Два костюма

Особняк Уэйна, 9:17. Лампы в гостиной источали неяркий, приглушенный свет, который разжижал по комнате тени, словно чернильные пятна. Фетровые шторы были плотно задернуты. Камин не горел. Если бы не часы, служившие тайным лифтом для входа в бэт-пещеру, невозможно было бы определить, что на улице уже рассвело. — Мы в жопе, Брюс, — огласила их приговор сидевшая на диване Тиффани. Прогнозы девушки, как обычно, вносили в жизнь Уэйна ноту позитивной окраски. Брюс потер виски. Он не спал всю прошлую ночь — с тех пор, как вернулся от Гордона, и до сегодняшнего утра. Юная Фокс отдыхала не больше него. Ее кучерявые волосы превратились в спутанную мочалку от того, как часто она перебирала их в нервном тике. Брюс отпустил всю прислугу на этот день, кроме домработницы. Ему не нужны были в доме лишние уши. — Должно быть что-то, Тиффани, — возразил он, облокотившись на каминную полку. — Я точно не ставил на тех бумагах никаких штампов. — А теперь попробуй это доказать! Я пробила базу, они уже нашли твои отпечатки на бланках, — Фокс снова вплела пальцы в гнездо своей прически. — У нас нет свидетелей, которые реально подтвердили бы то, что мы сидели вчера вместе. Что мешает Гордону привлечь тебя за косвенные и прямые улики? — Мои деньги и юристы, — честно сказал Брюс. — Даже если меня арестуют, я выйду спустя несколько часов бюрократической возни. Но мы потеряем время. Я не верю, что те бумаги висели там случайно. Кто-то стремится запутать след, причем довольно грязно. Уэйна не покидало чувство, будто Бэтмена водили за нос. Тиффани тяжело вздохнула. Она обещала продолжить работу над поиском зацепок, но сама мысль о том, что Брюса заберут в участок, лишала ее душевного равновесия. Уэйн снова прижал руки к вискам. Он пытался вычислить, где допустил промашку. — Ты должна сверить даты на бланках с датой пропажи фур — есть вероятность, что эти документы забрали вместе с ними, — наконец сказал он. — И еще проверь записи с камер возле моего кабинета. Я потяну время. Скорее всего, меня выпустят под залог, и тогда мы сможем… В дверях гостиной послышался гулкий топот ног. — Уже планируете свой побег, мистер Уэйн? Брюс не думал, что когда-нибудь этот голос будет пускать по его телу волны сладкой и пугающей дрожи. Он повернулся к источнику звука. Гордон с нарядом полиции вошли в гостиную Уэйна почти так же беспардонно, как несколько лет назад. По всей видимости, их впустила домработница. Полицейские с враждебными взглядами окружили Уэйна и сжавшуюся на диване Тиффани. — Бежать? Зачем это мне? Я невиновен, — Брюс одарил комиссара одной из своих самых приятных улыбок. Мало кто догадался бы, насколько та была фальшива. — Рад видеть вас, усердно исполняющими свои обязанности. Вы с коллегами пришли проверить мое самочувствие? Брюс нашел глазами Рене Монтойю. Детектив неловко потупила взгляд. Ей явно не нравилось то, что происходит, в отличие от типа слева от нее в низко надвинутой фуражке. Уэйну стало неприятно от ядовитой ухмылки этого человека. Он вернулся взглядом к Джиму. — Я здесь, чтобы арестовать вас, мистер Уэйн, за соучастие в преступлении. А о своем самочувствии вы расскажете мне уже в участке, — прорычал Гордон и кивком головы велел офицерам сопроводить Брюса к двери. — Вы имеете право хранить молчание. И право на адвоката. Уэйн напряженно встретился глазами с двумя подошедшими к нему патрульными. Один из них был как раз тем ухмыляющимся типом. Руки Брюса схватили, чтобы заковать в наручники. Не выдержав этой сцены, Тиффани вскочила с дивана. Она налетела на Гордона как фурия, злобно и беспомощно сверкая глазами. — Вы совершаете ошибку! Брюс Уэйн порядочный и уважаемый человек! Если бы не он, вы бы тут все… — Тиффани! Одернув свою протеже, Брюс с предупреждением свел брови. Он мысленно просил не усугублять ситуацию. Фокс скрипнула зубами. Секунду она еще мерилась с Джимом взглядом, а потом стерла выступившие по краям глаз слезы и, отойдя, кинулась на шею к Брюсу. — Это нифига не похоже на команду героев… — выдохнула девушка в воротник Уэйна. — Береги себя, ладно? Она крепче сомкнула их объятия, и Брюс ощутил, как что-то