Грязь, в которой мы сидим, и Мы, в которых сидит грязь.

Есть вещи в мире, которые не объяснишь, как бы не старался. Ты можешь кричать, размахивать руками, бросаться с крыши, но человек, которому ты пытаешься донести какую-то умную мысль, словно парализован. Он просто не может понять. Не в силах. Ты распыляешься, а он моргает своими пустыми глазками и улыбается. И ты не понимаешь – то ли ты слишком глупый, то ли он слишком непонятливый. Все случилось несколько месяцев назад, когда я согласилась лететь в Италию вместе с сестрой и подругой. Тогда мы считали, что поездка на море - это лучшее решение за последнее время, которое нам довелось принимать. И если все проблемы, все наши проблемы, это огромный балласт, который тянет тебя ко дну, то море это спасительный буй, который помогает тебе держаться на поверхности и при этом не ощущать себя тем, что обычно всплывает. Когда на твои плечи со всех сторон падают какие-то неприятности, долги, проблемы, работа, ты постепенно начинаешь осознавать всю суть своего существования. Ты постепенно задумываешься, а на том ли ты самом месте, что уготовила тебе мать-природа? Или нет. Чем старше мы становимся, тем глубже утопаем в грязи. Тем все меньше ощущаем крылья за спиной, которые должны унести нас в нашу собственную сказку. Сказку, которую мы сочинили в детстве. Сказку, от которой давно отказались. Именно поэтому я люблю море. Когда ты качаешься на изумрудных волнах, крылья снова вырастают, выдергивая тебя из жижи на несколько суток. Но не забудь. Ничто не вечно. Я села писать эти строки только потому, что обещала осветить эту историю. Мир должен узнать правду. Пускай и несколько лет спустя. Лучше ведь поздно, чем никогда. Часто мы руководствуемся такими словами, откладывая свои важные дела в долгий ящик. Бегаем, что-то решаем, с кем-то разговариваем. А потом приходим домой, ложимся в теплую постель и говорим тихо самому себе: «Займусь этим завтра». И не занимаемся. Однако, моя лень тут совсем не при чем. Я долго размышляла над словами друга, которому дала клятву, словно решаясь на этот поступок. Сколько раз я набирала текст и вновь стирала его, закрывая крышку своего ноутбука. Сколько раз дрожащей рукой зачеркивала в тетради строки, хоть отдаленно упоминавшие события тех дней. Сколько раз я стояла возле зеркала и стучала в безмолвное отражение собственной комнаты. Все должно было быть не так… Вива стояла на балконе и курила длинную сигарету. В воздух поднялся запах жженого табака и ментола. Она смотрела на палящее солнце вдалеке и периодически приоткрывала пухлые губы, выпуская на волю струю дыма. В ее выгоревших на солнце волосах играли лучи уходящего пламенного светила, а на лице играла озорная улыбка. Послышался звук вибрации и ее карие глаза переместились на телефон, куда пришло новое уведомление, и ее цепкие пальчики разблокировали смартфон, набирая пароль с такой скоростью, что любой пианист бы позавидовал. Написал ее друг. Она не смогла удержать улыбку и тут же настрочила короткий ответ, спрятав телефон при моем появлении на балконе. - Опять «Пианино?»,- я точно знала ,что между этим ее другом и Вивой были отношения поглубже, чем она рисует окружающим, однако спорить не стала. «Пианино» - это долгая история. Так я называла ее друга Дейниса. Он проживал в другом городе, и расстояние до него было слишком огромным, чтобы Вива и Дейнис могли узаконить, так сказать, свои отношения. Не то, чтобы я не верила в отношения на расстоянии, однако всеми возможными способами старалась их избегать. Мне казалось, что любовь на то и существует, чтобы быть всегда рядом с любимым, однако в глубине души, понимала, что от подобного никто не застрахован. И тут уже не приходится выбирать. Напротив, наше сердце – огромный насос эмоций, которые генерируются, пожалуй, слишком странно и часто. Вот ты любишь человека, а потом резко понимаешь, что любишь совсем не его. Все это слишком сложно, чтобы назвать жизнью. Это любовь. В том городе когда-то проживала бабушка Вивы, и та ездила отдыхать туда каждое лето. Однако лет пять назад в там стало слишком опасно. Начались потасовки и неразбериха. Стали пропадать люди. И город из курортной провинции, стал запретным местом. Они перестали общаться, а вот летом снова нашли друг друга. Знаете, когда у девушки бывают те самые моменты. Она говорит всем друзьям, что