Однажды вечером на крыше

Накануне того дня, когда Саммер и, первый раз в жизни, Морти должны были отправиться каждый в свой колледж, Бет устроила праздничный ужин. «Наконец-то твой дом освободится от детей, да, милая?» — поддел её Рик, но она не обиделась — они оба знали, как важно для неё было поступление Морти. Ведь она несколько лет откладывала деньги, беря одно за другим ночные дежурства: Саммер-то отхватила грант от государства, отличившись на экзаменах, а вот Морти точно не светило. По правде сказать, никто из них, даже Бет, до последнего не верил, что младшему Смиту удастся пройти вступительные испытания. И, когда он получил результаты, всем стало стыдно. Прощальный ужин был своеобразным извинением. Рику стыдно не было. Он в рот ебал американскую систему образования вместе со всеми остальными системами на свете. Срать ему было на результаты вступительных испытаний Морти, для него его отъезд означал только одно: хуй ему теперь, а не маскировка мозговых волн. Он бы сплясал джигу, если бы мальчишка провалился, и, вдоволь поехидничав в стиле «я же говорил», утащил бы Морти в новое приключение. — Добро пожаловать в стадо, пёс, — фыркнул Рик, когда Морти, от радости заикаясь ещё сильнее, чем обычно, рассказал всем, что его приняли в Дартмут. Карие глаза омрачились печалью, а ему было похуй — Дартмут, Хуяртмут, какая, нахуй, разница, если на выходе ты останешься всё тем же долдоном, просто с дополнительно промытыми мозгами и лишней парой строк в резюме?.. И на прощальный ужин он не пошёл. За это лето они с пиздюком набрали сто кило радиоактивного изотопа, познакомились с кучей клёвых ребят и вволю постреляли — а теперь ему предлагали отпраздновать конец всего этого, конец их с Морти приключений, конец его безраздельного владения мальчишкой. Вот если бы созвать друзей, набрать калаксианских кристаллов да кое-чего покурить — вот это была бы вечеринка, не то что эти ваши полутрезвые посиделки с постными лицами. Может быть, на такую он бы ещё пришёл и дал пацану пару важнейших советов по соблазнению учёных кисок. Но его никто не спросил — ну и пошли нахуй, он лучше сядет в тарелку и проведёт этот вечер с пользой — хотя бы ужрётся нормально, превысив раз в двадцать допустимый лимит домашних праздников. Ну, держитесь, гады, думал Рик, плывя по низкой орбите и глядя на усыпанное точками огоньков Восточное побережье. Кто именно должен был держаться — Дартмутский колледж, затерявшийся среди этих точек, или какие-нибудь инопланетные враги, которым придется принять на себя всю силу Санчезовского разочарования — он и сам не знал. Одно он знал точно — год предстоит тоскливый. Его принципиальная дочь строго-настрого запретила ему отвлекать Морти от учёбы, и, что ж, он собирался послушаться. Не то чтобы он не догадывался, что бесконтрольного секса и запрещённых препаратов в жизни молодого студента будет едва ли не больше, чем непосредственно учёбы, но от этого он тем более не собирался его отвлекать. Пацану надоели их приключения, он решил попробовать что-то новое, он хочет добиться чего-то в жизни — блядь, это его выбор, и не Санчезу ему мешать. Но блядь, как же ему было паскудно. Конечно, он надеялся. Где-то в самой глубине души, тайком от самого себя холил и лелеял слабую, но от этого не менее сладкую надежду, что мальчишка пошлёт нахуй систему и выберет его. Бред. Толпа озабоченных девок разной степени сисястости, из которых хоть одна, но западёт именно на такого рохлю и задохлика, как его внук, — и он, старый мудак, ни в грош не ставящий Мортины личное пространство и свободное время, вечно заставляющий истекать кровью и ломать конечности во имя каких-то сомнительных целей? Выбор очевиден. И тем не менее ему было так паскудно, что даже водка не лезла в глотку. Ему будет очень сложно дотянуть до Рождества, не сгинув в наркотическом болоте или не развесив свои кишки по дулам чужих автоматов, проебав нахуй