Тени Аткатлы

Гадкое щекочущее чувство так и не исчезало, но его хотя бы можно было списать на качку, когда Риган и Аномен заняли свои места в богато изукрашенной цветами и лентами гребной лодке. Множество таких уже виднелось на реке, над водой неслись смех, веселый гвалт голосов и нежные звуки музыки — целая лодка была отдана менестрелям, которые не жалели струн и глоток, услаждая не слишком внимательных слушателей. Праздник начался еще за пределами поместья Дерил: хлопали пробки, вино лилось в хрустальные бокалы, тарталетки стремительно исчезали с подносов, а дамы при поддержке кавалеров изящно опускали руки за борт, чтобы пустить по воде венки из пахучих лилий и роз или разрисованные бумажные фонарики. На этом празднике жизни Риган ощущала себя абсолютно чужой. Сэр Райан не только обеспечил их приглашениями, но и позаботился об одежде, однако наскоро купленное платье из серой чешуйчатой ткани и простая белая полумаска, в которых при некотором усилии воображения можно было увидеть костюм очковой змеи, не шли ни в какое сравнение с роскошными нарядами большинства приглашенных. Риган пыталась сохранять бдительность, но обеспечила себе только головную боль: слишком многие рядом утратили всякое сходство с человеческими существами. Она видела кого-то в костюме из огненно-рыжего атласа и маске солнца, вдвое больше человеческой головы, чьи лучи неторопливо перемещались по кругу; полумаску волка с жутко живыми желтыми глазами и вздернутой в неслышном рычании верхней губой; колеблющийся, проливающийся пенными потоками, костюм водяного элементаля, — и это только на одной лодке! От пестроты обычных платьев и масок и вовсе рябило в глазах: несколько раз взгляд Риган выхватывал в массе гостей фигуры в лазурных и алых цветах, но они тут же пропадали, как стеклышки в калейдоскопе: лазоревое становилось изумрудным или лиловым, ярко-алое — жемчужным или золотистым... Риган покосилась на Аномена в клювастой птичьей маске. Его взгляд не отрывался от другого берега реки, где парк поместья Дерил сиял так, словно в него запустили миллиарды светлячков. Для лучшей маскировки Аномену пришлось сбрить бородку, что он исполнил со смирением, подобающим для принесения очередной жертвы правосудию, но теперь без конца поглаживал непривычно гладкий подбородок, что тоже могло привлечь ненужное внимание. Риган перехватила его в очередной раз поднятую руку. — Эй, не волнуйся так, все пройдет отлично. Хотелось бы ей самой в это поверить, но лишний раз сказать вслух все равно не мешало. — Да, леди Эларе всегда удавались подобные торжества, — по измененному маской голосу трудно было понять, ответил ли Аномен серьезно или вдруг решил пошутить. — А как обычно они проходят? Есть какой-то распорядок, регламент? — Только желания и удовольствия гостя, моя леди. Музыканты в бальной зале будут играть всю ночь. Если проголодаетесь — к вашим услугам буфеты с закусками, а если пожелаете уединиться... в благопристойном, конечно же, смысле... в парке много интимных уголков. Беседки, лабиринт, гроты... В любое другое время Риган не отказала бы себе в удовольствии его поддразнить, но сейчас ей было не до шуток. — Куча мест, где можно сделать что угодно. Одна за другой лодки приставали к берегу, высаживая на берег оживленных пассажиров. Чтобы смешаться с толпой, Риган прижалась к Аномену, заставляя себя улыбаться и думать о чем-нибудь легком, приятном, воздушном — вроде пирожных безе, но при виде леди Элары все маскировочные мысли развеялись как дым. Она стояла на верху ведущей к особняку лестницы, приветствуя гостей, — стройная фигура в лазоревом и алом: пышная юбка из сотен роз, полумаска из голубых фиалок; бриллиантовые капли, как роса, искрились на шелковистых лепестках, источавших нежный аромат. Леди Элара больше не выглядела усталой и безучастной — улыбка не сходила с ее красивых губ, теперь подкрашенных в такой же кроваво-красный цвет. Каждому гостю она говорила хотя бы пару слов, протягивала для поцелуя или пожатия руки. Риган