И вижу я во сне, как правлю Вестеросом

15.02 Доран Мартелл - Что значит «я приму его предложение»?! – Оберин не прекращал бушевать еще с момента получения письма от короля Джоффри. Ворон принес его в Солнечное Копье, и его брат прочитал его первым. – Мне гораздо больше нравились твои прошлые идеи. - Я же уже объяснял, Оби. – Доран задумчиво постучал по столу. За прошедшие дни он стал чувствовать себя гораздо лучше, вечные отеки исчезли с его лица и сейчас он уже не выглядел значительно старше своего возраста. Боль, сковывающая любые его движения, исчезла, благодаря чему он снова обнаружил у себя мышцы, а не только рыхлое слабое тело. – Джоффри предлагает мир. Место в совете, брачный союз для Арианны, головы Клигана и Лорха. – А еще избавление от боли. Не временное, как сейчас, когда тень былых мучений со временем снова возвращалась, медленно нарастая, а полноценное исцеление. Доран боялся возвращения этой боли. Боялся и активно искал причины согласиться на союз с Джоффри. Он сам прекрасно это понимал, но ведь эти причины действительно были? – Он знает и может гораздо больше, чем нам хотелось бы. – Доран встал, не чувствуя боли. Прошелся из стороны в сторону, наслаждаясь самой этой возможностью. – Иллирио подтвердил обстоятельства смерти Визериса. И смерть Дрого. Про то, что Дейнерис потеряла ребенка, он тоже намекнул в своем письме. Джоффри знал даже про то, что Ари когда-то прочла моё письмо Квентину! Он знал о моей девочке то, чего никто не знал, даже я, находящийся постоянно рядом. А что он еще знает? Или чего не знает, но может заставить поверить, что это именно так? - И ты веришь этому Ланнистерскому ублюдку? Может, Мопатис давно им куплен, а про письмо Ари проболталась какой-нибудь подружке и даже не обратила внимание на это. Где твоя осторожность, брат? Я рад, что ты избавился от боли, но кажется, что вместе с ней ты потерял все свои мозги! Какого демона ты покорно лезешь в львиное логово?! - Я лишился боли, чему очень рад. А что, если также он может лишить зрения, вкуса, слуха, голоса? Или, наоборот, усилить боль? – Над потенциальными возможностями короля Доран размышлял уже давно. Возможно, он слишком его переоценивает, но принц не решался рискнуть это проверить. – Да и эти сны... Они слишком реальны. Я чувствовал солнце на своем лице, чувствовал ветер в волосах. Чувствовал холод, когда Баратеон показывал мне события на Севере, и чувствовал жар от костров во славу Красного бога. И я чувствовал боль, когда уколол себя ножом. Время в этих снах длится очень своеобразно, порой за пару часов сна я наблюдал события, разворачивающиеся в течение нескольких дней. Что, если каждый сон он может превратить во многочасовую пытку? При желании, так можно любого превратить в безвольного безумца. - И ты так испугался его эфемерных возможностей, что отдаешься полностью в его власть?! Раз уж он тебя в задницу целует, лишь бы ты приехал в столицу, так может он и не может ничего? – Оберин тоже вскочил и начал нервно расхаживать по кабинету, как рассерженный скорпион. – Как раз в Гавани ты будешь полностью в его руках, и на твоей стороне уже не будет тысяч копий и сотен километров под палящим солнцем, которые придется пройти любой агрессивно настроенной армии. - Ему нужен Дорн. – О мотивах короля Доран тоже много размышлял. – Я верю, что он понимает, что Дорн не покорить силой. Дорнийцы не примут чужака, а Мартеллы или те же Айронвуды не станут послушными шавками для Железного трона. Поэтому он готов заплатить за нашу поддержку, и заплатить щедро. Брат короля женится на Арианне и будет жить здесь, так что о нуждах Дорна король всегда будет осведомлен. Ну и я в столице не позволю ему ущемлять наши интересы. - И как малышка Ари отнеслась к тому, что вместо стариков ты ей теперь предлагаешь безусого юнца? – Оберин наконец-то уселся обратно, закинув ногу на ногу и сально усмехнувшись. – Она, конечно, многому может научить королевского братишку, вот только малышка вроде предпочитает более мужественных партнеров. - Я ей всё честно рассказал. – Доран поморщился от комментария брата. Он не винил девочку, всё же юная плоть имеет свои потребности, но опыт Арианны лучше не обсуждать даже наедине. Не только в Красном замке повсюду есть уши и глаза. – И о несбывшихся планах, и о текущих. Она хочет поехать в Королевскую Гавань, чтобы завоевать себе короля, а не его брата. Но мальчик быстро вырастет, молодость пугает гораздо меньше старости. - Думаешь, Ари не сможет отбить блондинчика у рыжей дурочки? - У меня большие