ненужное в отсутствие пиздюка чувство самосохранения. Он понял это ещё месяц назад, увидев бессовестно счастливую, гордящуюся победой физиономию Морти. Пиздюк наебал его, поимел Рика Санчеза, самого гениального алкаша в Галактике — и радуется, сука, будто клад нашёл. Может, обломать ему счастье, мстительно думал Рик, еле допивая бутылку — блевать хотелось даже сильнее, чем убить кого-нибудь — с особой жестокостью, отделяя кости от плоти наживую. Может, хуй ему, а не Дартмут — наверняка это трухлявое, как и все элитные заведения Америки, здание вспыхнет, как факел — вот будет зрелище, с его орбиты, наверно, будет видно. Зазвенел телефон, и Рик с испуга едва не уронил бутылку, выругался, хотел зашвырнуть ебучую херовину под сиденье — но, увидев, кто звонит, передумал. — Хуле надо, Морти? — проворчал Рик, предварительно громко рыгнув в трубку. — Хей, Р-рик, — прозвучал нерешительный голос его внука. — Как дела? То-то есть, я, я хотел сказать, раз уж ты забыл про ужин, мо-может быть, ты при-придёшь повидаться со мной перед тем, как я уеду?.. Ну надо же. Повидаться, блядь. Рику вот и нахуй не впилось смотреть на его смазливую лупоглазую рожу. Чего он там хотел? Извиниться за предательство? Пообещать, что будет учиться на А с плюсом?.. В жопу бы он затолкал себе этот пиздёж. — Чего я там не видел, — хмуро проворчал Рик. — Ну... — растроенно сказал малыш Морти. — Я просто... я просто хотел сказать тебе, эм, одну... вещь. — Ну говори, — сказал Рик, недоумённо глядя на трубку, будто это был его тупой внук. — Эээ... нет, Рик, — сказал Морти со страданием в голосе. — Я, я хотел лично сказать. — Блядь! — воскликнул Рик и громко булькнул водкой — на эпатаж шло гораздо лучше. — Что такого важного ты мне хочешь сказать, чего не успел за месяц с тех пор, как собрался намазать лыжи от меня?.. В трубке послышался то ли вздох, то ли всхлип, и Рик снова посмотрел на неё — осуждающе, будто бы она была виновата в этом тупом, как ослиная задница, диалоге. — Ладно, — буркнул он, сдаваясь. — Иду. Куда идти-то? Если там Джерри, то я пас. — Приходи на крышу, Рик, — сказал Морти с таким облегчением в голосе, что его деду стало стыдно. Но совсем ненадолго: роясь в карманах в поисках пушки, он пролил-таки на себя из бутылки. Не то чтобы ему было не насрать, но вряд ли пиздюк оценит вонь от его халата в такой вечер — раздражённо ругаясь, Рик стащил халат, достал ионный дезинфектор... Похоже, что, проигнорировав прощальный ужин в честь малыша Морти, Рик поднасрал в свою карму: пока он возился с халатом, попутавший рамсы Рик из С-141 пробрался к нему в тарелку и попытался её угнать. Пытаясь замочить друг друга, Рики чуть не разгерметизировали корабль, шмальнув пару раз по стёклам, а пол и сиденья залили кровью друг друга. — Блядь, нахуй тебя, забирай, — плюнул под конец хозяин тарелки и свалил через портал — теперь ему проще было сделать новый корабль, чем отмыть старый от крови. Приличный внешний вид сохранить не удалось — Рик выглядел так, как обычно выглядят Рики после потасовки друг с другом — рваным, мятым и окровавленным. Смысла приводить себя в порядок он не видел — со звонка Морти прошёл уже целый час, и парень, наверно, уже свалил, не дождавшись его. Но на всякий случай, наскоро подлатав особо сильно кровоточащие раны, Рик всё же заглянул на крышу. Морти сидел, уткнувшись лбом в коленки. — Сорян, чувак, слегка задержался, — бросил небрежно Рик, садясь рядом. Морти поднял на него голову. Поздний августовский вечер был тёмным, Рик не мог разглядеть выражения лица внука, видел лишь, как слегка блестят его глаза. Повисло молчание, нарушаемое лишь стрёкотом кузнечиков. Рику не то чтобы сильно хотелось сидеть мудаком на крыше и слушать ебучую тишину, ему скорее хотелось вылакать пару литров, а потом рухнуть в кровать, но мальчишка ждал его тут целый хренов час, и он должен был терпеть. — Рик... — Чего? Морти снова замолчал, и Рик