это никто, мол, просто друг, а сама улыбается и краснеет, когда получает сообщение от этого «никто». А «Пианино», потому что, будучи находясь сейчас в Италии, мы распробовали слишком хорошо итальянское вино. И каждый вечер я устраивала концерт по заявкам и заставляла бедного Дейниса все это слушать по телефону, когда они с Вивой общались. По-моему, ему даже нравилось. Но это не точно. - Угу,- достаточно спокойно произнесла Вива, затягиваясь посильнее сигареткой. Она не понимала сама, чего хотела от жизни. То ли она хотела стать доктором, толи путешествовать по свету. Каждый раз девушка смеялась и улыбалась, говорила: «Все хорошо, все в порядке», и никогда не рассказывая, что у нее на душе. Со временем я начала понимать ее. Перестала лезть с навязчивыми вопросами, перестала допрашивать. Однако каждый раз оставляя на сердце тревогу и волнение, я словно давила саму себя. Тяжело смотреть, как страдает близкий человек. Я знаю. Она напоминала мне брошенного котенка, который сам себя воспитывал. Она и мать себе, и отец, и брат, и сват. Я знаю, что этой девочке пришлось в жизни слишком тяжело, возможно, именно поэтому она перестала говорить. Закрылась не только от мира, но и от самой себя. Она навязывала себе странные вещи, мысли, в которые сложно поверить нормальному человеку, давала верные советы, и , почти всегда, им не следовала сама. Она закрыла песочные глаза и тяжело вздохнула. -Ты видела Эир? Она все еще не вернулась? – я обеспокоенно посмотрела на уходящее в закат солнце и на постепенно опускающиеся сумерки. Было еще светло, однако Эир, моя старшая сестра, до сих пор не вернулась с пляжа. У нас было свое внутреннее расписание. До двенадцати дня мы загорали, затем возвращались в номер отеля, обедали и ложились спать. После четырех, когда солнце переставало так сильно палить, мы снова возвращались на пляж, принимая солнечные ванны, купаясь в море и играя в карты. Сегодня Эир решила полежать подольше и осталась на пляже, отпуская нас готовить ужин. Однако на часах было уже больше восьми часов вечера, а ее все не было. Я понимала, что она -самая умная из нас троих. Будучи моей старшей сестрой, она была старше меня и Вив на пять лет. Этот отрезок времени она заполнила изучением языков, работой и поиском себя. Для двадцати восьми лет, она была слишком наивной и романтичной. Однако совместно с ее мягкими чертами, она умудрялась совмещать занудство и эмоциональность. Рядом с ней, я никогда не могла вести себя, как взрослый человек. Хотелось «дергать за косички», наблюдая, как постепенно река выходит из берегов. Я делала это не специально. Знала, что она разозлится, но продолжала ее провоцировать, будто питаясь ее энергией и получая удовольствие. Не зря наша мама с детства называла меня энергетическим вампиром. Чтобы вы понимали, я обожаю свою сестру и готова за нее и огонь, и воду, и медные трубы пройти. Это самый близкий мне человек, которого я поддержу в любых ее начинаниях. Ну и какие братья или сестры не ссорятся? Покажите мне их и я скажу вам, что они пиз…врут. Несмотря на то, что мы были, как два урагана, которые вечно спорили и дрались, я понимала, что сходство наших характеров лишь поверхностное. Эир была мягкая и в то же время жесткая. Неудержимая интеллектуалка. Когда она училась в школе, поражала своими отметками, играла на фортепьяно, изучала языки. Она трудилась, училась и развивалась, в то время как я прожигала свою жизнь. Она -прилежная девочка со своими тараканами, а я - ее жалкая копия. Возможно, пиратская. Я училась хорошо, даже отлично, но делала это лишь для того, чтобы не разочаровать родителей после таких успехов старшей сестры. Я захотела стать врачом , только чтобы угодить родителям, я никогда не делала что-то для себя, а вот сейчас сижу у разбитого корыта и размышляю о смысле прожитой мною жизни. Я усмехнулась, и рука непроизвольно сжала перекладину балкона. - Она обещала прийти к семи, может решила задержаться? -Вив растерла окурок о стеклянное дно пепельницы и перевела обеспокоенный взгляд на меня. Я видела, что она волнуется, но старалась не подавать виду. Эир улетала из Италии на неделю раньше нас, поэтому ее самолет отправляется завтра. Именно поэтому она решила насладиться солнышком подольше. -Скорее всего просто решила подольше позагорать и еще пару раз искупаться напоследок, - отмахнулась я широко