сомнения, что Джоффри женится на Сансе. Он наверняка оставит её при себе, отдаст кому-то из родни, но ему нужен брак с кем-то, кто может предоставить ему реальную силу. Не удивлюсь, если вскоре услышу о его браке с Тирелл. Дальнейший спор уже не был столь горячим. Оберин, хоть и не был согласен с его мнением, но хорошо знал своего брата и понимал, что тот не уступит. В деталях, вроде количества гвардии сопровождения и в конкретных участниках этого сопровождения, пришлось уступить, но основное решение – поездка в столицу – осталось без изменений. Доран и Арианна отплывут через седмицу, когда всё будет готово к длительному переезду. Клигана и Лорха король уже вызвал в Королевскую Гавань, так что они должны прибыть вскоре после появления Мартеллов в столице. Тогда же и пройдет суд над убийцами их сестры и племянников. Когда Оберин ушел, Доран продолжил перебирать списки важных вопросов и необходимых вещей, которые следует взять с собой в дорогу. Он не сказал брату то, что больше всего его волновало. Мартелл был практически уверен, что тот, кто сейчас является королем – не Джоффри Баратеон. И даже не Джоффри Уотерс, хотя слухи об инцесте в королевской семье уже добрались до принца. Доран не верил, что такие способности и умения можно было шестнадцать лет скрывать от всего столичного двора и многочисленных шпионов. Беседы с королем показали его достаточно эрудированным человеком и неплохим политиком. Он мало говорил прямо, зато делал достаточно прозрачные намеки, позволяя догадываться о его возможностях и осведомленности. Или создавая иллюзию этих возможностей – этого Доран тоже не исключал. Мог ли парень, пусть и талантливый, более десяти лет скрывать свои мозги, прикрываясь истеричностью, глупостью и жестокостью? И, самое главное, с чьей помощью он мог обрести такие необычные возможности? Принц подозревал, что под личиной Джоффри скрывается кто-то другой, родившийся за пределами Вестероса. Во снах, во время разговора, в речи короля иногда мелькали слова, незнакомые Дорану. Благодаря особенностям сна, он прекрасно понимал их смысл, но произнесены они были на чужом языке. Это точно не валирийский, с которым принц был неплохо знаком, и не гискарский. На язык Первых людей тоже не похоже. Вряд ли это был дотракийский, хоть с этим языком Мартелл был совершенно незнаком, но очень сомневался в существовании образованных дотракийцев, обладающих магическими способностями. А вот Асшай... Если Доран прав, у Арианны не получится очаровать короля. Неопытный юноша может не устоять перед его дочерью, но у взрослого политика явно будут другие приоритеты, нежели симпатичная мордашка жены. Зато, если король действительно не является Джоффри, можно будет не отказываться от планов по устранению Тайвина Ланнистера. Нужен ли для такой подмены личный контакт? Красный жрец появился в Королевской Гавани довольно давно, а исчез оттуда примерно в то же время, когда Джоффри изменился. Возможно, это никак и не связано, но всё же... Красный бог повелевает снами и тенями, Асшай хорошо известен своими заклинателями теней и сноходцами, тогда как в Вестеросе лишь на Севере еще живы рассказы о сновидцах. Да и северные сновидцы именно видели сны, а не ходили по ним, воздействуя на других людей. И насколько тяжело это провернуть? Король Вестероса – лакомая цель. Достоин ли таких усилий правитель не самого богатого региона? Особенно, если он добровольно готов сотрудничать? Принц надеялся, что асшайские маги не могут себе позволить тратить лишние ресурсы на подмену тех, кто и так готов их поддержать. Но всё же в ящике стола на самом видном месте останется лежать подробное письмо с предупреждением для брата, чтобы он ни в коем случае не совался в столицу, если его собственное поведение вдруг резко изменится. Особенно – если он сам начнет настойчиво приглашать Оберина в Королевскую Гавань. Брат никогда бы не отпустил его, знай он о всех рисках. Но не поехать и отказать в сотрудничестве было еще страшнее. Или он опять просто ищет причины, чтобы боль не возвращалась? *** Петир Бейлиш Мастер над Монетой раздраженно расхаживал перед окном в своей башне. С момента казни Старка всё пошло не по плану. Белобрысый ублюдок совсем вышел из-под контроля и начал представлять угрозу. Раньше его действия хоть и были неразумными, но их было легко предсказать, но после безумного ареста Паука всё изменилось. Этот поступок не предсказал даже сам Варис. По крайней мере, про то, что ему отчекрыжат ногу, он точно не подозревал. Сам Петир тогда с трудом