Найти её

Сасори сам не заметил, как задремал, и потому резко подскочил на кровати, когда на столе, заваленном рисунками начал надрываться сотовый. Чертыхнувшись, парень, забыв про маску, подорвался в направлении громких раздражающих звуков, но запнулся о собственные ноги и неслабо приложился головой о стул. Уже сидя на полу и потирая ушиб, он сорвал маску и глубоко вздохнул, поскольку телефон продолжал трезвонить, но теперь к нему присоединился и дверной звонок. Сасори поднялся и безошибочно нашел мобильник под бумажными листами. Даже не взглянув на дисплей, красноволосый, направляясь к входной двери, поднес трубку к уху и недовольно поморщился, услышав на другом конце возмущенные вопли Дейдары, по содержанию которых было ясно, что в дверь названивал тоже он. Щелкнув замком, Акасуна направился в сторону ванной, бросив на ходу уже скидывающему кроссовки Цукури: – Поставь чайник, я в душ, – и поспешил скрыться за дверью, ибо в следующее мгновение его слуха достигло возмущенное: – Эксплуататор! – но, судя по звону посуды, блондин решил проявить милосердие и заняться ланчем. Сасори появился на кухне через десять минут, вытирая влажные волосы полотенцем. – Слышь, Ромео недоделанный, – Дей уже устроился за столом и сосредоточенно орудовал вилкой. – Я узнал, как ее зовут, – и ехидно улыбнулся, откусив сразу половину сосиски. Красноволосый, едва успевший присесть, резко поднял взгляд, встретившись с хитро прищуренными синими глазами на сосредоточенно жующем лице. И только собрался выяснить подробности, как вредный Дейдара отрицательно помотал головой, чуть не попав длинными волосами себе в тарелку: – Я тебе ничего не скажу, – пробубнил он, – пока не наемся. Акасуна скрипнул зубами, но, зная его характер, смирился и принялся за еду, продолжая сверлить взглядом нагло ухмыляющегося друга, которому все это, видимо, доставляло немалое удовольствие. Ланч прошел в тишине, нарушаемой лишь звоном вилок да шумным дыханием парней. Цукури словно нарочно жевал все медленнее, потом неторопливо пил кофе, перед этим долго роясь в навесных шкафах в поисках конфет или печенья, на что хозяин жилплощади ядовито поинтересовался: – Что, решил под Учих закосить? Блондина аж всего перекосило от упоминания братьев, каждого из которых он несколько недолюбливал, зато простимулировало закончить поиски на первом попавшемся печенье. И Сасори с неким злорадством отметил, что это было самое нелюбимое Деем миндальное. Наконец, допив кофе и трижды подавившись злополучным кондитерским изделием, парень был готов осчастливить друга добытой информацией. К этому моменту они уже успели перебраться в комнату, заваленную портретами и набросками той самой девушки, что за несколько дней практически свела с ума самого, казалось бы, адекватного человека в их компании. Акасуна сел на стул и сложил руки на груди: – Я внимательно тебя слушаю, – внешне спокойный вид красноволосого никак не сочетался со звенящим от напряжения голосом. – Что ты узнал? – Ее зовут Харуно Сакура, – начал Дейдара, подняв с пола один из рисунков. – Она лучшая подруга моей Ино, – тут его лицо расплылось в мечтательной улыбке. – И у нее розовые волосы. – А? – не понял Сасори. – Почему розовые? – Ну, это ты у нее сам спросишь, почему она их так красит. Мне-то откуда знать? Эй, Сасори! Акасуна, мать твою! Но художник его уже не слышал, мысленно примеряя к образу, прочно обосновавшемуся в его мыслях, розовую шевелюру. Было очень подходяще. Нежный оттенок лепестков цветущей сакуры, в честь которой ее, видимо, и назвали, окончательно покорил его сердце. – …твою! – наконец-то Цукури удалось достучаться до витавшего где-то в радужных мечтах Сасори. – Если хочешь ее увидеть, то сегодня в три они устраивают шопинг в новом торговом центре. Акасуна бросил взгляд на часы. Двенадцать. У него в запасе еще три