подавил раздражённый вздох. — Морти, меня только что хорошенько отмудохали, я хочу бухать и спать, поэтому давай-ка сними свой обет молчания и расскажи дедушке, за каким хуем ты притащил его на крышу посреди ночи. — О, блин, Рик, прости... Я просто... — Морти повернулся, пытаясь разглядеть в темноте его лицо, протянул было руку, но тут же отдёрнул. «Вот же мямля», досадливо подумал Рик. — Я просто хотел сказать, что... Ну, типа, что все наши приключения, и вообще всё, что случилось с... с нами, очень много для меня значит, и... и ты тоже, — неловко закончил Морти. — Вау, вот это признание, — усмехнулся Рик, который в принципе и ожидал какой-то такой сентиментальной хуйни, но тем не менее у него внутри неожиданно потеплело. — Что ж, я рад, что тебе было весело, и я, я желаю тебе хорошенько повеселиться в своём колледже, Морти, ну, знаешь, засадить всем рыжухам с курса, пощупать как можно больше сисек, и всё такое, Морти, ну ты понима... Морти прервал его, вдруг подавшись к нему и поцеловав в щёку — Рик аж дар речи потерял. — Прости, — обречённо шепнул Морти, и Рик рассмеялся. Малыш Морти поцеловал его в щёку, совсем как та девочка в детском саду — ангелоподобное создание со светлыми, как лён, волосами, в голубом платье с белым передничком, тогда он казался себе таким крутым и взрослым, а сейчас... сейчас он чувствовал себя немножко глупо, немножко смущённо и — совсем чуть-чуть — по-извращенски. Он бы соврал, если бы сказал, что ему не понравилось. Пожалуй, этого робкого, совсем невинного прикосновения хватило бы с лихвой, чтобы оставить его счастливым до конца его дней, по крайней мере, его точно хватило, чтобы он тут же позабыл обо всех своих ранах, саднивших болью сквозь водку и анестетик. Но он не был бы Риком, если не захотел бы большего. — Выглядит как-то по-детски, Морти, — сказал Рик. — Ч-что? — Ты сказал простить тебя, но мне, мне кажется, что дело не в прощении, Морти. Мне кажется, тебе нужно не это. Я прав? — спросил Рик, чувствуя себя охотником за экзотическими бабочками, подобравшимся с сачком к редкому, охуительно красивому насекомому, разложившему свои сверкающие крылышки на нагретом солнцем камушке и готовому мгновенно упорхнуть, заметив хоть малейшее движение в свою сторону. Морти молчал, Морти, кажется, даже перестал дышать, и Рик ждал — возможно, это и вправду было невинное прикосновение, и сейчас ему скажут спокойной ночи и пообещают позвонить на Рождество... Но Морти снова склонился к нему и снова поцеловал, на этот раз прижавшись к губам. Рик возликовал — всё-таки он оказался прав, пойдя ва-банк. Серотонин вскружил ему мозг, и он сказал, ухмыляясь: — Гораздо, гора-аздо лучше, Морти... То есть я, конечно, понял, что ты имеешь в виду, но, знаешь, это всё ещё выглядит слишком по-детски. Как-то, что ли... по-девчачьи. — Да что ты говоришь, — сказал Морти тихо и наконец-то засосал его по-настоящему, запустив пальцы одной руки ему в волосы, а другой вцепившись в его многострадальный халат. Рик не знал, научился ли его внук целоваться на собачьих лежанках, или же всё-таки ему успело от кого-то перепасть, но получалось неплохо. Настолько неплохо, что у него встал. Морти отстранился, тяжело дыша, и Рик пожалел, что в темноте не видно его лица. Наверняка он покраснел, как девственная сучка, наверняка это выглядит пиздец как охуительно. — Ах ты мелкий кусок извращенского говна, — сказал Рик с усмешкой, как будто бы это не он обдрачивался в ванной до темноты в глазах, представляя, что спускает не на белую эмаль ванны, а на спину своему внуку. — За-заткнись, Рик, — прерывистым голосом велел ему Морти и снова потянулся, но на этот раз Рик не позволил ему хозяйничать у себя во рту. Теперь он был главным, и он делал всё, что только мог проделать с чужим языком человек с его опытом — он сделал всё, чтобы у мальчишки снесло башку. И, судя по тому, как тот расплавился и обмяк в его руках, у него