сохранил лицо, ведь именно он своими намеками провоцировал Джоффри на казнь Старка. Варис как раз хотел сохранить жизнь Эддарда, но Мизинцу нужна была война между львами и волками. Получить в свои руки Сансу ему не удалось. Конечно, это был всего лишь один из вариантов его Плана, но всё же он был одним из самых привлекательных. Малышка так похожа на юную Кэт... И открывает дорогу к северной торговле, которую чересчур крепко держат в своих жирных пальцах Мандерли. Эти толстяки выпили немало его крови, подминая под себя контрабандистов и мешая его торговцам наживаться на пушнине и дорогом северном лесе. Статус Хранителя Севера (либо Спасителя и мужа сестры Хранителя, если сыновья Кэт протянут достаточно долго) позволит прижать проклятых водяных. Да и вероятность того, что он сможет поиметь и свою подростковую фантазию, и её дочь, приятно грела душу. Но в сложившейся ситуации Петир не решился даже заикнуться о своем браке с Сансой. Внезапно возникшую любовь короля не заметить мог только идиот, а Бейлиш им не был. И хоть королева была бы не против избавиться от неугодной девки, переходить дорогу королю Мизинец не рискнул. Арест Вариса показал всю жестокость белобрысого ублюдка, и Серсея вряд ли смогла бы ему помешать, пожелай он избавиться от неугодного. Возможно, потом бы высказала сыну свое неудовольствие, но покалеченному или вовсе убитому «обидчику» от этого будет не легче. А ведь как всё красиво должно было произойти! Ренли, благодарный Бейлишу за помощь с выездом из Королевской Гавани после смерти Роберта, подтвердил бы его статус в качестве мужа Сансы. Также за то, что он поможет гвардии Тиреллов проникнуть в город, а в особенности, в Красный замок, Петира тоже должна ждать награда. Да и с Тиреллами он сотрудничает не первый год, пусть запустить лапы в их экономику не удалось, зато старуха отлично оплачивает полученную от него информацию. При поддержке Кэт, благодарной за спасение дочери, а также Лизы, подавить недовольных северян будет не сложно, тем более война со львами должна поумерить их пыл. Если Лиза сделает всё правильно, то рыцари Долины будут самой могучей силой на Севере, и поддерживать она будет именно его. А уж информации о махинациях северян у него хватит, чтобы вполне законно убрать всех неугодных и поставить своих людей на хлебные места. Север, хоть и не самый дружелюбный регион, но он остается самым большим и может принести очень много золота. Много земли, которую можно раздать верным и продать богатым. Не ради самой земли, а ради статуса, который эта земля даст. В более комфортных королевствах каждый задрипанный хуторок и покосившийся острог кому-то принадлежит, а на Севере полно мест, где можно построить замок и получить звание ленника, а там и до лорда недалеко. Тем более что Хранитель Севера имеет право жаловать и рыцарство, и лордство. Пушнина, лес, меха, некоторые виды руды и камней – зная спрос во всех Семи королевствах, а также в Вольных городах, заработать на этом можно много. Прикормленных кракенов можно будет переключить с неугодных контрабандистов на охрану своих кораблей, а также более эффективно наводить их на эссоских торговцев. Да и сам Грейджой, получив больше корабельного леса, не откажется прижать пиратскую вольницу на Ступенях. Эх, столько возможностей рушится из-за одного ублюдка. Конечно, это далеко не единственный план Мастера над монетой. Его устраивала и победа Ланнистеров, и победа Тиреллов, и даже их объединение. Победа северян его тоже не пугала. Только приход к власти Станниса мог бы доставить проблем, но это слишком невероятный исход, и даже в таком случае он сможет неплохо устроиться в Эссосе. К этому давно уже было всё готово, но сбежать – значит потерять темп в Игре Престолов. А это вполне может привести к проигрышу в Игре, а значит - к смерти. Петир считал себя лучшим игроком, и не собирался допускать собственного проигрыша. Занять место Верховного Лорда – это минимум, которого он хотел достигнуть. Править Севером, Долиной или Речными землями – не суть важно, для каждого из этих вариантов он имел план, который собирался разыграть в том или ином случае. Начальные шаги могли привести его к любой из намеченных целей, а планы были гибки и постоянно корректировались в соответствии с обстановкой. Вторым по силе игроком Бейлиш считал Вариса. И вот, по прихоти мальчишки, игрок превратился в пехотинца под ударом дракона. Больше всего Мизинца бесил тот факт, что он так и не смог ничего узнать о судьбе Паука. Его утащили на нижний уровень темницы, около