Встречи августа

      Юкино идёт с вечеринки, устроенной его друзьями. Его слегка покачивает в стороны, но, в целом, все ещё держится в пределах тротуара. Сентябрь уже на пороге, это ощущается дуновениями холодного ветра, лишь ему ведомыми путями забирающимся под куртку. Стылый дождик мочит голову, словно укоряя в чём-то.       Остановившись, Юкино поднимает взгляд от тёмного асфальта и смотрит перед собой. Сумерки сгущаются, грузные облака лишь добавляют мрачности. С некоторым страхом молодой человек смотрит на улицу, по которой, кажется, бредёт уже несколько часов, хотя он уверен, что вышел вот только что. Всё кажется подозрительным и слегка ненастоящим.       «Та не, — думает Юкино, — устал просто. Выпил. Надо было такси вызвать. Ну ладно. О, — мысли путаются, перед глазами всё становится неясным и молодому человеку приходится прилагать больше усилий, чтобы сконцентрироваться, — вон мастерская дядюшки Аки».       Дядюшка Аки, к которому тут же спешит Юкино, ремонтировал часы, а бесхозные ещё и продавал. В его небольшом заведении их имелось превеликое множество. Они висели на стенах, стояли на полках, а некоторые — на полу. Самые-самые разные.       Пройдя метров триста и споткнувшись пару раз, Юкино замечает, что дверь не заперта, и полоска света выползает на улицу, приглашая зайти. Именно это он и делает.       — Здравствуйте, дядюшка Аки, — бодро произносит он и вытирает с лица влагу, чуть склонив голову.       В ответ тиканье часов.       Юкино резко поднимает голову и непонимающе смотрит туда, где обычно сидит Аки.       Не сразу до молодого человека доходит то, что он увидел. Перед ним в многослойном кимоно, что достает до пола, сидит непонятное существо. Над ушами за черные волосы держатся крупные заколки-бабочки, синие, как море. А с рукавов на Юкино смотрят два красных глаза.       Забыв, зачем зашёл сюда, молодой человек роняет свою небольшую сумку и шёпотом произносит:       — Вот это я допился, дядюшка Аки. Я, честно, немного пил.       Существо улыбается маленьким ртом, обнажая острые зубки. В пустых глазах, цвета болотной тины, нельзя различить эмоций.       — Называй меня Итимацу, — наконец говорит существо ни на что непохожим голосом, — более того, дядюшки Аки никогда не было.       Итимацу берет чёрный веер с белой полоской и коротко обмахивается сам, а после стоящие рядом песочные часы. Песок в них практически ссыпался.       — Это твои часы.       Юкино ничего не понимает и чувствует ужасную слабость. Чтобы не упасть, он цепляется за витрину, в которой стоят починенные часы.       — Скажите ещё, что я умираю, — бессильно и дёргано говорит молодой человек.       — Именно этим ты и занимаешься, — невинно улыбается Итимацу.       — И, и что это всё? — взволнованно восклицает Юкино.       Итимацу кивает головой.       Чувствуя, как рыдания и сожаления о чем-то подкатывают к горлу, Юкино внезапно бросается к дверям, но практически сразу же падает без сил и тянется рукой к прохладному воздуху и мокрым листьям на сыром асфальте, но они далеки как никогда.       Из верхней чаши часов в нижнюю ссыпается остаток горстки золотого песка, и Итимацу в последний раз обмахивает их чёрным веером с белой полоской.