История Шестая. "Rise in revolution"
20 мая 2022 г., 05:26
... Струйка, столь ничтожная, незаметная, что ее едва ли мог различить хоть кто-то кроме двух фигур в центре зала, стекала по бритвенно острому гладиусу. Мгновение решило их спор, зерно его прорастало задолго до их рождения, но их руками корни отравляющего древа были обрублены. Мгновение и весь мир застыл, лишь для того, что бы спустя ровно столько же он зажёгся подобно спичке поднесенной к керосиновой лампе, увенчанный криками и возгласами сотен...
... Лучи золотистого солнца лениво тянулись к бархатистым простыням, где во всей своей красе лёжала девушка, каштановые волосы ее сплетались между собой, застыв на его груди подобно венам. Прошедшая ночь - для нее она станет незабываемой, быть может и вовсе это был самый яркий огонек в ее жизни из всех, что были и всех, что будут, он же уже едва помнил ее имя, лишь из чувства такта не прогоняя ее, но даже так долго терпеть ее он не станет, не дольше чем любую другую. Стоит лучам золотистого солнца блеснуть на роговице его голубых глаз, как в то же мгновение покинет он объятия дамы и коль откроет она свои глаза, то увидит лишь спину человека, своим величием походящего на титана. Скорый завтрак, но изящество оного было неописуемым, даже привыкшая к изыскам девушка не могла отрицать этого; Быстрые сборы, слуги, молодые мальчики и девчонки, что своими нежными руками окидывали их тканями, о которых простой люд мог только мечтать и ни единого слова не проронил титан, ровно до момента как фигура его подошла к несоизмеримо огромной двери в отношении даже с его ростом
- Все было чудесно - нежно, полушепотом проговорит он, подарив ей последний поцелуй в румяные щеки и скроется в отблеске и величии Флагстаффа, отставляя ее в компании невесть взявшегося юного слуги, держащего в руках резную шкатулку, инкрустированную металлами и камнями, подобными гордо возвышающемуся светилу, скрывая внутри себя прелесть невиданную ей никогда более...
Улочки Флагстаффа - он знал их как свои пять пальцев, проходя мимо очередного, мало примечательного для местных, дома он погрузился в воспоминания, словно призрака он видел себя, отличие лишь в возрасте было, что сломя голову нырнет в люк у самого дома, обдирая свои хрупкие локти и колени, оставляя фигуры за своей спиной. С усмешкой он взирал на вдалеке несущегося мальца, разгоняющего призраков прошлого. Он был дома. Конечно нежится на мягких перинах, окутанный щекочущим кожу шелком и в объятиях прелестного пола ему нравилось больше, чем наверное все в этом мире, но он все так же хранил память о том кем он был, и откуда он вышел. Дом. Место, которое принадлежит только тебе или твоему роду считал он, не усадьба, не какая-то темная улочка или укрытия в смраде и тьме канализации берлога. Нет. Флагстафф был его домом, только его.
Медленным шагом он шествовал вперёд, при одном его приближении простолюдины выскакивали из своих домов, из окон, что бы хотя бы краем глаза увидеть его, покорно расступаясь пред его поступью, иные смрадно полевась ему в след. Лишь один неверный поворот и все кто сегодня был готов отдать за него свою жизнь - завтра будут точить ножи для его спины, так по крайне мере считал он, да и история была прямым подтверждением этих суждений. Но сегодня он был в свете и лаврах, шествующие подоль него солдаты в латах и коже одним своим видом отпугивали любого, кто вознамерился на недоброе.
Улицы сменяли друг друга, неспешно, но на каждой из них не было покоя, сотни глаз смотрели прямо на него. Лестно. А ведь когда-то спутанные его волосы были на вид, да и на запах, хуже рабских тряпок, а ведь ещё совсем недавно украдкой посматривал он на хлеб, столь манящий и к которому сейчас даже не притронулся бы. Каменные улицы, белые, словно мраморные, стены до вершин небосвода, из мест обетованных торговцев переходил он к военным, простолюдинам, шел к административным.
Простолюдины. Их край был наверное самым двойственным. Вдоль главной улицы, по которой чаще всего и проходили массы, можно было составить ложное впечатление о местных, словно купались они в роскоши и достатке. Пусть дома были ниже и меньше, но вдоль этой улицы все они были искусны и прекрасны, но лишь блеск в глаза они могли кидать, лишь бы ненароком никто не заметил, что скрывается за ними. Ему было противно. До омерзения тошно. Первым же делом он распустил стражу, оторвался от тех, кто не в праве был ему подчинится, самодур.