часа. – Но у меня есть и плохие новости, – окончательно вернул его на землю блондинистый товарищ. – Младший Учиха, как и говорил Итачи, буквально преследует ее с той самой вечеринки, – холодный взгляд карих глаз ясно выразил, что думает их обладатель по поводу каких-то там соперников. – И пару лет назад она сама за ним бегала. А вот услышать подобное было не слишком приятно, однако его главное и единственное воспоминание о ней не только грело душу, но и тешило самолюбие. Ведь она сама пришла к нему, и это именно он, Сасори, был у нее первым. И он приложит все силы, чтобы остаться единственным. А мелкий Учиха может катиться куда подальше и, желательно, с максимальной скоростью. – Моя тоже раньше вокруг него увивалась, – с каким-то маниакальным наслаждением протянул Цукури. Сасори усмехнулся. Кто бы сомневался, что утереть нос Саске было одной из навязчивых идей блондина, дико бесившегося, когда его сравнивали с девушкой, а младший брат Итачи делал это постоянно. И если Итачи внушал Дею хоть какое-то уважение, Тоби веселил и не давал скучать, то с Саске у них была взаимная непереносимость с первого взгляда, что оба и демонстрировали при каждом удобном случае. К счастью окружающих, такие случаи выпадали нечасто, иначе оба уже давно бы загремели или в полицейский участок за нанесение тяжкого вреда здоровью, или в больницу, получив этот самый вред. – Кстати, – Дейдара снова вывел Акасуну из раздумий. – Твой ненормальный братец встречается с одной из ее подружек, – сообщил он. – Ты имеешь в виду Гаару? – удивленно переспросил красноволосый. – Никогда бы не подумал, что у него будет девушка, – усмехнулся он. – То, что он тогда сломал тебе руку, еще не делает его ненормальным. Тем более ты сам был виноват. К тому же ты старше, а, значит, должен быть умнее. А то ведешь себя как маленький избалованный засранец, – наставительно произнес Сасори, испытывая некое садистское удовольствие при виде того, как гневно краснеет Цукури. От гневной тирады его спас телефон блондина, пропищавший какую-то ванильную песенку о любви. Дей смутился и быстро выскочил из комнаты, доставая мобильник из заднего кармана джинсов. Художник усмехнулся и присел на корточки, чтобы собрать разбросанные портреты. – Сакура… – беззвучно прошептал он, поглаживая кончиками пальцев нарисованные губы. – Цветущая вишня… – он сложил рисунки в папку и присел на стул, мечтательно прикрыв глаза. – Тебе очень подходит твое имя, Сакура. Из раздумий его в очередной раз выдернул голос блондина: – Сасори! Хватит дрыхнуть! Давай собирайся, а то уведут твою вишню, – красноволосый открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть летящую ему в лицо футболку, но слишком поздно, чтобы как-то отреагировать. – Шевели конечностями, нас остальные заждались уже. – С чего вдруг? – парень невозмутимо оделся и отправился на поиски сотового. – Ну, извини, забыл сказать, что меня за тобой послали, – донесся нисколько не раскаивающийся голос Дейдары, можно было смело утверждать, что тот еще и нагло ухмылялся. Акасуна закатил глаза, другого он, в принципе, и не ожидал. – Ну, что еще можно ждать от блондинки, – издевательски произнес он, застегивая на запястье часы. – Так ты идешь? – поймав в зеркале возмущенный взгляд друга, он не удержался от шпильки: – А тебя с твоей Ино за лесбиянок не принимают? – Сука! – выкрикнул Дей, выбегая вслед за Сасори на лестничную клетку. До него донеслось веселое: – Дверь закрыть не забудь! – и хлопнувшая дверь подъезда. Дейдара вернулся в прихожую, матерясь в лучших традициях Хидана, схватил висевшие на крючке ключи и снова вышел в подъезд. Заперев дверь, он решил, что ключей это наглая красноволосая сволочь не получит, пока не откупится чем-нибудь очень недешевым. И мстительно улыбаясь, блондин вышел из подъезда в уже весьма приподнятом настроении.