нервно огляделась по сторонам, отыскивая обходной путь, но взбираться к особняку по склону, продираясь через цветники на глазах изумленных свидетелей, представлялось еще более неразумным. Она заставила себя вздернуть подбородок и двинулась к леди Элары, как надеялась, походкой беззаботной принцессы, а не перепуганной поденщицы, впервые попавшей в господский дом, — но тут какой-то мужчина в костюме пирата (сплошь черный бархат и серебро) самым бессовестным образом оттер ее в сторону. — Леди Элара! Самая прекрасная роза в этом саду! — провозгласил он с сильным калишитским акцентом, склоняясь к руке хозяйки. — У цветов в этом саду сегодня нет имен, мой дорогой лорд. — Но вы-то сразу узнаетесь по благоуханию! — А вы — по рыцарственности, мой друг... Пока они были заняты любезностями, Риган сделала торопливый книксен и проскользнула мимо хозяйки, таща за собой Аномена. На удивление, он шел неохотно и даже оглядывался, заставив оглянуться и ее. Леди Элара тоже обернулась, — и, хотя их глаза встретились только на мгновение, преграда маски и заклинания защиты от зла показалась Риган на редкость эфемерной. — Ты что творишь? — прошипела она, жалея, что не может ущипнуть Аномена через плотную ткань камзола. — Так хочешь поздороваться с мозгоедом или не можешь стерпеть, что кто-то болтает с Эларой вместо тебя? — Это Саэрк, моя леди. Саэрк и его дети. Любопытство оказалось сильнее осторожности. Риган бросила взгляд на вновь прибывших. Юноша и девушка, одетые игральными картами, поклонились леди Эларе, но та, хоть и потрепала мимоходом одного по щеке, другую по подбородку, все еще не отпускала их отца от себя — или он сам вертелся рядом с ней, точно собравшись встречать гостей вместе, на правах хозяина. — Он обхаживает ее или она — его? — поинтересовалась Риган. — Такие, как Саэрк, всегда ищут возможности купить древнего аристократического блеска на свои грязные деньги! В ответе Аномена прозвучало столько спеси, что Риган почти захотелось заступиться за калишита-грубияна. — Ты что, до сих пор злишься на него? Он же не имеет никакого отношения к случившемуся. — Он все еще разорил мою семью, моя леди, — холодно отозвался Аномен. Вечер, и без того не отличавшийся очарованием, померк еще немного. Риган позволила своему насупленному кавалеру увести себя в бальную залу, куда некоторое время спустя вошла леди Элара — по-прежнему под руку с Саэрком. Он вышагивал гордо, как петух, бросая по сторонам снисходительные приветствия, и Риган встревожилась еще сильнее: богатый, самодовольный, искренне увлеченный то ли хозяйкой, то ли ее состоянием, он выглядел идеальной новой жертвой для мозгоедов. — Нам глаз с него нельзя спускать, — пробормотала она, хватая с подноса очередную тарталетку, хотя от вкуса устриц, лимонных цукатов и слоеного теста уже начинало мутить. — Чует мое сердце, если кого и сожрут сегодня, так это его. — Не могу сказать, что скорбел бы об этом, — Аномен по-прежнему был непримирим. — Ну да, конечно, ведь мертвый ублюдок с мозгоедом в голове куда предпочтительнее живого. — Не уверен, что в случае Саэрка вы заметили бы разницу, моя леди. Серая блестящая устрица в тарталетке напоминала дохлого пожирателя интеллекта в корзине, к горлу подкатывала уже настоящая тошнота. Нестерпимо захотелось выйти на воздух, но заиграла музыка, и Аномен, склонившись в полупоклоне, вдруг протянул Риган руку. — Позволите предложить вам танец, моя леди? Нам не следует слишком выделяться из толпы. Воистину: лорд Саэрк уже вел свою прекрасную пару на середину зала, и ряды болтающих возле буфетов гостей стремительно пустели. Сердце Риган, подскочившее от непонятного предвкушения, так же стремительно покатилось вниз. — Я не умею, — пробурчала она обреченно. — Даже не знаю, что это за танец. Было невероятно соблазнительно представлять, как они красиво кружатся среди праздничных огней, поглощенные наблюдением за своими целями, но Риган слишком хорошо понимала, что дело не выгорит, даже если Аномен предложит ее вести, как