня, кишки которого уже растекались по земле?! В итоге мы вчетвером добежали первыми вплотную к врагу. Мало нам было артобстрела, так они еще начали палить в нас из своих "деревянных" стволов! Многие даже не успевали закричать, их головы превращались в кровавое месиво, прежде чем они успевали издать хоть звук!
Мы отвлекли красных на себя, пока Сэм, закопавшись в снег в одной из воронок, занял снайперскую позицию и начал снимать одного за другим. Быстро и точно. Он обожал свою снайперскую винтовку, он даже дал ей имя - "Мэри Лу", он все время полировал ее, все свободное время тренировался на полигоне и разве, что не спал с ней. И тут они показали себя в полной красе. Каждый выстрел попадал прямо в цель и, мне даже казалось, что некоторые даже рикошетом убивали врагов.
Наши медленно занимали позиции, но мы все еще несли потери. На каждого китайца приходилось по несколько наших солдат. Но в итоге артобстрел прекратился, и пули затихли - на минуту мы обрадовались, посчитав, что все кончено, что они решили сдаться, но это было слишком хорошо, чтобы быть правдой...
Нас оставалось в лучшем случае человек 100. Я медленно провел взглядом по оставшимся в живых бойцам, мы были сбиты с толку и никто не знал, что делать. Я отдал приказ Нику вызвать подкрепление и, спустив свое оборудование со спины, он на азбуке Морзе начал отправлять сообщение. Боб же подходил к бойцам и пытался подбодрить их, а Сэм все также лежал где-то в снегу. Начавшийся снег еще сильнее прятал его и даже я уже не мог сказать, где он, но почему-то я знал, что он тут. Он не мог сбежать.
Осмотрев всех, я выстрелил в небо, и все взгляды были прикованы ко мне. Призывники и добровольцы, осужденные уголовники. Все они были просто людьми и хотели выжить, и я был одним из них. В этот момент, потеряло значение, кем ты был до этого боя - теперь мы все мы были в одной лодке, что медленно шла ко дну и только вместе мы могли, добраться до берега.
- СЛУШАЙТЕ МЕНЯ! - Начал я - МЕНЯ ЗОВУТ НЕЙТ! ВЫ, СКОРЕЕ ВСЕГО НЕ ЗНАЕТЕ МЕНЯ, НО ЭТО И НЕ ВАЖНО! СЕГОДНЯ МЫ ВСЕ - БРАТЬЯ! ВСЕ МЫ, ТЕ, КТО ЖИВ И ТЕ, КТО МЕРТВ - БРАТЬЯ! БРАТЬЯ ПО ОРУЖИЮ, ПО СУДЬБЕ, ПО ДОЛГУ! Я ЗНАЮ, НЕ ВСЕ ИЗ ВАС САМИ ВЫБРАЛИ СЕБЕ ТАКУЮ УЧАСТЬ, НО СЕЙЧАС ВАЖНО ТОЛЬКО ОДНО - ВЫЖИТЬ! КАЖДЫЙ ИЗ НАС ХОЧЕТ ЭТОГО! ВЕРНУТЬСЯ К ЖЕНЕ, РОДНЫМ, ЛЮБИМЫМ. К ЛЮБИМОМУ ЗАНЯТИЮ И ПРОСТО ВЫРВАТЬСЯ ИЗ ЭТОГО АДА! ВЫ ХОТИТЕ ЭТОГО!? ЕСЛИ ДА, ТО УЯСНИТЕ ОДНО, - указав пальцем базу врага я продолжил - ПУТЬ ДОМОЙ ВЕДЕТ ЧЕРЕЗ ЭТИХ УРОДОВ! ТОЛЬКО ВЕРНУВШИСЬ С ПОБЕДОЙ, МЫ СМОЖЕМ ПРОЖИТЬ ЕЩЕ ОДИН ДЕНЬ И ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ, ТАК ЧТО СЛУШАЙТЕ ВСЕ - НИКАКОЙ ПОЩАДЫ! ОТОМСТИМ ИМ ЗА ВСЕХ НАШИХ ДРУЗЕЙ И БЛИЗКИХ, ЗА ПАВШИХ В ЭТОМУ БОЮ И В ЭТОЙ ВОЙНЕ! И ЕСЛИ НАМ СУЖДЕНО УМЕРЕТЬ, ТО Я ХОЧУ, ЧТОБЫ КАЖДЫЙ ИЗ ВАС ЗАБРАЛ С СОБОЙ СТОЛЬКО КРАСНЫХ УБЛЮДКОВ, СКОЛЬКО СМОЖЕТ! НИКАКОЙ ПОЩАДЫ!