упало в его карман брюк. Чехол с линзами и передатчик. Он с возросшим пониманием похлопал протеже по плечу. — Все будет хорошо, я скоро вернусь. Его обещание вырвало из груди Джима едкое «ха». Комиссар считал его весьма самонадеянным снобом, но Брюс не собирался как-либо это исправлять. Он позволил вывести себя из дома. Тиффани с беспокойством осталась смотреть ему вслед, пока патрульные с Гордоном отвели Уэйна к машине с решеткой. Джим открыл заднюю дверцу авто и подступил чуть ближе. — Если вы втянули в свои махинации эту девочку, богом клянусь, я сравняю Башню Уэйнов с землей, — негромко пригрозил он. — Готэму хватает преступных отморозков и без вашего участия. Брюс с достоинством выдержал этот взгляд, не отводя глаз. Он тоже наклонился к Джиму. — Вы сильно заблуждаетесь на мой счет, комиссар. И Тиффани тут не при чем. Его голос был тоже полон несокрушимой стали. Совсем как у Бэтмена. Из-за недосыпа Уэйн плохо контролировал свои интонации и не мог ручаться за взгляд. Его ответ выбил в глубине глаз Гордона искру уважения. — Надеюсь, что так. Комиссар посторонился. Офицеры затолкали Уэйна на заднее сиденье машины и без лишнего шума увезли за ворота фамильного особняка — в город, для дачи показаний.

***

Департамент полиции Готэма, 10:38. Расскажи кто-нибудь Брюсу, что в его жизни настанет момент, когда он захочет возобновить сотрудничество с Агентством, он бы рассмеялся этому весельчаку в лицо. Это было нелепо. Однако в данную минуту он был совершенно не против увидеть Уоллер и то, как она строит всех по стойке «смирно». Низкие, выбеленные, но уже слегка пожелтевшие от времени стены Департамента полиции были не тем пейзажем, что Брюс хотел бы наблюдать вокруг себя. Он был здесь раньше — за Бэтмена, — и это кончилось смертью предыдущего комиссара. Уэйн не хотел думать о том, что история могла повториться. Его вели по длинному, выложенному плиткой залу с крупным изображением герба города. То тут, то там Брюс ловил на себе взгляды заступивших на смену патрульных. Те едва успели продрать глаза, как уже были вовлечены в нечто скандальное — и снова связанное с фамилией Уэйна. Брюс опустил взгляд на скобы наручников. Его пальцы сжались в кулаки. — Вам не кажется странным, что вы нашли эти бумаги именно сейчас — когда бандиты в бегах? — вернулся он к разговору, который они начали с Джимом еще на входе в Департамент. — Я уверен, что это попытка манипулировать вашими… чувствами ко мне, комиссар. Глаза Уэйна оторвались от наручников и принялись буравить широкую спину Джима. Тот гордо шел впереди их процессии. Впрочем, предположение Брюса вынудило его немного сбавить ход. — Мои чувства к вам не имеют с этим ничего общего, мистер Уэйн, — неохотно ответил он. — Я помню, сколько хорошего и плохого вы принесли этому городу. Достав свою идентификационную карточку, Джим разблокировал вход в отделение для допросов. Дальше Уэйна ждала комната заключения с решетками на двери. Монтойа попрощалась с Гордоном и в смешанных чувствах ушла к своему рабочему месту. Ей не хотелось видеть, как лучшего человека Готэма посадят под арест. — Вам предоставят телефон для связи с адвокатом, пока мы готовим смотровую, — объявил Гордон, открывая замок на второй двери с решетчатым окошком. — Вы правда верите, что это организовал я? Вопрос Брюса прозвучал несколько провокационнее, чем он планировал. И все же Уэйн застыл на пороге камеры. Он ждал ответа, глядя на Джима предельно открыто. Тот в замешательстве поправил очки. Брюс услышал, как комиссар вобрал в легкие воздух для признания, но тут тип в надвинутой фуражке грубо втолкнул Уэйна в камеру и захлопнул дверь. Офицер активировал замок, и Гордон встал к окошку, чтобы глянуть на Брюса через прутья. — Может, вы и не виновны, мистер Уэйн, но уж точно в этом замешаны, — безапелляционно произнес он. Что ж, тут комиссар попал в яблочко. Брюс безрадостно усмехнулся. Он дождался, пока Гордон отойдет от двери, чтобы порыться в карманах. Отыскав футляр с передатчиком, Уэйн заправил его в ухо: ему было необходимо поддерживать связь с Тиффани. Тем временем оставшийся снаружи офицер в фуражке неожиданно стукнул