улыбаясь. В глубине души, зная о самостоятельности, ответственности и пунктуальности Эир, мне все же стало немного не по себе. И несмотря на то, что на улице была сумасшедшая жара, у меня пробежал холодок по спине. Вива не ответила ничего. Ее взгляд был устремлен вдаль, а рука предательски сжала железные перила лоджии. Я знала, когда она нервничает, но старалась не заострять на этом внимание. На секунду мне показалось, что погода резко изменилась. От жары не осталось и следа, а небо в одно мгновение заволокли тени. Резко обернувшись, я заметила, как из-за высокой горы вытекает черная, как смоль туча. В ней было что-то, что заставило нас отступить к стеклянному окну. На лице Вив засиял страх и ужас. -Астрид…- Вив произнесла мое имя настолько тихо, что под завывания ветра, который поднялся за считанные секунды, и его практически невозможно было расслышать. Однако я все прекрасно услышала. И почему-то от этого ее шепота мне стало жутко. Внутри все сжалось. Руки и ноги отказывались слушаться и мы, как парализованные стояли, какое-то время просто смотрели в эту черноту. Мне казалось, будто эта зловещая туча идет прямиком на нас. Она ползла по небу, будто какое-то чудовище, невиданный зверь, которого выпустили из клетки и вот он выплескивает свою злость на всех, кто попадется ему на пути. -Вив…-Так же тихо откликнулась я, хватая ее маленькую ладошку, - бежим. Она не стала спрашивать зачем и куда. Обе мы понимали, что эта буря, эта ужасная черная субстанция, размазанная по небосводу, застанет, если уже не застала, ничего не подозревающую Эир. Вы когда-нибудь испытывали страх? Я думала, что ни один раз. Однажды я потеряла ключи от дома, и мама выпорола меня собачьим поводком. Тогда я боялась мать. Однажды я украла у Аниты ( так звали служанку в доме маминых друзей) две монеты по пятьдесят центов, чтобы купить куклу, которая мне так нравилась. Я видела, как мама плакала. И я боялась, что разочаровала ее. Однажды я сказала Вив, что ее парень мудак последний и что больше мы не будем общаться, пока они не расстанутся. И я боялась, что потеряла друга. Однажды…Мне снился сон. Что-то вселилось в отца и оно хотело забрать Эир. И я держала. Держала ее в то время, когда пески ее засасывали. В тот момент мне было плевать, что будет со мной. Я должна была ее спасти. Я живу для этого. Это я точно понимала. Когда на небе пропадает солнце, мир разрушается.Тогда я боялась потерять сестру. Но никогда я не испытывала страха реальной потери. Мне снился сон. Мы бежали с Вив босиком по асфальту. Его неровная поверхность с выпирающими камушками резали кожу ног. Мы промчались через пальмовую аллею, свернули в заросли бамбука. Как это обычно бывает во всех фильмах, Вив, которая извечно страдала тем, что подворачивала ноги, споткнулась и полетела в грязь. Секунда. Она сжимает ладони в кулаки и ударяет со всей силы в лужу, заставляя тысячи ошметков грязи разлететься в разные стороны. Еще секунда. Я подбегаю к ней и поднимаю за руку. Еще. На ее глазах слезы. Травма была серьезной, но она продолжила бежать. -Астрид…-Она была чересчур серьезной. Ее слегка пухлые щечки содрогались от быстрого бега. Вив было больно. Я молчала. Понимала, что она мне хочет сказать. И поэтому не осмелилась произнести ни слова. -Астрид, а вдруг что-то случилось, и мы опоздали? – Вив вытерла щеку, по которой скатилась слеза жуткого страха и отчаяния. Она тоже впервые в жизни испытывала такой ужас. Я это поняла по ее глазам. -Успокойся, все будет хорошо…Она в порядке. Она умнее и старше нас, - я попыталась улыбнуться, поддержать и ее и себя. Я всегда улыбалась, когда на сердце боль, страх или отчаяние. Я где-то прочитала, что оно передается через эмоции другим людям и с тех самых пор, никогда не показывала своих настоящих чувств. Однако дрожь в голосе выдала мое волнение перед подругой. Всю оставшуюся дорогу до моря мы бежали молча. Багряное небо озарила вспышка молнии. Черная туча будто раскололась на две огромные половины, одна из которых преследовала нас. Вы знаете, бывают в жизни моменты, когда начинаешь верить в бога и во все сверхъестественную ерунду. Это был тот случай. Я не знала каким богам молиться. К кому обратиться, лишь бы с Эир все оказалось в порядке. Мы выбежали к набережной. Туча уже обогнала нас и подняла огромный ураган песка впереди. Люди бежали нам на встречу