Проклятые

      Хогвартс. Он оказался намного прекраснее, чем я себе представляла, и во многом отличался от Пантеи. Главным отличием была атмосфера. Не такая мрачная и напряжённая, а наоборот, была более дружелюбной и уютной. Я никогда не бывала дальше пределов школы или дома, поэтому все это казалось каким-то странным и даже диким. В то же время мне хотелось заглянуть в каждый уголок этого прекрасного места, осмотреть каждую его башню, но так как мы потеряли в дороге больше времени, чем предполагалось, изучение местных достопримечательностей пришлось оставить на потом. Когда мы выходили из повозки, нас встретил высокий, заросший мужчина. Представился как Рубеус Хагрид, просил называть его просто - Хагрид. Я привыкла, что Донован немного выше меня, все-таки он без десяти сантиметров два метра ростом, но идя рядом с Хагридом, чувствовала себя блохой. Он провел нас к нашим будущим комнатам.       - Вот, располагайтесь. Мальчики в этой комнате, девочки в этой. Чувствуйте себя как дома.       - Благодарю, Рубеус.       - Что вы, зовите меня просто - Хагрид.       - Конечно…Хагрид. - никогда не видела, чтобы Калахард с кем-то так вежливо разговаривал, тем более с прислугой. Тем не менее было видно, даётся ему это с трудом.       - Оставьте вещи в комнатах, у вас ещё будет время их разложить, - Его голос стал тише и приятнее и больше не резал уши. Мы стали заселяться. Комната была намного просторнее и ярче, чем в Пантее. На окнах висели плотные красные занавески с желтыми рюшами, да и вся комната была отделана в этих цветах. К тому же она оказалась многоместной, что было немного непривычно. Быстро окинув ее взглядом, я кинула чемодан на первую попавшуюся пустую кровать. Она находилась по правую сторону от входа возле окна. Девочки заняли оставшиеся. Дождавшись, когда все выйдут, в комнате осталась только Бетани.       - Решила снова отличиться, Блэк? - Я подняла на нее голову и непонимающе изогнула бровь, хотя прекрасно знала к чему она ведет.       - Не надоело строить из себя святую?       - Знаешь, сейчас не лучшее время…       - Не слишком ли много на себя берешь? Нарушаешь правила во благо других. Тебе-то с этого что?       - Тебе не кажется, что это не твое дело?       - Мне кажется, это ты вечно лезешь не в свое дело, – она издевательски хмыкнула. - Хотя у вас Блэков это в крови… Удивлена, как Калахард вообще на это согласился. Тебе ведь еще 17 нет? - не желая больше это выслушивать, я резко подошла к ней почти вплотную и приставила палочку к ее угольно - черным волосам.       - Ещё одно слово про мою семью, и будешь свою смазливую мордашку по кусочкам собирать. - явно не ожидая такого ответа, она дернулась, голова вжалась в плечи, а узкие глазки, напоминавшие мне лисьи, забегали из стороны в сторону, стараясь не встречаться с моими. Я крайне не любила применять силу и всегда пыталась разрешить конфликт словами, но не тогда, когда речь идёт о семье. Я немного отстранилась и с такой же издевкой, как и она, произнесла:       - На выход, Харпер… Ты же не хочешь, чтобы мы из-за тебя опоздали? Думаю, Калахарду это ой как не понравится. – Не желая оставаться со мной наедине ни секунды больше, она быстрым шагом направилась к выходу. Сделав пару глубоких вдохов, я вышла следом. Остальные, не теряя времени, уже становились в пары, образовывая колонну. Хагрида нигде не было. Донован был замыкающим и стоял один. Видимо его парой должна была быть Лотт. Я уже хотела встать возле него, но меня окликнули:       - Блэк! Пойдешь со мной. - Калахард стоял возле начала колонны и смотрел на меня своими сапфировыми глазами, дожидаясь, когда я подойду. Я развернулась и пошла к нему навстречу, чувствуя на себе взгляд брата. Проходя рядом с колонной, периферийным зрением пыталась посмотреть, кто с кем стоит. В конце Донован, перед ним Бетани и Эндрю, дальше Меган и Роберт, Эмбер и Коул, а возглавляли ее Оливер и Мэттью. Не считая Донована и Бет, ни с кем из них я раньше не общалась, даже имени не знала до вчерашнего дня. Я подошла к директору, и мы встали во главе колонны.       - Надеюсь никто не забыл, что он должен делать? - даже не смотря на ребят, я почувствовала, как они напряглись. – Хорошо.       Не теряя больше ни минуты, колонна двинулась вперёд. Черные в пол мантии развивались при каждом нашем шаге. Вдалеке уже слышался шум бурных аплодисментов, которые быстро утихли под велением голоса. У дверей в зал стояла колонна другой школы. Мы вовремя.       - А теперь наши друзья с Севера. Поприветствуйте гордых сыновей Дурмстранга и их наставника Игоря Каркарова. - огромные тяжёлые двери распахнулись, и они двинулись вперёд. Мы встали на их место, ожидая, когда объявят нас. Снова послышались бурные аплодисменты.       - А сейчас попрошу особого внимания… К нам прибыли наши старые друзья... - Мое сердце билось так громко, что казалось, его слышали все присутствующие. Я изо всех сил старалась не выдавать волнения. Сейчас мы должны предстать перед тремя крупнейшими европейскими школами волшебства. Малейших промах мог стоить нам нашей репутации.       - ...Пантеи и их руководителя - Сарифа Калахарда. - Двери вновь распахнулись.       