Я ожидал, что толпа разорвется криком, но нет. Они были удивлены, но никто не горел духом битвы, почти все из них были сломлены и просто хотели, чтобы это оказалось сном. Им нужно было спасение, а не моя речь. Ко мне подошел Ник и сказал: "Подкрепление будет. Ждите". Это означало, что нас уже похоронили. А потом добавил: "В любом случае, я с тобой до конца, Нейт". "И я тоже" - сказал Боб, выступив вперед. "И я!... И я хочу выжить!... И я с тобой!" - вскрикивали всё новые голоса из толпы. И тогда я почувствовал, что надежда есть, что у нас есть шансы, и тут я услышал выстрел снайперской винтовки...
Повернув голову к базе, я увидел, как из ворот выбегают китайцы с мечами вперед. Я знал, что они могут быть сумасшедшими, но настолько!? В 21 веке бежать в бой на солдат с мечами?! Это было глупо, но все же вселяло страх.
Первый же китаец поймал пулю в глаз, от чего он как стеклянная, елочная игрушка взорвался, а после и череп превратился в "сдутый мячик" и тело упало на землю. Выстрел за выстрелом китайцы падали вниз, но конца им видно не было. Первые ряды все были с мечами. Наверное, больше полусотни солдат мчались на нас с мечами наперевес. Некоторые из наших попытались сбежать, но тут Сэм внезапно открыл огонь по ним, убирая свое внимание с китайцев. Я был в шоке! Но я не видел его и не мог ничего сделать. Со временем он сам прекратил, как только дезертиры уже попадали в снег и снова начал отстреливать узкоглазых. Нам оставалось только принять бой.
Легким движением Боб перекинул китайца через плечо и ударом своего приклада превратил его черепушку в сломанный мусор. Второй китаец попытался напасть на него, но Боб успел среагировать и, подставив руку смог выжить, но его ладонь левой руки была рассечена пополам. Сильным пинком он сломал китайцу ногу, от чего тот упал, а затем со злостью прыгнул на его тело, отчего хруст костей урода раздался так громко, что, наверное, все, по обе стороны фронта, его услышали. Достав меч из своей руки, он бросил автомат и начал биться с китайцами их же оружием, но не мог сравниться с их мастерством. И каждая новая смерть оставляла на его теле ранение. Ни один китаец не умирал, не пустив ему кровь. И вот спустя 15 китайцев это случилось. Пока Боб расправлялся сразу с двумя китайцами, другие два придумали план. Проткнув шею одному из китайцев, меч Боба застрял, и секундное промедление лишило его руки. Второй китаец точным движением отсек ее, после чего Боб, наконец, заметил, как в метрах пяти от него один китаец сел на колено, а второй разбежавшись, прыгнул с него прямо в направление Боба и точным ударом вонзил меч прямиком в лоб.
Ник отошел на дистанцию и пытался отстреливаться от врагов. Постоянно меняя укрытие, он сдерживал их какое-то время, но вскоре он заметил, как одного из бойцов подстрелили. Ник был предан делу до конца, но людям он был предан куда больше. Гребанный альтруист! На войне он стал больше ценить людей. Перестал воровать у них и наживаться. Бежать по их трупами, бросать еще дышащие тела было для него пыткой, и он не выдержал. Достиг своей точки кипения. Наплевав на все, он сбросил со своих плеч радиопередатчик и побежал к раненому бойцу. Его не волновали пули, летящие в него, не волновали китайцы, идущие по наши души. Он видел только бойца. Подбежав к нему, он сбил с ног китайца, точным выстрелом оборвав нить его жизни. Когда он поднял солдата, я разглядел, что под каской скрывалась довольно красивая женщина с белыми как снег волосами. Быть может, она их красила, а может, посидела от ужаса, этого я не знаю. Он поднял ее и, было видно, что ей попали в бедро, передвигаться самой ей было довольно проблематично и, как герой старых боевиков, он взвалил ее на свои плечи и быстрым движением понес в укрытие.