это делают в книгах. Она оттопчет ему ноги, столкнется с другими парами, ослепнет и оглохнет от страха так, что мозгоеды смогут пировать и купаться в винных фонтанах прямо на ее глазах. — Это досаднейшее упущение, моя леди, если вы желаете сливаться с достойным обществом. — Ну, спасибо! Ты галантен, как всегда! Аномен напряженно думал о чем-то. — Значит, остается только один путь, моя леди, — взяв Риган под локоть, он увлек ее в укромный уголок, своего рода беседку внутри зала, увитую вьющимися растениями. — Благопристойное уединение? — зачем-то уточнила Риган, усаживаясь на мягкий пуфик. Разумеется, она не собиралась целоваться с Аноменом, хотя это был второй по эффективности способ усыпления чужой бдительности, описанный в книгах, но... — Мне только надо, чтобы вы позволили взять вашу руку, моя леди, — даже под маской он выглядел очень смущенным. — Для лучшей... маскировки... — Конечно же: ты ведь более искушенный в обычаях достойного общества! Все еще злясь, Риган позволила Аномену переплести ее пальцы со своими и, стараясь не отвлекаться больше на это, порадовалась тому, что наблюдательный пункт и впрямь получился очень удобным: можно было спокойно разглядывать танцующих, делая вид, что поглощена только своим спутником. Теперь она уже уверенно насчитала полдесятка гостей в таких же, как у леди Элары, алых и лазоревых нарядах, но по-прежнему не замечала ничего подозрительного в их поведении. Танец следовал за танцем; в перерывах разгоряченные маски смеялись, болтали и без устали освежались мороженым и напитками; ничьи зловещие тени не мелькали в толпе. Однако сэра Райана тоже не было видно, и это начинало тревожить, особенно когда Риган показалось, что танцующих становится меньше. — Гости расходятся? — склонившись к самому уху Аномена, прошептала она. Он почему-то вздрогнул и с новым усердием принялся перебирать ее пальцы. — В игорную залу, моя леди, и... Прямо на их глазах грациозная дама в голубой кружевной полумаске и алом наряде чалтийской плясуньи проскользнула к раскрытой в парк двери. На мгновение задержалась, обмахиваясь веером, потом позволила ему выпасть из слабых пальцев и, будто бы совершенно сморенная духотой, шагнула на свежий воздух. Немедленно от толпы отделилась другая фигура — мужчина в маске волка, которого Риган заметила еще на лодке. Он и на веер кинулся так, словно это была самая желанная в мире добыча, и скрылся в парке вслед за дамой. Риган и Аномен переглянулись. — Оставайся следить за Эларой, — велела она, поднимаясь. — Я проверю, что творится там. — Но, моя леди, это может быть опасно... — Вот если услышишь звуки боя, тогда и беги ко мне. Разумеется, она храбрилась. В зале гремела музыка, не смолкал шум голосов, парк же, пусть и освещенный, был пустынен и тих. Не верилось, что за его стенами лежит огромный многолюдный город, — и все-таки волк и его жертва (или более опасный хищник) будто провалились под землю. Встревожившись еще сильнее, Риган двинулась по казавшемуся свежим следу. Она миновала две плетеные скамейки в тени деревьев, каждая из которых могла обещать влюбленным голубкам столь необходимое уединение, но спугнула только павлина, на ночь устроившегося в ветках апельсинового дерева. — Ну, куда же вы делись, куда же!.. — уже разозленная, пробормотала она вслух. Наконец что-то послышалось в стороне — странный звук, как будто кому-то, собравшемуся вскрикнуть, зажали ладонью рот, — и снова все стихло. Риган замерла, огляделась и тут заметила обсаженную розами ротонду в стороне от аллеи, к которой даже не вела тропинка. Странный звук повторился, еще более отчаянный, скулящий, и Риган бросилась к ротонде, уже не пытаясь таиться, на ходу вспоминая слова заклинания. Странная возня угадывалась внутри, на усыпавших пол подушках, чье-то тело дергалось, выгибалось, пытаясь вырваться... И Риган не сумела сдержать громкое изумленное: «Ах!», заметив белеющие в темноте обнаженные ягодицы, на которые и выплеснулась приготовленная святая вода. — Что вы себе