по стальной решетке. — Эй, — обратился он к своему пленнику. — Вот ты и попался, Уэйн! Брюсу было не привыкать, что кто-нибудь постоянно желал ему зла. Он дернул бровью, не отвлекаясь и считая офицера очередным фанатиком, как вдруг тот вплотную прильнул лицом к прутьям. — Пингвин просил передать тебе привет. Он скоро выйдет из Блэкгейта, но ты до этого уже не дотянешь! Упоминание старого врага окатило Брюса ушатом ледяной воды. Он весь похолодел и с дурным предчувствием обернулся к двери. Фигура типа в фуражке уже исчезла. Уэйн метнулся к решетке. — Эй! — крикнул он, выглядывая в опустевший коридор. — Черт… — Что это за хрень, Брюс? Что это значило? — в испуге переспросила Тиффани. Уэйн снова потянулся к чехлу, чтобы достать линзы. Он не торопился отвечать на вопрос девушки, пока сам во всем не убедился. — Я не разглядел его лица, ты записала голос? — спросил он чуть слышно, отворачиваясь от служебных камер. — Да. Хотя я не понимаю, что это нам даст… — девушка чем-то щелкнула. — Если это все подстроил Пингвин, становится понятно, откуда у него бланки и информация о машинах. Он же был долбаным главой компании! Его люди наверняка сняли копии со всех данных! — Повод озадачить этим мой отдел информационной безопасности, — пробормотал Брюс себе под нос и надел вторую линзу. Как только он закончил возиться, картинка перед его глазами изменилась. Ободки зрачков Уэйна мигнули белым, и бетонные стены пропали из их поля зрения, превратившись в голубоватые, полупрозрачные очертания. Такой же вид приняла скудная мебель камеры. Ярко-синим и рыжим цветом датчики обозначили лишь контуры труб и проводки. Брюс еще не до конца понимал, что пытался найти, но слова офицера о скорой кончине не выходили из его головы. Сканерам пришлось сменить несколько режимов прежде, чем они смогли отследить за стенами странные щитки, никак не относящиеся к электропитанию. Эти сгустки подсвечивались желтым и располагались равноудаленно на всей обозримой площади Департамента. Бэт-компьютеру понадобилось три секунды, чтобы определить по их параметрам уже известные ему цепные механизмы детонации. Люди Пингвина собирались взорвать Брюса вместе со зданием полиции и всеми уликами! Во рту Уэйна пересохло. Он услышал раздавшуюся в ухе ругань Тиффани. Ему в очередной раз не повезло угодить в расставленную противником ловушку. Единственной удачей стало то, что Пингвин понятия не имел, кто скрывался за маской улыбчивого богача. — Комиссар Гордон! — Брюс застучал по двери кулаками в наручниках. Разнесшийся по коридору звон вынудил Джима вернуться от поста охраны, где он переговаривался с коллегами. Его выражение лица не выражало ни намека на дружелюбие. — Что еще? Не можете просидеть без внимания и минуты? Поймав раздраженный взгляд комиссара, Брюс попытался говорить спокойно. Он глубоко втянул воздух. — Департамент полиции заминирован, — сказал он, самоотверженно глядя на Джима сквозь решетку в окошке. — Один из ваших людей только что признался, что на меня готовится покушение. Вы должны очистить здание и поймать того человека, пока он не ушел и не активировал бомбы! Уэйн старался не терять хладнокровия, но на последних словах все-таки сорвался. Он с отчаянной мольбой глянул на Джима. Тот остался не впечатлен. Даже больше — выражение глаз комиссара преисполнилось мрачным скепсисом. — Серьезно? Это самый смехотворный предлог для побега, что я слышал, мистер Уэйн. А уж слышал я их не мало, — он брезгливо скривил губы. — Не думал, что вы опуститесь так низко ради спасения своей шкуры. — Я беспокоюсь не о себе, Джим. Брюс не представлял, сколько у него оставалось времени до детонации. Может быть, всего пара секунд. Может быть, минута… Он не заметил, как обратился к Гордону по имени. Комиссар ошеломленно вскинул брови: его ввела в ступор подобная фамильярность. Тем не менее, он все еще не был похож на человека, который собирался отпереть замок и выпустить наглого миллиардера, за головой которого он гонялся несколько лет подряд. — Джим. Их взгляд глаза в глаза заполнил окружающее пространство непроницаемой тишиной. Такой же эффект возник между ними в кабинете