Укрывшись за валуном, он положил ее, и в этот момент она издала крик боли. Преисполненный праведным гневом он принялся с яростью подобно загнанному в угол животному, за спиной которого находиться его детеныш, отстреливать бесконечно идущих китайцев. Пули словно обходили его стороной, но я понимал, что вечно это продолжаться не может и побежал к нему, попутно пытаясь вести огонь на подавление.
Это была бойня, я понимал, что шансов у нас нет, но изменить ничего было нельзя. Даже бежав с поля битвы, мы только отсрочим тот колокольный звон, что звенит по наши души.
Все солдаты были словно в изуродованном танце. Кто-то вдали, кто-то вблизи, но все бились, кружились в хтоническим вальсе. В рукопашную, прикладами, стреляя чуть ли не в упор и рассекая плоть мечами и ножами. Весь снег окрасился в багровый цвет крови убитых и, казалось, будто вой их душ морозил кости еще сильнее. Но это только казалось... В итоге я решил, что лучше будет умереть возле друга, чем совсем одному, окруженному балаганом военного театра.
Но я не успел. Когда оставалось меньше 15 метров, Ник снова поднялся из укрытия и точный выстрел прострелил его плечо, от чего он выронил оружие и припал к девушке, что из последних сил сжимала рану. Он тянулся, чтобы поцеловать ее, но и этому не было суждено сбыться. Взгляд его отвлекла граната, которая упала чуть в стороне от них и, не придумав ничего лучше, он посмотрел на меня с улыбкой и, быстро сказав, что-то девушке прыгнул на гранату. Не прошло и трех секунд, как она взорвалась, и волна от нее пронеслась эхом сквозь уши каждого близь стоящего. Девушку, скорее всего, разорвало бы на куски, но поступок Ника спас ей жизнь. Побежав к нему, я еле сдержал рвотный позыв. Его лицо, туловище, ноги - все было разорвано гранатой, осколки которой торчали в безжизненном теле. Если бы меня попросили его опознать, то, даже зная его всю жизнь, я бы не смог сказать, что это он. Он был больше похож на кусок мяса, который прогнали через мясорубку, нежели на человека...
Тут и я впал в ярость. Моя винтовка не замолкала, а разум не разбирал где и в кого нужно стрелять, я словно стал роботом. Все мои действия были на автомате - перекат, удар, выстрел, перезарядка. Перекат, граната, выстрел, удар. И так из раза в раз. Время прекратило существовать. Я лишь хотел забрать их всех с собой. И только на мгновение, когда патроны закончились, рассудок вернулся ко мне. Вернулся, когда я держал очередного китайца за горло и все, что пришло мне в голову - прокричать ему: "Передай дьяволу, что это я прислал тебя!". Он попытался сказать что-то в ответ, но хруст его костей ознаменовал конец его жизни...
...битва не кончалась. Мы почти были побеждены, нас оставалось только около тридцати. Я изо всех сил карабкался, цеплялся за жизнь, но Закон Ямы прост. Неважно сколько карабкался наверх - обратно скатишься в один миг. Так и произошло. Меч проткнул меня насквозь, и я упал на колени. Передо мной стоял молодой китайский офицер, и он уже замахнулся для удара, но откуда не возьмись, появился Сэм и быстрым движением сзади перерезал ему глотку своим боевым ножом, кровь которого окрапила все вокруг и даже меня. Я сжимал рану, как мог, сил не было ни на что, я не мог сказать ни слова. Сэм же сказал "Прости. У Мэри закончились подарки, и мне пришлось прибежать снова к вам. Хотя это уже не важно. Посмотри, какую красоту устроили наши парни!" Я не понимал, что с ним твориться. Искаженная, обезображенная насилием улыбка счастья устремилась в сторону военной базы. Из последних сил я перевел взгляд туда и увидел, как десятки маленьких грибовидных облаков вырастают из-за стены базы, а из леса наперевес с винтовками, стреляющими сгустками зеленного света вырывались наши солдаты...
