Виновник или жертва?

      Конец декабря, 1944 года. Советские войска сумели отбить атаку немцев, но в ходе одной из операции, Советский Союз попал в плен, защищая один отряд. Эта новость распространилась как лесной пожар и советские войска, ещё с большим рвением воевали против немцев. А в это время, грузовик с бессознательным русским, ехал в сторону Рейхстага, в одну из баз, где его уже ждал Третий Рейх. По приезду дали четкий приказ, отвести русского пленного в уже приготовленную камеру и приковать цепями. Двое немецких солдат отдали честь и понесли, всё ещё лежащего без сознания Союза, в маленькую каменную постройку. С виду это здание очень маленькое, как туда могут помещать десятки, а то и сотни пленных? Всё очень просто. При входе, будет кабинет с проверяющим и ступеньки ведущие вниз под землю в виде протянутого длинного коридора. Именно там расположились все тюремные камеры. Советского Союза отнесли в камеру, чуть ближе к концу, это значит, что он либо очень опасен, либо слишком ценный чтобы позволить ему сбежать. Двое солдат еле-еле донесли его, всё таки коммунист был не маленьким. Приковали его руки и ноги цепями, закрыв камеру на ключ и покинули место заключения. Пока он был без сознания, Третий Рейх спустился и первым зашёл не в камеру где был Союз, а в камеру напротив.       Сознание вернулось к Совету лишь на несколько секунд. И всё что он успел услышал это: — Хаха. Я наконец-то поймал СССР. Он в камере напротив. Не хочешь поздороваться? Ох извини! Ты же не можешь. Ахахах. — зловеще смеясь говорил нацист и начал пинать заключённого напротив. В ответ заключённый лишь жалобно мычал и тут сознание пленника снова отключилось.

POV СССР

*Неизвестное время спустя*       Ох, моя голова! Где я? Когда я открыл глаза, увидел лишь тусклый свет, а при движении, понял что мои руки и ноги привязаны цепями к стене. Через некоторое время я привык к темноте и понял что нахожусь в камере. Тут я услышал звуки шагов. Кто-то открыл двери камеры и прошёл внутрь. Это был РЕЙХ! Было сложно сдерживать гнев, но я старался не показывать эмоции и перенаправил их в руки. От того что я сильно сжал ладони, там немного пошла кровь. Чёрт! Нацист стал подходить ко мне. — Так, так, так! Кто же у нас тут попался? Не господин ли Советский Союз? Как вы поживаете? — язвительно улыбаясь спрашивал немец. — ТЫ! Я убью тебя, чертов нацист. — зло прорычал я. — Ну, ну. Когда я захвачу ваши территории а потом и весь остальной мир, я сделаю нас, арийцев правителям. — без эмоции сказал Рейх. — Арийцы — это были индоевропейцы. С чего вы только немцев называете арийцами? — пытаясь съязвить ответил. — Не тебе меня учить. — разозлившись сказал фриц и сильно ударил Совета по лицу, да так, что он харкнул кровью. — Может быть, ты тихо расскажешь нам о планах твоих союзников и как они направят свои войска? — без эмоции спросил Тройка. — Мечтать не вредно, нацистках псина. — и я сразу же получил за это удар в живот, опять выкашляв кровью. — Не хочешь по хорошему, будет по плохому. — Сразу после этого, фюрер достал чёрный, кожаный кнут и ударил меня ей несколько раз. — Расскажешь или нет? — Нет! — Ну как хочешь! — и после этих слов, меня опять ударили несколько раз. Он также попадал по открывшимся ранам, от чего боль была ещё сильнее. — Кстати, какая у тебя группа крови? Нужно будет собрать немного на всякий случай. — Чтобы ты переливал их своим солдатам? Только через мой труп. — ответил я. Силы заканчивались, я еле держался. Нет. Нельзя отключаться, нужно продержаться, не поддавайся ему. — Ты не понял, если ты продолжишь меня злить, то такими темпами потеряешь много крови. А времени тестировать и искать донора может и не хватить. Ну так что? — без эмоции сказал он. Выбора нет, в его словах доля правды, ведь мне нужно продержаться здесь. — Четвёртая отрицательная. — Надо же, самая редкая группа крови, вот и отлично. Завтра я зайду ещё и надеюсь, ты расскажешь всё что мне нужно. — выходя из камеры, напоследок сказал немец. После этого я не выдержал и отключился.       