На нас с нескрываемым любопытством смотрели множество глаз. Свечи, находящиеся под сводом зала и освещающие все помещение, потухли. Вместо них синим пламенем зажглись факелы по обе стороны зала. Нежно-голубое свечение стало исходить сзади меня. С разных сторон только и слышались удивлённые вздохи и восхищённые возгласы. Стоило нам приблизиться к директору Хогвартса, как свечи снова зажглись, а факелы погасли. Зал залился бурными аплодисментами, кто-то даже свистел.       - Альбус! Рад Вас вновь увидеть.       - Взаимно, друг мой. – он хотел было обнять Калахарда, но тот лишь крепко пожал руку директора и похлопал его по плечу. Рукопожатие вышло немного неловким и небрежным. Нас усадили за один из столов. Как я поняла из разговоров, стол был факультета Гриффиндор.       - Привет. Я Ли Джордан, а ты? - я обернулась. Рядом, протянув руку, сидел темнокожий мальчик с черными, заплетенными в дреды, волосами. На нем был красно - жёлтый шарф и черная мантия с эмблемой факультета. Я протянула руку в ответ.       - Мари. – помню, в газетах писали, что Сириуса видели в этих местах. Думаю, будет не лучшей идеей говорить свою фамилию направо и налево.       - Смотрите! – Мы обернулись. В зал вошли четыре мужчины, неся непонятную конструкцию, похожую на четырёхъярусную башню. Они поставили ее возле трибуны директора.       - Прошу внимания. Хочу сказать несколько слов. – Альбус дотронулся до конструкции. - Вечная слава!... Вот, что ожидает того ученика, который выиграет Кубок Четырех Волшебников. Но, чтобы победить, он должен выполнить три задания. Три! Чрезвычайно опасных, сложнейших задания. По этой причине министерство магии решило ввести новое правило. Объяснить его суть мы попросим главу департамента международного магического сотрудничества, мистера Бартемиуса Крауча. - Из-за стола, за которым сидели преподаватели и другие директора, вышел пожилой человек в безупречно выглаженном костюме. Пробор в его коротких седых волосах был идеально прямой, а узкие усы в виде щетки словно выровнены по линейке. Не успел мужчина подойти к Альбусу, как под сводом зала разразился гром, и начали сверкать молнии. Зал наполнился испуганными криками учеников. Через секунду пошел дождь. Этого только не хватало. Со стороны учительского стола в свод ударило заклинание, и гроза прекратилась. За учителями появился пожилой мужчина. Его лицо обезображено шрамами, а в место глаза стоял протез. Когда он передвигался, то сильно хромал.       - Черт! Это же Грозный глаз Грюм. - я прислушалась.       - Аластор Грюм? Мракоборец?       - Кто-кто?       - Охотник на черных магов. Половина заключённых Азкабана поймана им. Говорят, он в последнее время жутко злой. - что мракоборцу здесь делать? Мужчина пожал руку Альбусу, осмотрел наш стол, будто что-то выискивал, или кого-то, отошёл к стене и достал флягу из внутреннего кармана своего поношенного плаща грязного цвета. Сомневаюсь, что у него там Арсус. ( Арсус - традиционный напиток в Пантее, сделанный из ягод Арсы. На вид жидкость оранжево - огненного цвета, отдает облепихой, немного кислая на вкус.) Магистр вышел вперёд.       - Тщательно всё взвесив, министерство магии пришло к заключению, что в целях безопасности ни один ученик, не достигший семнадцатилетнего возраста, не может принимать участие в Турнире Четырех Волшебников. - со всех сторон стали доноситься недовольные возгласы учеников. Исходя из прошлого этого турнира, неужели они ожидали, что условия не изменят?       - ТИХО! - громко произнес Альбус, все тут же умолкли. Он дотронулся палочкой до башни, и та стала растворяться. За ней оказался кубок, источающий синее пламя.       - Это Кубок огня! ... Каждый желающий участвовать в турнире должен лишь написать свое имя на куске пергамента и бросить его в пламя не позднее сего часа в четверг вечером. Отнеситесь к этому серьезно... Для избранных нет обратного пути. С этого момента Турнир Четырех Волшебников начался... А теперь попрошу всех отправиться в свои комнаты, - он понизил голос. - Набирайтесь сил, они вам пригодятся. - ученики с шумом стали покидать свои места и выходить из зала.       - Блэк! Поднимайся. - голос Оливера прозвучал громко и с каким-то отвращением.       - Ты Блэк? - удивленно воскликнул Ли.       - Блэк? - по столу прошел шепот, многие стали вытягивать шеи, чтобы рассмотреть о ком речь. Делая вид, что ничего не произошло, я вышла из-за стола и направилась с остальными к выходу. По пути я встретилась взглядом с каким-то мальчишкой. Очки, темные волосы, зеленые глаза...шрам в виде молнии...Поттер!?       Через несколько минут мы уже были в комнатах. Я стала раскладывать вещи, некоторые девочки ушли мыться. Все готовились ко сну. Через час все уже лежали в кроватях и спали. Я лежала на спине, смотрела во тьму и все не могла уснуть. Думала о Лотт.. Как она? Рассказал ли Эван ей про то, что произошло? Признался ли Крис в том, что натворил? Думала о Сириусе. Что бы ему делать в этих местах? Может, он искал Гарри? Но зачем? Погрузившись в свои мысли, я не заметила, как уснула. Солнечные лучи били прямо в лицо. Я поморщилась. Вставать совсем не хотела, но всё-таки заставила себя сесть на край кровати. Я осмотрела комнату, девочки все ещё спали. Вот и настал этот день. С Днём рождения меня...