Я очнулся в медпункте. Вместе с десятками других солдат мы лежали подключенные к разным аппаратам жизнеобеспечения. Мне относительно повезло, ко мне подводилась только капельница, но другими удача улыбалась меньше. Некоторые были с ног до головы перевязаны бинтами и гипсами, другие были подключены к огромным приборам, о которых фантасты XX века могли только мечтать.
Провалявшись в медпункте пару дней, моя рана затягивалась, но мне все равно нужен был отдых и начальство решило отправить меня, вместе с другими ранеными, на некоторое время обратно домой. Я был рад этому. Хотя бы на время я вырвусь из этого ада. Но пока у меня было дело. Я должен был найти Сэма!
Это оказалось не сложно. Он снова был на стрельбище, совершенно один. Увидев меня, он с улыбкой помахал мне и прокричал: "Эй Нейт! Ты жив! Я так рад!". Но мне было плевать! Подойдя достаточно близко, я накинулся на него и повалил в снег. Ничего не говоря, я просто начал бить его мерзкую морду, удар за ударом я все сильнее вталкивал его в снег, но вдруг он точным ударом по ране скинул меня. Удар был сильным, от чего я вновь потерял все силы, а рана открылась. ""Да что с тобой не так, Нейт!? Я же спас тебя и ту сучку! Так ты мне благодарен?!". Я не мог слушать его, но все же прокричал: "Это ты, что творишь засранец! Какого хуя там произошло?! Почему ты открыл огонь по своим?!". Его лицо наполнилось непониманием, он спокойным голосом заявил: "А что не так? Эти ублюдки хотели бросить нас, эти свиньи хотели оставить нас одних. Это предательство! Дезертирство! Они хуже узкоглазых засранцев! Ты знаешь, что бы с ними сделало начальство, так что я просто исполнил их приказ заранее. Да и сам подумай, Нейт! Если бы не это, то наши солдаты точно так же разбежались, и все было бы напрасно! Так, что я думаю лучше было дать Мэри поиграть с ними, чем проиграть бой." Я не понимал его, хотя нет. Я понял, что с ним стало. Он свихнулся, не вынес ужасов битвы и просто двинулся крышей, считая, что все вокруг какая-то игра или представление. Теперь я понимаю все те взгляды и его поведение на поле битвы. Он не боялся и не хотел отгородиться - он наслаждался всем этим!
Встав на ноги, я отправился к Генералу, но к моему удивлению он уже был в курсе. Он понимал, что Сэм открыл огонь по своим, но он был на его стороне, считая, что он поступил верно. Я был не просто в шоке. Я был разбит! После этого я начал задумываться об отставке...
Через неделю, перед отправкой домой, была проведена церемония награждения, где, для поднятия духа бойцов, был поставлен мемориал с именами погибших в этом бою. Мне присвоили новое звание Второго Лейтенанта Сухопутных Войск США, а так же вручили медали “Пурпурное Сердце” и “Почета”. К моему сожалению их, получил и Сэм. Это было честью, иметь такие награды, но они не стоили того, чем пришлось пожертвовать ради них...
После церемонии я долго стоял у мемориала. Искал имена своих знакомых. Все мои друзья были мертвы. Я ненавидел все вокруг. Эту битву, эту войну, это правительство, что отправляет молодых и наивных американцев на бойню. Я не хотел жить в мире, где жизнь солдата это просто сухая цифра в документе. И не хотел, чтобы дорогие мне люди жили в нем. Но что я мог сделать? Всего один человек в этом безжалостном мире...
От мыслей меня оторвала та женщина, которую спас Ник:
- Нашел его? – сухо, словно бы без эмоций, произнесла она.
- Да. - Мой ответ был подобным ее вопросу.
- Почему...? Почему такие люди всегда погибают? Он даже не знал меня! Он просто спас незнакомку и отдал свою жизнь! Я даже не узнала его имени... - слезы начали литься из ее глаз.