Я снова проснулся. Осмотрелся. Всё ещё в этой камере, значит не сон. Всё тело сильно болело, руки и ноги затекли, ещё и пить хочется. Пока что я решил просто ждать, но где-то через час услышал шаги. Они слишком грубые и быстрые, это точно не Рейх. Да и по звуку понятно что идёт не один человек. Перед камерой показался два немецких солдата. В руках один из них держал поднос с водой и едой, а рядом с ними стоял, как я понимаю врач. Видимо пришёл взять обещанную кровь. Дьявол! — СССР. Будьте добры не делать опрометчивых поступков, а иначе.(он сказал это на немецком, но для вас всё будет на русском) — сказал один из солдат и поставив поднос с едой, направив на меня, дуло автомата. Чёрт! Если бы здесь был только один вооруженный солдат, я бы смог выбраться. Рейх, эта чертова псина всё просчитала. Один из солдат держал меня на прицеле, а другой стал снимать кандалы. Когда же он их снял, я вздохнул с облегчением. Как же сильно у меня болели руки, я не чувствую и не вижу свою спину. Наверняка там творится кровавое месиво. Конечно, я же в одних брюках, а Рейх неслабо надо мной поработал. Врач подошёл и стал сперва обрабатывать серьезные раны, а солдаты стояли с автоматами. Врач хорошо поработал, но было видно что ему приказали оказать минимальную медицинскую помощь. Сразу после обработки, он взял у меня приличное количество крови, но не смертельную. После этого втроём покинули камеру, не забыв закрыть камеру на ключ. Я сперва не хотел есть их еду, но выбирать не приходилось. Если захочу сбежать, мне нужны силы. Утолив голод и жажду, я остался сидеть и ждать, а вот чего, сам не знал. Кандалы сняли только с рук, а вот ноги до сих пор были прикованы и длины цепей не хватало чтобы дойти до двери камеры. Делать было нечего. Через полчаса пришёл солдат и забрал пустой поднос.       Я сидел и думал о детях. Как они там без меня? Я не видел их, целых полгода. Наверное сильно скучают, особенно малышка Беларусь. А вот Россия наверняка сильно вырос, ведь ему уже 13 лет, переходный возраст всё таки. Эх. А остальные дети? Казахстан, Финляндия, Эстония, Латвия и другие. Как они там? Из-за того что задумался, я не сразу заметил как в камеру вошёл Рейх. Этот Чертов нацист улыбался. Ему явно нравилось всё происходящее, или он что-то задумал? — Ну как? Готовы говорить? — спрашивал фриц. — А не пойти ли тебе нах... — я не успел договорить как меня перебили. — Эй. Не смей так выражаться! Я так любезно с тобой обошёлся, а ты? Как некрасиво. — язвит собака сутулая. — Ты и так знаешь что я тебе ничего не скажу. Так что, можешь не стараться. — ответил, лишь бы тот отвалил. — А я постараюсь. Мои пытки тебе понравятся ведь я в этом хорош, обещаю. Ах да, я знаю как тебе нравится эта уродливая шапка, поэтому, на. — сказав это, он кинул мне мою шапку-ушанку. — Не боишься что я что-то спрятал внутри? — спросил пытаясь проверить его и надев шапку обратно. — Уже всё проверили и нашли все шпильки, булавки и скрепки, пару мелких ножей тоже. — ответил он без эмоции, черт, нашли значит. — А теперь, пора переходить к допросу. — со страшной улыбкой проговорил немец. Она была похожа на те улыбки, которые показывают маньяки при разделывание свои жертвы. У меня аж мурашки прошли по телу. Я никогда не видел у Рейха такого выражения лица и дальше, начался ад.       Нацист был прав, он явно хорош в пытках. Какие только он на мне не использовал. Сперва бил кнутом и на открытые раны посыпал соль. Под ногти, засовывал по несколько иголок, связывал обе мои руки и растягивал их в разные стороны, пока я не кричал от боли и ещё много чего. А чтобы я не потерял сознание, обливал меня ледяной водой и опять по новой. Так он мучил меня несколько дней, может недель или месяцев? Я сбился со счёта и не знал, сколько я здесь нахожусь.       