этой двери до сих пор дежурят Красные плащи, двое палачей с помощниками, писарь и сам Джоффри периодически наведываются в эту комнату. Но все они молчат! Ни шлюхи, ни деньги, ни даже флакон дорогущего зелья из Лиса, развязывающего язык, не помогли вытянуть ни слова о судьбе евнуха. Гвардейцы будто забыли, что охраняют самого Паука! Они ни разу не похвастались этим перед его лучшими девочками! А писарь? Он явно не просто так часами просиживает рядом с пленным евнухом, и должен понимать, что после фиксации таких сведений, которые может выдать Варис, ему точно не сохранят жизнь. Но он спокойно продолжает ходить в его темницу, даже не пытаясь как-то спасти себе жизнь или хотя бы обеспечить своих детей солидным наследством. Деньги он охотно брал, но внятно ответить ни на один вопрос не смог. «Я делаю свою работу. Пленник говорит, я записываю. Да, всё записываю. Он рассказывает о врагах Короны. У Короны много врагов. А пленник о них много знает. Что конкретно? Ну, они есть. Еще что? Их много. Да, пленник о них много знает. Конкретно знает о том, что они есть. А еще их много. Да, пленник о них много знает...» И так по кругу! Этот жирдяй еще удивился, когда его избили и отобрали деньги. С палачами и их помощниками получилось так же. Они не сказали ничего, что было действительно важно. Даже то, что одного из помощников, который был сыном палача, забили до смерти на глазах у его отца, не развязало ему язык! Он рыдал, твердил о том, что просто делал свою работу, но так ничего и не сказал по существу. Пришлось зачистить всю его семью, а доверенных парней, которые этим занимались, отправить с утренним кораблем подальше из столицы – слишком дурно пахла вся эта история, и Петир не рискнул оставлять засветившихся людей вблизи от Джоффри. Он и сам не чувствовал себя в безопасности рядом с королем. После ареста Паука он уже готовился сбежать, но потом всё же решил не торопиться. Бежать - значит упустить свой шанс. Уйти из большинства помещений в Красном замке он сможет без проблем, про город и говорить нечего. Городская стража им практически полностью куплена, так что угрозы стоит ожидать только от Белых и Красных плащей, хотя среди первых и вторых у него тоже хватало прикормленных ушей. Остается быть очень осторожным на Совете, а также постараться не оставаться наедине с королем и его гвардией. Теперь он будет готов к резким ходам Джоффри, так что не попадется в подобную ловушку. Лишаться привычных привилегий уж очень не хотелось. При этом сильно напрягало то, что шпионы и пташки Вариса никуда не исчезли. Они продолжали делать свою работу, отправлять сведения по отлаженным каналам связи, продолжали получать за это деньги и еду. Бейлиш так и не смог достоверно узнать, находится ли Паук в опале, или он просто скрылся в самый темный угол, продолжая оттуда дергать за ниточки. Да, Петир видел меч, впившийся ему в бедро, видел лужу крови, что натекла из него за считанные мгновения, но всё же... Евнух обладал многими талантами и многое о себе скрывал. Кто знает, не было ли произошедшее всего лишь постановкой? Джоффри уже начал доставлять ему проблемы, пусть пока и не серьезные, но терять приличный поток золотых драконов не очень хотелось. Ублюдку стало известно о том, что шлюхи давно принадлежат короне, а не Бейлишу. Этот ход Петир провернул несколько лет назад, когда Роберт начал всё больше времени проводить со шлюхами и пить просто огромное количество вина. Все документы он начал подписывать не глядя, и не составило труда подсунуть ему этот договор на покупку шлюх. А также назначение Бейлиша управляющим борделем с очень хорошим вознаграждением, и договор аренды зданий борделя по заоблачной цене. В итоге вся прибыль от шлюх по-прежнему оседала в карманах Мастера над монетой, иногда казна ему даже дополнительно выплачивала за его тяжкий труд. Плюс это было великолепным рычагом давления на «особых» клиентов, которые любили поразвлечься с девочками не совсем стандартными методами. За порчу государственной собственности их плотно прижимала стража, а Петир, помогающий разрешить возникшее недоразумение, обзаводился должниками из самых разных уголков мира с различным социальным статусом. Джоффри прекратил это, снизив вознаграждение Бейлиша более чем в десять раз, а цену аренды борделей – в восемь раз. Он, конечно, пытался спорить, но король пригрозил вообще отодвинуть его от кормушки, отобрав бордели в пользу короны за злоупотребление властью. Да и другого управляющего найти было бы не трудно. Пришлось соглашаться