- Ник. Его звали Ник Абадир. И знаешь - я думаю, он был бы рад познакомиться с тобой. - Я не хотел ее успокаивать, это было выше моих сил, я понимал его поступок и уважал, но я спокойно отдал бы жизнь этой девушки, что бы он жил. - И запомни - он спас не незнакомку! Он спас своего товарища! Если бы он остался жив, думаю, ты бы ему понравилась, но ничего не исправить. Просто помни того, кто спас тебя и не дай его памяти пропасть. И - я не знаю, что было со мной, слова просто лились потоком - постарайся не умереть. Мне кажется, его бы это расстроило...
Прямым рейсом на военном самолете мы вернулись в город. Нас встречали как героев, толпа ликовала, бросала цветы, но мне это было безразлично. Без особого энтузиазма я помахал им и хотел поскорее убраться оттуда. Их радостные лица, в моих глазах сменялись на разорванные тела и на поле боя, залитое кровью, а затем снова лица...
Так продолжалось пока я, наконец-то, не сел в машину и не отправился домой. Сам же дом встретил меня холодной пустотой. Фотографии с моими друзьями, сувениры из колледжа, старая жизнь... Все это потерялось где-то глубоко в моих воспоминаниях. Взяв одну из фотографий в рамке, я увидел, как четверо друзей на ней сидят у костра на берегу моря. Что-то жарят. Веселятся. Мне казалось будто это откуда-то из другого мира, словно этого никогда не было, но через некоторое время вглядывания в снимок, воспоминания накатили морской волной и я из всех сил бросил ее в стену в попытке отогнать эти мысли.
Я шел медленно, не желая видеть людей вокруг, и поэтому смотрел на свои ноги. Плотно затянутый шарф, практически полностью закрывал лицо. Завернув в парк, чтобы сократить дорогу, я услышал топот четырех ног бегущих в мою сторону и слишком поздно начал поднимать голову. Я понял, что произошло, только когда моя пятая точка уже приземлилась на землю, благо не в разлитую рядом лужу. Средних размеров золотистый пес стоял передними лапами на моей груди, а его хвост вилял, как будто он меня давно знает.
--Эй, дружок, привет. – Достаточно безразлично, но все же с небольшой улыбкой от внезапной собаки сказал я и, почесав пса по голове, подтолкнул его с себя. В этот момент к нам подбежала запыхавшаяся девушка с каштановыми волосами, похожая на молодую Диану Ригг, актрису из фильмов 20-ого века. Переведя дыхание, она сказала:
- Простите моего лабрадора. Я не знаю, что на него нашло. – Она протянула руки, и я согласился принять помощь. - Меня зовут Нора, Надеюсь, он не причинил вам вреда?
- Да что вы, это же всего лишь пес. Я и не такое... – Воспоминания всплыли очень неожиданно, а потом темнота...
Я очнулся в больнице. Опять. Глаза смотрели вперед и отказывались понимать, что случилось. Затем я пересилил себя и перевел взгляд на свои руки, к правой был подсоединен катетер капельницы. Потом взгляд перекатился на тумбочку возле кровати. На ней лежали какие-то фрукты и записка. В руках была некая слабость, и я не смог до нее достать, поэтому бросив попытки, просто уставился в стену перед собой. Благо долго скучать мне не пришлось. Буквально через пару минут дверь открылась и в палату вошла та самая Нора со стаканом кофе в руке.
- О, Вы проснулись! – С удивлением и ударением на слово “вы” произнесла она. – Пока Вы спали, я о вас узнала очень много и даже не по своей воле. Мне очень жаль, что у Вас... нет родственников, которые могли бы позаботиться пока Вы в больнице. Ой, записка! Ее уже можно не читать. Я ее оставила, если вдруг Вы очнетесь и...
- Хватит уже это “вы, вас”. – Не выдержал больше я. – Ты же наверняка знаешь, сколько мне лет. Так, что очень прошу! На “ты”!
Нора немного посмеялась и с улыбкой произнесла:
- Конечно..
Примечания:
Данная работа, рассказ, является попыткой передать дух войны и беспренципной, беспощадной бойни, на которую зачастую отправляются молодые парни и девушки
Данная работа была попыткой передать мое видение Американо-Китацского конфликта в серии Fallout и попыткой чуть больше раскрыть личность выжившего в 111 убежище..
