Найти её

Сасори бережно прижимал к себе худенькую фигурку. С замиранием сердца он разглядывал тонкие черты, запоминая, и невольно сравнивая с тем образом, что преследовал его последнее время. Похожа. Очень похожа. Конечно, не портретное сходство, но в то же время легко и безошибочно узнаваема. Харуно Сакура. Вне всяких сомнений, это была именно она, та самая девушка, что пленила его воображение своей таинственностью. Ну, и, скажем прямо, секс с ней был просто потрясающим. Акасуна слегка усмехнулся своим мыслям: кто о чем, а он о сексе. Но его мысли тут же перескочили на одного заносчивого малолетнего ублюдка, который посмел тронуть его девочку. – Черт! – выругался он себе под нос, плутая по техническим лабиринтам. – Если с ней что-то случится, я его убью, – парень вновь посмотрел на Сакуру. На бледной шее уже наливались красно-синим оставленные Учихой засосы, выглядевшие как настоящие синяки, что также отпечатались на ее запястьях. Сасори заскрежетал зубами, и шансы Саске дожить до совершеннолетия начали стремительно сокращаться. «Только бы с тобой все было в порядке!» – проносилось в голове у красноволосого, когда его взгляд снова и снова падал на бледное лицо. Однако, несмотря на столь непрезентабельный вид, дышала девушка спокойно и размеренно, и лишь неожиданно темные ресницы чуть трепетали, предвещая скорое пробуждение. Сакура действительно балансировала на границе между сном и явью. Перед ее мысленным взором мелькали, причудливо перемешиваясь, наиболее яркие моменты ее не такой уж и долгой жизни. Основная масса образов была связана с ее очередной безответной влюбленностью. Нет, ну, в самом деле, разве может такой красавец, к тому же взрослый и самостоятельный, обратить свой взор в ее сторону? Хотя все друзья наперебой убеждали, что она удивительно похорошела за последний год, сама девушка так совсем не считала. Однако поведение Саске заставило задуматься на этот счет. Вспомнив про Учиху, Харуно вздрогнула, открыла глаза и сразу же их зажмурила. Тело отозвалось тупой ноющей болью в затылке и запястьях, к тому же ломило виски, и немного побаливала шея. Оценив свое состояние как «не смертельное», она снова, на этот раз медленно, открыла глаза, и все вокруг потеряло значение. Сасори застыл на месте, едва тело Сакуры вздрогнуло в его руках. Он задержал взор на ее зажмуренных глазах и через мгновение был вознагражден пронзительным взглядом светло-зеленых отражений души. И от того, что он увидел в их глубине, его когда-то холодное сердце пропустило пару ударов и сорвалось на бешеный ритм, заставив на мгновенье задохнуться от осознания реальности. Вот он, Сасори, держит на руках ее, Сакуру. Ту самую. Словно ураган ворвавшуюся в его размеренное болото, по нелепому стечению обстоятельств называемое жизнью. Его вялое существование, сейчас он это ясно понял, было расцвечено яркими огнями фейерверков благодаря этой маленькой Цветущей Вишне. Он молча вглядывался в ее глаза и почти физически ощущал, как его душу, похожую на пыльную тряпку, обдувает свежий ветер, заставляя подниматься в полный рост, раскидывать руки в стороны и громко смеяться от счастья. Словно у брошенной марионетки любовно расправляют перепутанные нити и вновь радостно начинают ею играть, давая возможность вернуться к горячо любимым зрителям. Облегчение, радость, счастье, затопившие обычно спокойного и расчетливого Акасуну, в одно мгновение дали ответ на все скопившиеся у разума к сердцу и душе вопросы, когда он понял, что с ней, его личным наваждением, все в порядке. А Сакура, не смея отвести взгляда от серо-карих, как палочки корицы, глаз, в которых вспыхивали золотистые искры, что придавали теплоту и делали их обладателя до невозможности красивым, внутренне сжалась в ожидании приговора. Она боялась даже предположить, что может означать их встреча, согласно