позволяете?! — произнес их обладатель, уже не только без штанов, но и без волчьей маски, с таким неодобрением, словно это Риган занималась в парке сущими непристойностями, а его визави, все еще тяжело дыша, поинтересовалась: «Может быть, девушка хочет присоединиться к нам, дорогой?» Ни говоря ни слова, Риган попятилась: даже если в ротонде собирались кого-то сожрать после спаривания, ей совершенно расхотелось иметь с этим дело. Обескураженная и злая, она зашагала прочь, пытаясь выбросить из головы все, что только что видела. Думать о возвращении к Аномену, чтобы сообщить ему, как она героически спугнула парочку любовников, просто не было сил. Возможно, он был прав: алый и голубой цвета просто шли амнийским женщинам, и в этом сочетании не было никакого тайного смысла. Возможно, был прав и сэр Райан Троул: им стоило положиться на амнийское правосудие, каким бы ленивым и неповоротливым оно ни было, и прекратить игру в вершителей справедливости. Среди деревьев вновь послышались отрывистые всхлипывающие звуки — на скамейке, мимо которой Риган проходила раньше. Наверное, стоило пройти мимо, сделав вид, что ее не смутить никакой оргией, но разочарование требовало выхода: даже хотелось испортить вечер кому-то еще. Остановившись, Риган с вызовом уставилась в темноту, но вместо сплетенных тел увидела только одинокую пухленькую женщину в сиреневом бальном платье. Маски на ней не было, выбеленные волосы со вплетенными в них цветами растрепались, — содрогаясь от рыданий, женщина дергала и трепала собственную прическу. Очень знакомая женщина... — Леди Сьюлис! — вырвалось у Риган. Та вскинула голову. Верхняя губа приподнялась, как у готовой укусить собаки, зубы оскалились. Уверенная, что мозгоед сейчас бросится на нее, Риган попятилась, но женщина только визгливо и резко сказала: — Пожалуйста, оставьте меня! У меня ужасно, ужасно болит голова! Она засуетилась, пытаясь незаметно вытереть платочком блестящие от слез щеки, и Риган сообразила, что в темноте и маске ее не узнали. На руках еще оставалось немного святой воды. Можно было надеяться, что заклинание подействует... — Ох, прошу меня простить за беспокойство, — Риган сделала вперед шаг, потом другой. — Я вовсе не хотела нарушить ваше уединение, но у меня тоже разболелась голова, а воздух тут такой свежий... Она продолжала болтать, не закрывая рта, самым милым и дружелюбным голосом, и леди Сьюлис, хоть и выглядела раздраженной, не попыталась уйти. Почувствовав под пальцами мягкую влажную кожу, Риган напряглась в ожидании омерзительного хруста черепа и кровавых брызг, но пухлое плечо только закаменело от ее прикосновения, а потом дернулось. — Да что такое вы себе позволяете? — с отвращением произнесла леди Сьюлис и попыталась встать. — Я мать двоих детей, а не какая-нибудь... Риган слегка растерялась, но их единственный ключ к разгадке мог вот-вот уйти или позвать на помощь, а значит, отчаянные времена требовали отчаянных мер. Она нащупала рукоять спрятанного на груди кинжала. — Не так быстро. При виде лезвия рот женщины приоткрылся, глаза распахнулись на пол-лица — но, кажется, она еще не вполне понимала, на что смотрит. Леди Сьюлис вновь попыталась встать, и Риган пришлось толкнуть ее обратно на скамейку, приставить острие к шее. — Тихо, вы! Тихо! Долгое мучительное мгновение казалось, что обращенных к ней слов леди Сьюлис тоже не поймет и завизжит во весь голос, но наконец ее губы медленно сомкнулись, из глаз исчез стеклянный блеск. — Я отдам все, что попросите, — прошептала она, запинаясь. — Я мать двоих детей... Прошу вас... — Вы меня не узнаете? Я подруга Аномена, мы вчера все вместе ужинали у леди Элары. Взгляд леди Сьюлис стал диким, зрачки шмыгнули из стороны в сторону, словно мыши в поисках бегства, но прикосновение острого лезвия к коже пока удерживало ее от безрассудных поступков. Риган попыталась говорить мягче: — Мы знаем, что вы попали в огромную беду. Знаем о пожирателях интеллекта, которые убили Мойру, а теперь прячутся где-то в этом