Уэйна. Бэтмен должен был выбраться наружу: он понимал, что не мог подвергнуть опасности стольких человек — включая самого дорогого из них. В бездну секретность. Брюс вплотную прижался к двери, что разделяла их с комиссаром. Он не мог сказать этого громко, — не при камерах и чужих любопытных ушах, — но обязан был найти способ. Ему необходимо было признаться. Уже давно. — Я не могу быть организатором тех перевозок, — произнес он едва слышно. — И не могу быть соучастником преступников на складе. Ведь я… я был с тобой, Джим. Когда мы перешли на третью базу. Должно быть, Тиффани скрестила за него пальцы. Судя по тому, какое молчание повисло у Брюса в передатчике, она отключила микрофон и молилась. Он сам затаился, с волнением смотря на комиссара и не находя возможности произнести что-либо еще. Сперва Джим не понял, о чем говорил ему Уэйн. Он нахмурился, цыкнул… А потом сложил два плюс два. Его лицо вспыхнуло, приняв оттенок свежесваренного рака. Он осознал, что того разговора о «базах» никто не мог слышать, о нем никто не мог знать… кроме Бэтмена. Гордон отшатнулся от двери камеры, прихватившись за свою шею со следами засоса. Он сделался красным, одновременно бледным и опять чертовски запыхавшимся. Они с Брюсом убийственно молчали. И Уэйн был благодарен, что никто из офицеров не прервал их зрительного контакта. Его линзы-сканеры на мгновение мигнули белесым светом. Это уничтожило в голове Гордона последние сомнения. Джим нервно поправил съехавшие на переносице очки и облизал губы. Брюс видел, что его потянуло закурить. Сбежать. Обо всем подумать или забыться… Но он с невероятным усилием включил в себе обратно профессионализм. Над зданием Департамента не переставала нависать угроза взрыва. — Ладно, мы… обсудим это позже, — обронил Гордон, больше не глядя на лицо Бэтмена. Достав карточку идентификации, комиссар послушно разблокировал замок, под которым держал Уэйна, а следом снял с него наручники. Брюс попытался поймать взгляд Джима, но тот был чересчур уклончив. Его чувства скрыла деловая маска. — Объявите срочную тревогу, парни! Общая эвакуация! У нас бомба! — громко скомандовал Гордон постовым. — Очистить весь периметр участка и немедленно вызвать сюда саперов! Взгляд Брюса уперся в удаляющуюся спину комиссара. У него было два варианта: пойти за Джимом, чтобы убедиться в его безопасности и уладить возникшее недопонимание, либо отправиться на поиски взрывчатки, чтобы рассчитать возможный урон и, по возможности, снизить его до нуля. Вне всяких сомнений, Брюс Уэйн выбирал первое. Однако Бэтмен настаивал на втором — и был как всегда убедительнее. После коротких колебаний Уэйн отступил, скрываясь от Джима в толпе перепуганных детективов и офисных сотрудников. Не то, чтобы комиссар мог его преследовать, но Брюсу хотелось убедиться, что ему не помешают. Он пригнул голову и скользнул за другой поворот коридора. Здесь на стене, в укромном углу за цветочным горшком, крепилась одна из обозначенных желтым бомб. Уэйн отключил линзы. — Сто три секунды, — с оттенком облегчения назвал Брюс остаток времени на таймере. — Я попробую разминировать столько, сколько успею. — Стой, на тебе же нет костюма! — послышалось предупреждение Тиффани, которое довольно быстро угасло. Они оба понимали, что Бэтмена это не остановит. — Будь осторожен. Уэйн кивнул сам себе и схватил со стойки охраны ручку, скрепку и ножницы — он умел обезвреживать бомбы и с меньшим набором инструментов. В его голове как всегда не промелькнуло и тени страха. Он целиком сфокусировался на работе. К счастью, за прошедшую ночь бэт-компьютер сумел вычислить оптимальный метод выведения из строя аппаратуры бандитов. В задачи Уэйна входил лишь своевременный поиск ее крепления. А где-то на другом конце участка, уже на выходе, Гордон взял на себя руководство эвакуацией. Все это навеяло Брюсу воспоминания о недавнем инциденте в ангаре. Разница оставалась лишь в том, что в этот раз он смог обезвредить три бомбы из четырех. И хлопок взрыва был не таким мощным. Уэйну удалось выпрыгнуть в окно до того, как архив Департамента окатило волной огня. А далее — его опять завалило обломками.