Он не скрывался, не скинул шелка, не боялся. Нет. Гордо подняв свой нос он взирал на них с высока, словно коршун на свою добычу. Ступал он подобно простолюдину. Не мог он не обратить внимания на убогих и жалких, инвалиды, нищенки, попрошайки, шлюхи и наркоманы, дети которым не повторить его судьбу. В отличие от других они не тянулись к нему, даже солнце словно покинуло это место, лишь смрад и зловонье. Нет тянулись. Нет. Им было куда более важно уйти за угол, встав на колени; как падальщики налететь на выкинутого в без сознании из корчмы человека, очистив его карманы до нитки, лишь одна пристально смотрела на него.
- Неужели ты вернулся за мной? - прокричал женский голос, словно орлица пролетевшая в небе - Я всегда знала, что ты сдержишь свое обещание - зерно надежды дало ростки, лишь для того, что бы быть выжженным суровой действительностью
Лишь на мгновение он бросил взгляд в ее сторону, память так и не дала ему ответа на вопрос ее личности, да и не нужно было это ему. Он сделал несколько шагов, не смотрел на нее, даже когда едва уловимый стук женских стоп становился все ближе, даже когда она занесла свою руку. Мгновение. Слишком высоко был он над ними, над ней, не мог просто быть здесь. Слишком умел и высокомерен, что бы уделить ей чуть больше внимания, чем любой своей жертве. Она не успела заметить как он сделал всего одно движение, один полу разворот, с ужасом взирала на свой локоть. Женщина с каштановыми волосами лежала на холодной и грязной земле, стонала и кричала, измазана была в собственной же крови, но даже так мало кто смотрел им в след. Одной больше, одной меньше, ее жизнь стоила куда меньше, чем прекрасная вещь, что красовалась на ней... Несколько раз, подобно эмбриону лёжа, согнулась она и выгнулась, навеки смыкая свои веки. Только тогда к ней подбежали двое детей, один полез по карманам и декольте, другой за кинжал схватился...
Улица бурлила, словно кипящий котел, люди носились в разные стороны, толкаясь, пинаясь, теряя свои кошельки. Шелк уже был не столь белоснежен, словно крыса он пробирался сквозь толпу, кожа его была покрыта копотью и грязью. Было сложно узнать в нем человека высшего общества, но надменности и величия его фигуры было не отнять. Шел он среди них не боясь, хоть и выше был любого из них, но в толпе растворялся, редким людям, обратившим внимание на него невдомёк было откуда подобный взялся тут, лишь по следу из крови и отрубленным пальцам карманников узнать ответ они могли.
Деревянная дверь скрипнула, чуть не сорвавшись с петель, приглушённый свет десятков свечей почти не освещал просторный, но пустой зал, да и большая часть из свечей уже давно выгорели. Зал был уставлен скверного вида деревянными скамьями, окон здесь не было, лишь криво вырезанные отверстия в стенах, комнаты где обычно отдыхали были пусты. В центре зала, единственное место куда лучи золотистого солнца беспрепятственно попадали, сидела женщина в ветхой одежде, в дрожащих руках книгу держала, вокруг же нее множество молодых и юных расположились, кто сидел, кто стоял, кто на коленях у старухи лежал. Он подошёл тихо, не хотел отвлекать, сел подле призрака с обдертыми локтями и коленями, наблюдал. Наблюдал как старуха, ровно, как и раньше, с любовью в голосе рассказывал чудные истории о краях далёких, краях прекрасных и страшных, о заснеженных вершинах гор, о бескрайней солёной воде, о величественных птицах из металла и стали летающих в небе и выше, о чудных животных, шеи которых были длиннее любого из виданных нами домов, о людях, что жизни готовы были отдать за ближнего своего, о любви и о верности...
Он сидел молча, не отрывался, смиренно как в детстве. Лишь когда она поумолкла и дети обратили на него свой пристальный взгляд, он поднялся
- Тетушка, тут какой-то мужчина - неуверенным голоском скажет девушка, наклонив свою голову, в то время как десятки детей обступят старуху, живая стена
- Все хорошо, оставьте нас - скажет она без нотки сомнения, что нельзя будет сказать о детях ее, очень уж неохотно отступали они от нее, разбредаясь и уходя из зала, пока наконец они не остались одни
Глаза ее были серыми, ещё не слепа, но надолго ли? Год? Два? Испустит ли дух раньше, чем во тьму погрузится? Как бы то ни было, даже сквозь серую дымку глаз, она видела прекрасного мужчину, будь она лет на 40 моложе, то и сама бы приударила за ним. Мужчину, который как две капли воды был похож на детишек ее. Она не ожидала встретить его более никогда, он и не планировал возвращаться, коль не призраки, что буквально грызли его из нутрии стоило ему лишь задуматься о будущем, о своем великом месте в нем. Словно ребенок припал он к коленям ее, сложив свою голову, как любящая мать свои руки на его голове сложила она. Слов им не нужно было, слов в эту встречу проронил они немного, дрожащие руки старухи редкие ручейки с глаз убирали...