В один день мне повезло. Рейха вызвали по какому-то важному вопросу и его не будет несколько дней. Можно отдохнуть и восстановиться. Осмотрев себя я усмехнулся. На мне нет живого места. Ещё больше шрамов и ран появилось на теле. Кстати, какое сегодня число? А какой месяц? Чёрт. Я такими темпами, с ума сойду, нужно что-то делать, тут я заметил движения в противоположной камере. Я захотел посмотреть поближе, но кандалы на ногах не позволили близко приблизится, да и тело моё не в лучшем состоянии. Но мне этого хватило, чтобы я рассмотрел того, кто лежал в другой камере. Это был настоящий ужас. В камере я увидел мужчину в смирительной рубашке, полностью пропитаний кровью. Обе его руки были связаны спереди, ноги, как и мои, прикованы кандалами. А на голове была железная маска. На шее также была цепь, которая не позволяла нормально двигаться. Смотря на него, я понимаю что я ещё легко отделался. Что же это за заключённый, раз его так сильно ограничивают. Настолько, что даже солдаты кормят его с руки и совершенно не развязывают. Мне вдруг стало интересно. Обычно, я бы не обратил на него внимания, но меня не покидало чувство, что он как-то связан с Рейхом. Я решил с ним поговорить. — Эй! Эй! Ты в маске! — звал я его, но он не реагировал. Я решил позвать его ещё громче, только тогда я услышал звон цепей. Видимо услышал и зашевелился. — Ты кто такой? — в ответ я услышал стук. Он бил железной маской по стене. — Ты можешь говорить? — опять стук. — Если ты меня слышишь, стукни два раза, если нет, один раз. — на удивление, я услышал два стука. Хорош, значит он меня слышит и понимает. — Я буду задавать вопросы, ответ «да», стучи два раза, ответ «нет» один стук. Ты понял? — в ответ два стука. — Можно, для начала я буду звать тебя Маска? — два стука. (да). — Ты можешь говорить? — в ответ один стук. (Нет) — Ты здесь долго? — два стука. (Да) — ты здесь месяцы? — один стук(нет). — ты здесь несколько лет? — два стука(да). — Два года? — один стук(нет) — Три года? Четыре года? — один стук(нет) — Пять лет? — два стука(да). И я ужаснулся. Провести здесь целых пять лет и при этом сохранить рассудок. Это наверное кошмар наяву. Я решил продолжить задавать вопросы. — Ты знаком с Третьим Рейхом? — два стука. (Да) — Знаешь как выбраться? — один стук. (Нет) — Ты немец? — два стука(да). Странно, с чего бы Рейху держать в плену своих. Возможно ли, что он сопротивлялся? — Ты протестовал против войны и тебя заключили? — два стука(да). Я понял что он нам не враг, несмотря на то что он немец, чувствовал что ему можно доверять. Нужно поскорее найти выход отсюда. Так, в течении нескольких дней я задавал заключённому напротив вопросы. Но особо ничего полезного узнать не удалось. То что он не может говорить, сильно ограничивает информацию которую я могу узнать.       Вдруг я услышал шаги. По одному лишь темпу и скорости ходьбы я понял. Это был Рейх. Он остановился и на моё удивление, вошёл не в мою, а в камеру напротив. Оттуда он стал обращаться, ко мне. — СССР, я так понимаю, ты подружился вот с этим? — показывая на Маску спросил немец, я решил промолчать. — Твои вопросы и его стуки, слышны прямо у входа. Ай-Ай-Ай. Как не хорошо. — явно что-то задумав сказал фриц. — Неужто ты хочешь меня разозлить? — уже смотря на Маску проговорил нацист. — Забыл что будет, если будешь мне противиться? Хочешь, чтобы я убил твоего сына? — и тут Маска всполошилась, всё время звеня цепями и я слышал жалобное мычание. Мне сразу стало больно на сердце, не знаю почему, но мне стало очень больно. — Запомни вот что, если будешь отвечать ему, я убью твоего сына прямо у тебя на глазах и оставлю его труп гнить, прямо рядом с тобой. Как ты там отвечал? Стукни два раза если ты понял. — зло говорил ариец, в ответ получив два стука, означающий «да» и я услышал всхлипы со стороны Маски. Он плачет. — Вот и хорошо. Дальше Рейх вышел из его камеры и направился уже ко мне. — У меня сейчас очень хреновое настроение, поэтому отдуваться будешь ты. — это было последнее что я услышал, перед тем как начались пытки. В конце концов, я потерял сознание.

Конец POV СССР