получилось. Рик провёл рукой между ног у Морти и удовлетворённо хмыкнул: не один он проникся моментом полностью. Как же, блядь, давно у него не вставал от одних только поцелуев. И как же, чёрт возьми, давно он засматривался на своего сладкого, наивного, неврастеничного внука, прекрасно отдавая себе отчёт в том, как это мерзко, аморально, плохо и так далее, но не находя сил отказать себе в удовольствии представлять его губёшки вокруг своего члена или оттопыренную наверх блядскую тощую задницу с розовой дыркой, радостно принимающей в себя его пальцы. Морти, превращённый в полностью лишённую воли и разума сучку, простонал ему в рот, а потом, кое-как перебравшись по глиняным черепкам, забрался на его бёдра. Их эрекции соприкоснулись, Морти поелозил задницей, уткнулся носом в его шею, жарко зашептал: — Сделай... сделай что-нибудь, а?.. — Что, блядь, я должен сделать с этим, Морти? — хрипло шепнул Рик, готовый спустить в штаны от одной этой блядской дрочки сквозь одежду. — Я не знаю... Блядь, придумай что-нибудь, я сейчас кончу в штаны!.. Ругаясь сквозь зубы, придерживая блядливо трущееся об него тело внука, Рик расстегнул их ширинки, достал оба члена, сжал в руке. — Ты точно хочешь этого, Морти? — Да, — выдохнул Морти, нетерпеливо ёрзая на нём. — Хочу... этого, хочу... тебя!.. — Это нельзя будет отменить, М-морти, и-и-или... исправить, ты же понимаешь?.. — Твою мать, да сделай же уже что-нибудь, мудила!.. Рик провёл рукой снизу вверх, и Морти простонал — слишком громко, по мнению Рика. — Тише ты, блядь, — прошипел Рик, хотя, если бы он действительно хотел, чтобы Морти заткнулся, он прекратил бы двигать рукой, обхватывающей их члены, вверх и вниз. Естественно, он не прекратил, и естественно, Морти не заткнулся. — Р-рик!.. — Блядь, замолчи уже, а не то скину тебя с крыши, сучка ебливая, — прорычал Рик, а у самого уже в глазах темнело от подступающего кайфа. Как бы обоим не ёбнуться — и найдут их со сломанными шеями и голыми членами, обмазанных спермой — эпичнейшая, нахуй, смерть. — Вы чё там творите, придурки? — послышалось шипение снизу, и оба замерли, мгновенно покрываясь ледяными мурашками ужаса. Морти вцепился в деда, как репей в собачью жопу. Рик вгляделся — судя по блестевшим тусклой медью под слабым светом фонарей волосам, их спалила Саммер. Рик приободрился — всё-таки из всех вариантов этот был наименее проёбный. — М-мы... мы типа сидим тут, ээ, с Риком и разговариваем, и больше н-ничего, — сказал Морти чересчур высоким из-за с трудом сдержанного стона голосом, и Рик шлёпнул себя ладонью по лицу. — Ага, — отозвалась Саммер. — Мне-то похуй, можете разговаривать, сколько хотите, только если от ваших разговоров ещё раз свалится черепица на гаражную крышу, сюда выйдет мама... и вам придётся придумывать что-то поумнее. Пока, идиоты, — Саммер рысью сбежала со двора — наверняка на прощальное свидание. — Надеюсь, вы оттуда навернётесь, — крикнула она, обернувшись на повороте, и припустила дальше. Они сидели некоторое время, будто окаменев, а затем расхохотались и долго не могли остановиться, причём Морти чуть не слетел с насиженного места — Рик еле успел поймать его за край футболки. — Твоя сучка-сестра права, Морти, — шепнул Рик, оставив след зубов на шее внука, сразу под ухом, там, где кожа нежнее всего и моментально расцвечивается оттенками багрянца при самом лёгком щипке. — Нам, нам нужно валить отсюда. Мы ёбнемся отсюда нахуй, Морти, помяни моё слово, и переломаем себе к хуям собачьим все кости. Нахуй ты вообще устроил здесь тусовку, Морти?.. — Я, я подумал, что так будет романтичнее, — ответил Морти с глупым смешком и подставил подбородок для поцелуя. — Нахуй романтику, Морти, лично я за безопасность, — Рик поцеловал его и полез в карман за портальной пушкой. — Предлагаю съебаться отсюда за парочку световых лет, пока твои родители не вызвали легавых. — Я, я хочу прямо сейчас, ну Ри-ик, — заныл