особняке. Я понимаю, вам страшно, но если вы сейчас закричите, начнете отбиваться, звать на помощь, это не закончится никогда. Твари так и продолжат захватывать ваших друзей одного за другим, пока вы не окажетесь среди марионеток совершенно одна. Она рискнула отвести лезвие от шеи леди Сьюлис. Та осталась сидеть неподвижно, с бессильно опущенными руками, без стерженька, без косточки, точно доверху набитый песком шелковый мешок. Вновь полились слезы. — Это какая-то ужасная ошибка! — всхлипнула она неразборчиво. — Я попросила Элару оставить его в парке всего лишь на одну ночь, пока я не уговорю Берслея, что это действительно хорошая покупка! — Кого — его? Пожирателя интеллекта? — О Вокин, конечно же, нет! Саркофаг. Прекрасно сохранившийся саркофаг жреца Амаунатора почти трехтысячелетней давности. Он так и не был закончен, поэтому как можно считать это осквернением? Но мой Берслей такой щепетильный... Мне просто нужно было время уговорить его посмотреть на вещи более широко. Не без труда Риган припомнила, что леди Сьюлис вроде бы увлекалась поисками храма Амаунатора в каких-то «жутких лесах». — Это было уже произведение искусства, — голос женщины зазвучал более уверенно; она явно оседлала любимого конька. — Прекраснейшая вещь из красного гранита, украшенная изображением божества в полный рост — более семи футов! Будьте уверены, я лично убедилась в том, что внутри не было ничего, кроме песка и земли! Мне доставили его морем, со всеми предосторожностями. И я бы, конечно, все равно заказала обряд очищения... — Погодите-погодите, — ошеломленная, Риган плюхнулась рядом на скамейку. — То есть вы купили чей-то пустой саркофаг, но муж не одобрил эту покупку, и вы попросили леди Элару подержать ее у себя? — Именно так. Подобным образом она выручала меня и раньше. Может показаться, что Элара достаточно скептично относится к подобным вещам, но на самом деле она была... была... — Леди Сьюлис снова затрясло. — И на следующее утро ее уже не было, только... вот это! Я подумала, это шутка, когда она сказала, что не отдаст мне саркофаг, но он уже стоял в гроте, и когда я вошла туда, оно набросилось на меня! Набросилось! На меня! Риган что есть силы сжала ее руку, пытаясь остановить истерику. — Пожиратели интеллекта уже захватили ее тело в ту ночь, да? И попытались захватить ваше? Как же вы спаслись? Леди Сьюлис вытянула подрагивающие пальцы. Среди аметистов и сапфиров виднелось тоненькое неприметное кольцо — защиты разума. — Оно зачаровано так, что его нельзя снять, даже если я захочу. Берслей настоял на этом. — Значит, мозгоеды не смогли захватить вас. Почему же вы никому ничего не рассказали? — Как?! Это кольцо могло защитить только меня! А мой муж... мои маленькие девочки... Попытайся я сделать что-нибудь, Элара бы узнала и... Вы знаете, что случилось с Мойрой! — Но Мойра хотя бы попыталась предупредить нас, как могла. Оставила подсказку... — И она мертва, и Биланна тоже! И Ано все еще слишком малыш, чтобы сражаться с каким-то великим злом! Я не могу это все закончить! Я не знаю, как это все закончить! Риган тряхнула ее за плечи так, что лязгнули зубы. — Но ведь вы для этого пригласили к себе Аномена? Рассказать ему все, излить душу? Или... Он должен был занять место Мойры? Бегающий взгляд леди Сьюлис сказал ей все. Риган брезгливо отстранилась. — Так в каком гроте сейчас стоит саркофаг? Это вы рассказать можете? — Лазоревый грот, за водопадом, — еле слышно прошептала женщина в ответ. — Аномен знает. Больше тратить на нее время не было смысла. Риган поднялась, оправила измятые складки платья, чтобы придать ему хоть сколько-то приличный вид перед возвращением в бальную залу, и замерла, так и не закончив приводить себя в порядок: с затененной виноградными лозами террасы в парк выскользнула еще одна пара. Мужчина в костюме пирата громко хохотал, по-хозяйски обнимая за талию свою даму. Та молча улыбалась, водя пальчиками по мускулистой руке спутника, — там, где был щегольски повязан пышный ало-голубой бант.