и на эту подачку, всё же Мизинец сделал бордели частью своей шпионской сети, и лишиться её он просто не мог. Да, с огромной вероятностью он мог бы купить нового управляющего, либо принудить его силой снабжать его всей нужной информацией, но для чего эти лишние движения? Уж лучше получать хоть что-то, чем платить самому за те же сведения. Самое обидное, что деньги после этого потекли рекой. Джоффри приказал найти молоденьких шлюх, которых еще никто не видел в столице. После чего король забирал их к себе, а потом в борделях появлялись экзотические девушки, способные удовлетворить любые фантазии клиентов. У мелкой соплюшки неожиданно выросла огромная грудь, из которой постоянно сочилось молоко, при этом соски были безумно чувствительными и из неё постоянно текло рекой. Любители молочка были в восторге! Конечно, в борделе содержали недавно родивших шлюшек, у которых было грудное молоко, но его было гораздо меньше, оно было не таким вкусным (а у новенькой молоко имело ощутимо сладковатый привкус), а от постоянного тисканья сисек девушки скорее морщились, чем возбуждались. Длинноногая красавица с пышной грудью обзавелась членом. Довольно большим, при этом количество отверстий снизу у неё не сократилось. Гермафродиты порой встречались в Эссосе, но зачастую они не обладали такой шикарной внешностью, да и почти всегда их покупал какой-нибудь любитель экзотики. А тут диковинку мог опробовать практически каждый. Её имели, она имела, её унижали, её удовлетворяли ртом... Девушка пользовалась огромным спросом, за день обслуживала десятки клиентов и клиенток (у женщин она тоже пользовалась огромным спросом, и послужила отличной рекламой, которая привлекла в бордели некоторые супружеские пары), при этом её член всегда был тверд, яйца полны семени, а влагалище постоянно увлажнено. Для тех, кто отрицал свой интерес к девушке с членом, появилась невысокая пышка с огромным клитором. По размеру он напоминал крошечный член, при этом был безумно чувствительным, заставляя шлюху стонать и изгибаться от малейшего прикосновения. Девушка стала очень популярна у любителей поиздеваться, а также у тех, кто получал удовольствие при виде кончающей любовницы. Из молоденькой иббенийки, которую за каким-то вихтом занесло в Вестерос, получилась экзотическая зверушка. У неё появился белый пушистый хвост, который выгодно подчеркивал черноту её кожи, а также пушистые треугольные ушки с забавными кисточками. Способность говорить девушка потеряла, издавая только какие-то щелчки и фырканье (на общем языке она и до этого почти не разговаривала, но теперь какой-либо членораздельной речи от неё вообще было невозможно добиться), и передвигалась прыжками на четвереньках, как какая-то обезьянка. Умственные способности у неё сохранились, но отсутствие речи и странные движения делали её похожей на интересную зверюшку. Её и выдавали за получеловека с неизведанных земель, и цены за неё драли просто запредельные. Но богачи платили, платили за каждую из диковинок огромные деньги и с радостью возвращались снова и снова. Возможно, дело в снадобьях, которые Джоффри велел подливать в вино самым богатым клиентам, которые снимали именно этих девочек. Петир и сам испытал на себе их действие – член стоял колом и не желал падать даже после двух извержений, а удовольствие было во много раз сильнее, чем обычно. Учитывая, что снадобье для усиления ощущений подливали только тем, кто пользовал особенных шлюшек, все клиенты связывали возросшее удовольствие именно с ними, и тащили в бордель просто горы золота. Мизинец и сам не стеснялся применять данный метод, но эффект от тех зелий и снадобий, которые смог найти он, не идет ни в какое сравнение с тем, что получается из зелья Джоффри. Где он его достал и как превращает обычных девушек в таких диковинок, Петир не смог понять. Он подозревал, что в этом задействованы магия и какие-то ритуалы, возможно, жертвоприношения, но всё происходило всё в тех же подземных темницах, информацию из которых не получается получить. Также неприятным моментом стало то, что Джоффри забрал в своё личное владение Джейни Пуль. Благородная симпатичная шлюшка пользовалась популярностью, да и под неё уже было продумано несколько схем её использования. Но с королем пришлось согласиться. Оставалось надеяться, что Джоффри на этом успокоится, и дальше не будет лезть в дела Мастера над монетой. По крайней мере, к этой стороне деятельности Петира у короля пока что никаких вопросов не возникало. Мизинец искренне надеялся, что так будет и впредь.