выдвинутому ею же самой условию. И потому для девушки было полнейшей неожиданностью, когда парень крепко прижал ее к себе и буквально выдохнул: – Люблю… Харуно было дернулась, но осознав, ЧТО только что прозвучало, едва снова не рухнула в обморок. Однако связь с реальностью потеряна так и не была, и руки, покрытые синяками, вцепились в его футболку. Сакура уткнулась лбом в сильное плечо и судорожно пыталась отдышаться. Сасори коснулся губами ее светло-розовых волос, вдохнул легкий аромат малины, исходивший от них, и, сделав шаг назад, прислонился спиной к стене, поскольку отпустившее его внезапно напряжение заставило ноги просто подкоситься. Прикрыв глаза, он сполз вниз и удобно устроился прямо на полу, прижимая к себе стройную фигурку и лишь немного ослабив объятия. Сакура слегка отстранилась и подняла глаза на умиротворенное лицо. Разглядывая правильно очерченные губы с чуть приподнятыми уголками, темные, пушистые ресницы, больше подошедшие бы девушке, светлую кожу, она в которой раз ловила себя на мысли, что Сасори не просто красив, а скорее похож на сказочного принца, куда там Учихе с его вампирской бледностью. Девушка обняла его за шею и, приблизившись к самому уху, тихонько произнесла: – Спасибо за все. Выбравшись из ослабевших объятий, она поднялась и, придерживаясь рукой о стену, направилась прочь. Одно дело испытывать безответные чувства к кому-то, получая мазохистское удовольствие от собственных терзаний, и совсем другое, когда эти чувства разделяют, когда, казалось бы, никаких препятствий счастью не наблюдается и можно с головой окунуться в любовь. Человек привыкает страдать и просто не в состоянии поверить, что все стало настолько безоблачно, он ищет подвох. Вот и Сакура, много лет мучаясь сначала от своих чувств к Саске, потом к Сасори, оказалась попросту не готова к тому, что любовь может быть взаимной, и потому попыталась скрыться с места преступления. Однако Акасуна был совершенно иного мнения. Разве для этого он как полный идиот изливал душу перед друзьями, три дня не находил себе места, завалил половину квартиры ее портретами, чтобы позволить ей так просто смыться? Ага, сейчас, разбежался. К тому же мелкий Учиха вряд ли с первого раза усвоил полученный урок. – Сакура, – окликнул он, поднимаясь на ноги и направляясь к застывшей девушке. – Куда-то спешишь? Его руки обхватили ее, снова прижимая к твердой груди, и ухо обожгло его дыхание: – Почему именно розовый? Харуно ждала чего угодно – угрозы, просьбы, шантаж, какие-то обещания, претензии, в конце концов, – но не вопрос о причинах выбора столь странного оттенка для своей шевелюры. Но именно это окончательно убедило ее в том, что Сасори принял ее, какой бы она ни была. Ему нужна именно она, его интересуют ее мысли и переживания, и движет им совсем не праздное любопытство, не желание разгадать очередную загадку. – Проспорила, – тихо ответила она. – А потом просто привыкла. – Тебе очень идет этот цвет, – парень потерся носом о ее шею. – Ты знаешь, как отсюда выйти? Девушка удивленно повернула голову и увидела хитрющую улыбку на лице парня, немедленно воспользовавшегося таким удачным моментом, чтобы нежно поцеловать чуть припухшие губы. Разительный контраст между поцелуями Саске и Сасори одурманивал, не хотелось никуда уходить, сама мысль о побеге казалась теперь чудовищной. Сакура высвободила руку и притянула его ближе, жадно отвечая. – Люблю тебя, – прошептал красноволосый, полностью разворачивая ее к себе и переходя на шею. Его нежные прикосновения словно стирали с ее тела чужие болезненные следы, девушка выгибалась и лишь крепче прижималась предмету своих грез. – Хочу тебя, – прошелестело из ее уст, на что Сасори усмехнулся, заглянув в помутневшие от страсти глаза: – Не здесь, хватит на сегодня экстрима, – и, подхватив ее на руки, заторопился к служебному выходу.