Морти, залезая к нему под свитер обеими руками. — Терпи, малыш, — мурлыкнул Рик, облизывая изящное, как у девушки, ушко. — На нормальной кровати тебе понравится гораздо больше, уверяю тебя... — Не могу я терпеть, — Морти вцепился в него и не давал залезть в карман. — Три года, блядь, терпел, всё ждал, что пройдёт — больше не могу. Рик снова рассмеялся, зарывая нос в пушистые кудряшки. Малыш Морти сох по нему три ёбаных года. Какой же он был слепой идиот... — Почему же ты молчал, солнышко? — спросил Рик, заправляя за ушко прядку волос. — Боялся, что застебу? Морти ткнулся головой в его грудь и несколько раз быстро кивнул. — А ещё — что оттолкнёшь и перестанешь брать с собой, — признался Морти. Рик обнял его, и мальчик прижался к нему изо всех сил, обхватив его руками под свитером. — Ты моя маленькая трусливая сученька, — ухмыляясь, сказал Рик. Может быть, решение заняться сексом в тарелке было бы хорошим — да только он забыл, что бросил корабль долбаному С-141. Старый мудак не удосужился отмыть полы от крови, и Морти тут же поскользнулся на этом дерьме. Тарелку трясло и болтало на лету, искусственная гравитация отключилась, С-141 с продырявленной башкой мотался по кораблю, собирая собой углы. За штурвалом, вылупившись на Рика тремя гляделками на хоботках, восседал жирный уродливый инопланетянин. — Ещё секс! — крикнул захватчик и навёл на Рика бластер. Тот вскинул было портальную пушку, собираясь смотаться, но инопланетянин пальнул ему в руку — Рик взвыл, оставшись без пальца, а пушка улетела под сиденье, где барахтался на скользком вонючем полу Морти. — Секс! — крикнул инопланетянин и выскочил из-за штурвала. — Ты делать секс со Сквирглом! — он угрожающе ткнул бластером Рику в плечо, и тот хмыкнул ехидно. — Хочешь, чтобы я тебя выебал? — Нет. Двуногий старик не будет ебать Сквиргла. Сквиргл будет ебать двуногого! — воскликнул инопланетянин и, держа Санчеза на прицеле, расстегнул штаны. Хер у Сквиргла был побольше, чем у Рика, раза в два. Рик только и успел порадоваться своей обширной практике с мега-семенами, как его схватили, развернули и уткнули мордой в пол. Извращенец стянул с него штаны, и Рик зажмурился. Огромная елда воткнулась ему в зад, и из глаз его брызнули слёзы. — С-сука! — крикнул Санчез, и его больно шлёпнули по заднице. — Хорошая жопа у двуногих, Сквирглу нравятся двуногие жопы! Живые двуногие жопы лучше мёртвых, — поведал Сквиргл, и Рик проследил взглядом за пролетевшим мимо телом С-141 — действительно, тот был без штанов, как же он сразу не заметил. Сквиргл двинулся в нём, выбивая дерьмо, и Санчез заорал — по всей видимости, ему стоит позавидовать С-141, подохшему от пули в лоб. Внезапно раздался выстрел, и сверху на него упало грузное тело. Стащив жопу с инопланетного члена, Рик обернулся. Нахмуренный, суровый Морти стоял над ним, сжимая бластер Рика С-141, а в затылке Сквиргла дымилась свежая дыра. — Т-ты, ты в порядке? — спросил Морти, опуская бластер. — Всё просто заебись, Морти, спасибо, что спросил, — буркнул Рик и прошёл мимо вспыхнувшего румянцем внука к штурвалу. В молчании летели они домой: Рик насупленно глядел поверх штурвала, а Морти косился на него, не решаясь слова молвить. Припарковав корабль на газон возле их дома, Рик глянул на внука. Перепачканный кровью, взъерошенный, весь на взводе после выброса адреналина — если Бет его таким увидит, Рику точно не поздоровится. — Иди-ка умойся, Морти. А я поеду мыть тарелку на Чисто-Космо-Кристо. — О, да? А я... я думал... может, возьмёшь меня с собой, а потом мы, ну, заедем куда-нибудь? — спросил Морти робко, хлопнув на него ресницами. Рик вскинул глаза к стеклянному потолку. — Серьёзно, Морти?.. Меня только что, блядь, выебал инопланетянин, я неделю, блядь, срать не смогу после этой елды! Мне, блядь, отстрелили ёбаный палец, и ты, блядь, ты серьёзно думаешь, что мне ещё чего-то хочется?.. — Ну... ну ладно, тогда спокойной