- Возьми это - скажет мужчина завораживающем голосом, словно и не человек стоял перед ней - возьми и покиньте это место как можно скорее - протягивал он ей мешочек, который для нее уже слишком тяжёл - Ансвес поможет вам перебраться на новое место...
- Но как же уйдем мы от сюда? - спросила старуха уронив кошелек, расплескались золотые монеты по всему залу - Это наш дом, твой дом. - со словами этими сердце его сильно кольнуло, будто кинжал был воткнут в него
- Тогда заколотите все входы и выходы, купите лекарств и припасов, Ансвес поможет вам встретить новый рассвет - больше им нечего было стоять, фигура старухи в центре зала сидящей, что детьми собирающими злато была окружена, смотрел в спину фигуре титана, на блеск его волос в лучах золотистого солнца.
Он опоздал. Конечно он и не питал сильных желаний и вовсе там находится, но опоздание так же на руку не играло. Здание Капитолия уже обступили десятки мужчин, легионеров, все как один они были могучи, даже на пару метров никого не подпуская. Толпа обступила их, простые зеваки, верные поданные и заговорщики - все они были в единой толпе, словно морская пучина остров облюбовавшая. И среди толпы шел один, шаг его был едва слышим, но движение быстры и грациозны, даже несмотря на свои габариты как кошка сквозь толпу он нырял.
- Стой на месте! - воскликнет один из солдат, наставив острие прямо к сердцу его.
Грязный. Вся его кожа и одежда были подобным простолюдинам, но его стойка, хищный взгляд, лишь мгновение потребовалось солдатам, что бы пропустить его вверх. Удалялась фигура ввысь по ступеням, открывший рот тяжко сглотнул, в спину фигуре оставляющей следы грязных стоп наблюдая. Следы, что тянулись нитью по всему городу.
Люди в зале уже бушевали, кричали, бранились, подобно воде вскипяченной в котле, лишь на мгновение поумолкли они, когда ещё один к ним вернулся, грязный и в тряпках словно простолюдин. Но даже его приход не мог унять их спесь и вновь они принялись ругаться, браниться, вспоминать свои и чужие обиды, он же сидел. Сидел и слушал как сильные мира сего животным уподобляются, дикарям, скоту на скотобойне. Они понимали, что век их близится к концу, но власть свою собирались в могилу с собой утащить. Только он и мужчина на другом концу от него молча сидели. Простолюдин в своем естестве и вельможе, ветеран сотен боёв. Молчали они, ждал пока все уже из сил выбьются, потом же сами держать речь принялись
- Вы жалкие и ничтожные черви! - воскликнул титан, поднявшись с места своего, первой же фразой приковав все внимание и ненавистью из на себя - Посмотрите к чему деяния ваши нас привели. Наш народ, подобно вам, влачит жалкое существование - без целей, без идей, без богов. В то время пока вы доедаете мраморный стейк - на улице ваш же народ режет друг друга за крошки холодного, чёрствого, хлеба! Посмотрите на нашу империю, что в руинах лежит! Нет больше нас! Есть только племена дикарей, что почувствовали свою силу и безнаказанность - предатели и трусы! Пришло время новому Цезарь взойти на престол! Пришло время новому лидеру вернуть наше величие! Каждый из вас пусть присягнет мне на верность или умолкнет на веке в анафеме, как и весь его род!
По залу пробежалась мертвая тишина, ярость и гнев, животный страх, все смешалось в одном бокале, осушаемом ими. Они проклятия и угроза сыпали на его голову, другие молча ждали к чему все придет, уже стража готова была увести наглеца, но едва уловимые движения, два пируэта и обезглавленные тела кровью своей ступени Капитолия в красный окрасят. Все снова умолкнут, слыша неуверенные, но явно одобрительные крики толпы с улиц. Право сильного - к нему воззвал Титан, обнажив свое острие. Его слово, против чужого и только боги рассудят их. Только один поднялся с трибун - признанный ветеран и мастер меча, верный пёс своих хозяев. Двое встанут напротив друг друга, в тени будет пёс, а в золотых лучах солнца, даже сквозь грязь, сиять будет второй. Заступники идеалов, старых и новых, и лишь одно мгновение определит судьбу всего их народа, а может и мира...