крича и вопя что-то по-итальянски, однако по интонации это было похоже на «спасайтесь, кто может!». Ветер был настолько сильным, что от домика спасателей, которые каждый день любезно меняли флаг с желтого на зеленый, оторвалась спасательная шлюпка и взмыв высоко в небо, плюхнулась далеко в море. Мы бежали вперед, стараясь закрывать руками лицо. Особенно глаза. От песчаной бури они слезились и жгли, однако мы шли дальше. С усердием вглядываясь в лица пробегающих людей, мы все больше и больше погружались в отчаяние. Эир нигде не было. Мы дошли до пляжа, бежать уже становилось невозможно, сопротивление ветра мешало двигаться вперед,туда, где оставили сестру около двух часов назад. Темнота, и только бушующие волны, которые поднимались все выше и выше заливали уже половину пляжа. -Астрид! - Крик Вивы и ее указательный палец заставили мой взгляд переместиться в ту сторону, где «выживала» в волнах та самая лодка, отброшенная ветром в море. Я прищурилась и мои ноги подкосились. Держась за борт посудины, едва-едва, из последних сил, Эир боролась с природой. Бросаться в воду сейчас -означало пойти на верную гибель. Однако этот факт нас не смутил совсем. Мы кинулись к берегу с разбегу ныряя в воду, уже успевшую стать ледяной. Тогда я не задумалась. Даже подумать не могла, что эта вода стала за считанные секунды ужасно холодной. Настолько, что сводило руки и ноги. Однако Эир держалась. Я не знаю как, но она держалась. Все тело цепенело от холода. Челюсть билась в конвульсиях. Еще немного. Эир, продержись еще чуть-чуть. Мы уже близко. Волны то накрывали нас с головой, заставляя захлебываться соленой водой, то отталкивали все дальше от лодки. Мы видели, что синие губы сестры уже переставали дрожать, а руки разжимали кусок лодки, который остался в ее руках после предыдущей волны. Держись. Если бы я могла закричать, я бы сказала ей, что все будет хорошо… Если бы я могла …я бы крикнула, что обязательно спасу ее… Если бы я могла…я бы сказала, что люблю ее… Руки моей сестренки разжались и она, словно сцена в Титанике, начала погружаться в воду. Мои зрачки дрогнули. О, если бы я могла ….я бы вернула время назад…Вива, которая подплыла ближе всего, нырнула под воду. Я следом за ней. Вив. Это маленькая девочка. У нее были круглые черты и привлекательный бюст. Добрые хитрые глаза, острый носик, как у ежика и ужасно заразительная улыбка. И сейчас эта девочка, которая до смерти боится глубины, нырнула в пучину леденящего ужаса. Она так боялась неизвестности, что постоянно плавала вдоль берега, а тут…она нырнула даже не задумываясь не на секунду. Я открыла глаза, продолжая погружаться под воду вслед за Вив. О, если бы я могла…я бы просила ее больше улыбаться. Вы когда-нибудь видели бледное…словно у фарфоровой куклы, лицо своей собственной сестры? Ее голубые глаза были открыты, и она… улыбалась. Ее охватывала черная морская пучина, утягивая в свое царство. Светлые волосы красиво разбросаны в стороны. Я клянусь…я плакала. Под водой, на огромной глубине…я схватила ее руку и бережно держа, потянула на себя. Вив схватила вторую. Мы всплывали. Только не умирай. Прошу. Что я скажу маме и папе, Эир? Ты спятила? Я плыла. Кислород начал кончаться и держать сознание и дыхание становилось чертовски сложно. Волны, с которыми мы так усердно пытались бороться били нас прямо по лицу, заставляя погружаться под воду и относя все дальше и дальше от берега. Мы не приближались к нему ни на йен. Из-за черноты, которая накрыла небо, я не понимала плывем ли мы в сторону или наверх. Силы оставляли нас. Уже было совсем не страшно. Внутри тебя, как и все вокруг,все становилось холодным и черным. Остатки сознания кричали, что еще не все кончено, что пора взять себя в руки, однако ни одна мышца в теле не работала. Все образумится, мы справимся. Мы выживем. Все будет хорошо…Мы будем вспоминать это и смеяться…Мы… «Спасите…» Я видела лицо Вив…Ее глаза были закрыты. Она держала Эир за руку. Я тоже держала Эир. Теперь я держала и Вив. Мы шли ко дну…В тот вечер я последняя закрыла глаза, отдавая себя морской пучине. Удар. Толчок. Боль. Темнота. «Если бы я могла…Я бы отдала вам свою жизнь…» Мне снился сон. Волны разбивались о крутой берег солнечной Италии. Солнце выглядывало через белые облака. От вчерашней катастрофы не осталось и следа. Мне снился сон. И в нем мне было холодно.