***

Центральная больница Готэм-сити, 19:47. Из липкого омута забытья Брюса вырвал мигающий огонек. Несколько огоньков. Целая вереница. Писк датчика… Бомба! Едва придя в себя, Уэйн подскочил на больничной койке. Он еще не понимал, что видимое им мигание было отсчетом его пульса на кардиомониторе возле капельницы. Рот Брюса с шумом схватил воздух, словно его владелец проплыл в ледяной воде несколько метров. От его рывка все больничные приборы с лязгом качнулись и наклонились. Проводки капельницы стянули запястья. Прикорнувшая на гостевом стуле Тиффани чуть не рухнула на пол от такой внезапности. — Господи, Брюс! — воскликнула она, приходя в ужас от реакции Уэйна. — Тебе нужно что-то делать со своим уровнем тревожности! Девушка не казалась испуганной за здоровье Брюса — только кошмарно вымотанной и сонной. Скорее всего, это был ее первый перерыв на отдых за двое суток. Между тем за окном густело малиновое зарево заката. Врачей рядом не было. Уэйн бегло изучил глазами палату, в которой оказался: стеклянные простенки, голубые жалюзи, телевизор, чистые и блестящие полы… Совсем не такие, как в реанимации. Значит, угрозы для его жизни действительно не было. Все закончилось. Понимание того, что он больше не был в участке и не вел гонку со временем, помогло Уэйну расслабленно опустить плечи. Он откинулся обратно на больничные подушки и вновь бросил взгляд на окно. — Сколько я уже здесь?.. — язык еще плохо слушался его после обморока, а тело стало постепенно наполняться болью от многочисленных ушибов. — Хм. Не больше девяти часов, — Тиффани сверилась с электронным циферблатом под потолком, а затем просияла в улыбке. — Ты справился, Брюс! Не считая тебя, от взрыва пострадало всего трое! Девушка откинула упавшую во время сна челку и, поднявшись на ноги, приблизилась к койке Уэйна. Еще сильнее растягивая рот в улыбке, она аккуратно сжала его обмотанную бинтами руку. — Если бы не ты, взрыв разнес бы Департамент по камешку, а так в нем обвалилась всего одна стена! Мэр обещал восстановить ее в ближайшую неделю, — продолжила докладывать Фокс вместо канала новостей. — Еще полиция отследила по камерам того ублюдка, что подошел к тебе. Не без моего участия, конечно, но мы это опустим. Урод уже дает показания! А Гордон снял с тебя все обвинения! Казалось, что Тиффани вот-вот лопнет от восторга или выстрелит в небо точно разноцветный фейерверк. Брюс давно не видел, чтобы она так радовалась. Они неплохо поработали, но справились настолько успешно не без посторонней помощи. Уэйн моргнул, после чего с замиранием сердца снова оглядел палату: столик для вещей посетителей был пуст, как и второй стул у стенки. Кардиомонитор выдал возросшее волнение Уэйна. Датчик ускорил мерный писк, хотя на самом деле Брюс чувствовал, будто в нем все заледенело. Он не мог промолчать. Этот вопрос колол ему язык не хуже стеклянной крошки. — А Джим не приходил? Торжество вмиг погасло в глазах девушки и сменилось горьким сочувствием. Тиффани сжала рот и коротко мотнула головой. — Нет. Ее взгляд с сожалением опустился на бинты Брюса. Тот вздохнул. Веки Уэйна вновь начали слипаться. Отсутствие Джима будто заново наливало их свинцом или, по крайней мере, лишало необходимости держаться открытыми. Уэйну нужно было поспать. Он обещал себе вернуться к этой проблеме… позже. Когда у него будет больше сил. А пока его рука обмякла в ладони Тиффани. Он устал, и воды сна вновь сомкнулись над его головой, утягивая сознание на дно.