***

      За много миль от происходящих событий по ночным улицам Лондона, посильнее запахнув пальто, женщина шла домой после тяжелого рабочего дня в Больнице Св. Мунго. В воздухе чувствовалось приближение зимы, так что Илейн следовало бы задуматься о смене своего пальто на что-то более теплое. Но она не думала о холоде, не замечала его, мысли были заняты лишь тем больным мальчиком, которого уже две недели пытались вылечить от драконьей оспы. Как мать двоих детей она с особым трепетом относилась к таким пациентам. Вот она уже подошла к дому, вставила ключ в замочную скважину, дважды повернула, вошла в дом, наскоро повесила пальто и берет, потянулась к своим бордовым замшевым полусапожкам. На полу лежало письмо. Илейн на автомате подняла его, даже не посмотрев на отправителя, и положила на кофейный столик возле дивана, как делала это с остальными. Она пошла на кухню заваривать кофе, в подаренной давным-давно матерью медной турке. Кофе в ней получался более насыщенным и крепким и обладал особым ароматом. Вернувшись к дивану и сделав пару глотков, она хотела поставить кружку на столик, но задержала руку в воздухе прямо над письмом.       - Совсем про тебя забыла! – Илейн, отставив кофе, взяла его в руки и стала рассматривать. Небольшой конверт был запечатан круглой печатью черного сургуча, а надпись на нем была выведена аккуратным, почти каллиграфическим, почерком. Увидев отправителя, она осторожно разорвала конверт и достала содержимое. На листе пергамента, тем же почерком было написано:       Дорогая, мама. Надеюсь, что ты прочтешь это письмо, а не забудешь, как про некоторые другие, потому что, то о чем я напишу очень важно. Перейду сразу к сути. В этом году наша школа возобновила… – она читала, затаив дыхание. –

… с любовью твоя дочь. Мари Блэк.

– дочитав, Илейн вздрогнула и откинулась на спинку дивана. Она не знала, что чувствовать. Радость - за то, что ее детям выпал шанс поучаствовать в столь грандиозном событии, или страх – за то, что с ними может что-то произойти, но единственное чувство, в котором она сейчас была уверена - это гордость. Гордость за поступок дочери.       - Значит, я всё-таки правильно тебя воспитала… Будь осторожна, мышонок…