ночи, Рик, — сказал мальчик, неуклюже вылезая из тарелки — его нижняя губа обиженно задрожала, и Рик был уверен, что он намылился разреветься. Но ничего не сказал, лишь проводив взглядом сгорбившуюся фигурку, понимая, что похерил свой единственный шанс забраться к внуку в задницу: утром мальчишка уедет в свой ненаглядный Дартмут, где сочные сиськи и упругие жопы трутся буквально о каждый угол, и думать забудет о своём дедушке-извращенце. Ублюдочный Сквиргл. Обломал ему самое охуительное свидание в его жизни. Даже лучше, чем тот вечер с двумя рыжухами-близнецами, одна из которых имела его страпоном, пока он ебал другую в зад. Наутро все встали на последний совместный завтрак. Морти, отмытый и причёсанный, всё-таки сверкал парочкой ссадин, а Рик — тот был конкретно покрыт синяками. Бет посмотрела на одного, потом на другого и укоризненно сказала отцу: — Пап, ну ты же обещал! — Мы нечаянно! — сказал Морти. — Я тут ни при чём! — сказал Рик одновременно с Морти. Саммер хрюкнула, не отрываясь от переписки под столом. Джерри крикнул: «Да как так-то!», проебав шарик в игре. Рик шлёпнул себя по лбу, а Морти, полыхнув щеками, уставился в пустую тарелку. — А я хотела попросить тебя подбросить Морти до автостанции, — вздохнула Бет. — У Джерри мотор барахлит, я думала обратиться к тебе. Но после того, как вы оба вчера проигнорировали мою просьбу, я... я просто не знаю, могу ли тебе доверять, — она покачала головой и принялась раскладывать по тарелкам оладьи. Рик посмотрел на Морти. Мальчишкины глаза, устремлённые прямо на него, горели такой страстной надеждой, какой он не видел ни разу в жизни. Впечатлённый, Рик подавился тостом с джемом. Откашлявшись, он принял важный вид и сказал: — Милая, я как раз хотел сказать, что не только наш малыш Морти собирается с завтрашнего дня сделать шаг к взрослости и ответственности. Так уж совпало, что я собираюсь посещать курсы по борьбе с алкогольной зависимостью, и мой куратор, хм, да, так вот, он находится в Ганновере... Так что я смогу подбросить Морти до самого колледжа. Морти был таким хорошеньким в своей чистенькой, отглаженной рубашке, в своём новеньком, с иголочки, костюмчике. Рик представил вдруг, как отдерёт его на заднем сиденье, спустив с тощей развратной задницы эти его блядские узкие брючки, даже не снимая этой чёртовой рубашечки, так что придётся потом отдавать её в прачечную... и у него чуть ли слюни не потекли. Щёки у Морти снова вспыхнули, мальчик слабо улыбнулся ему, глянув вдруг потемневшими глазами сквозь полуопущенные ресницы. Рик понял, что мальчишка тоже представил себе их грядущую совместную поездку, и член в его штанах ощутимо напрягся. Он, конечно, на ночь подрочил, и с утра два раза, но ему не помогло. Поскорей бы закончить с этим ебучим завтраком. — О боже! — воскликнула Бет, всплёскивая руками, сразу же поверив вдохновенному пиздежу, который, как на духу, нёс её отец. — Папа!.. Это... это чудесная новость! — она смахнула с глаза слезинку. Саммер всхлипнула из-под стола, а Джерри поднял голову от планшета и глубокомысленно сказал, обведя всех строгим взглядом: «Ты совершенно права, дорогая», — и снова уткнулся в планшет. Бет обняла Рика, и тот подмигнул Морти из-за её спины, а Саммер, глядевшей на это представление с сардонической ухмылкой, показал кулак. — Деда Рик, от Ганновера до Брауна рукой подать, может, и меня заодно подбросите? — невинно хлопая глазками и манерничая, протянула паршивка. — Твоя целлюлитная задница не влезет на заднее сиденье, Саммер, — сказал Рик, нахально скаля зубы. Притворно надувшись, девчонка схватила тарелку оладьев и учесала наверх — собираться. — Что, Морти, хочешь прокатиться с дедушкой напоследок? Бет мыла посуду, утирая слёзы и шмыгая носом, Джерри самозабвенно лопал шарики, и никто не заметил долгого, так много говорящего взгляда, которым Морти обменялся со своим любимым дедушкой, прежде чем ответить: — Конечно, хочу.