Ливень

Хейли, наконец, выдохнула, когда оказалась в ветхом домике, но всё же это лучше, чем быть под проливным дождём. Он застилал глаза, заливался в рот, а одежда промокла настолько, что даже она, будучи гибридом, продрогла до костей. — И кто бы мог подумать, что машина сломается посреди леса, да, Клаус? — голос Маршалл сочился неприкрытым и злым сарказмом. Если бы Клаус не использовал средство передвижения как оружие, кидая на неё оборотней, машина бы не сломалась и девушка давно была бы дома, в тепле, с дочкой, но теперь она торчит в старом домике, который сотрясался от сильного ветра за его стенами. — Не вали всё на меня, дорогуша, это не я потащил тебя на помощь твоим блохастым друзьям. Клаус стряхнул капли воды с пальто, но это было бесполезно. Казалось, что он в нём искупался, а не просто попал под дождь. — Ты мог и не ехать, — Хейли стянула с себя мокрую куртку и обхватила плечи руками, осматривая временное пристанище. — Я тебя об этом не просила. — О да, и позволить тебе умереть, а потом объяснять нашей дочери, почему я не был с тобой, — первородный раздраженно махнул рукой. Треск ломавшейся мебели заполнил весь дом, когда гибрид пытался разжечь огонь, чтобы они могли согреться и высушить одежду, пока пережидают бушующую природную стихию. Хейли мелко подрагивала, наблюдая за тем, как Клаус разжигал огонь. Его мокрая кофта теперь ярко подчеркивала мышцы, когда он делал какие-либо движения. И девушка непроизвольно увлеклась им, не замечая, что он раздражён. — И почему всех так тянет к тебе, — рыкнул первородный, одним движением сломав стул и кинув его в яркое пламя. — Ты и твоя стая притягиваете к себе одни проблемы. Девушка не сдержала смешка, подходя к огню, протягивая онемевшие ладони ближе к источнику тепла. — Это ты говоришь мне? Кажется, это от твоих врагов мы когда-то скрывались больше двух месяцев. Хейли довольно улыбнулась, когда встретила злой взгляд гибрида. Ей нравилось злить его так же, как это нравилось ему. Хотя, если бы не он, она не знала, что могло случится. Новые члены стаи вели себя агрессивно, а один из оборотней положил на неё взгляд, из-за чего и началась небольшая борьба, в которой победу, конечно же, одержал Никлаус. Он наглядно показал, как не стоит себя вести с альфой и с матерью его ребёнка. Они могли ссориться, но всегда защищали друг друга. — Видимо, проще сжечь весь дом, чтобы ты согрелась, — Клаус осматривал подрагивающую девушка, пока не издал раздражённый вздох и не обнял её, крепко прижимая её спину к своей груди, обхватывая своими руками её тело. — Что ты…? — Маршалл попыталась отпихнуть Никлауса, но тот лишь крепче прижал её к себе, обдавая шею своим горячим дыханием. — Разве ты не знаешь, что для того, чтобы согреться, нужно быть ближе к другому человеку? Хейли закатила глаза, но вырываться перестала, позволив себе на секунду расслабиться. Было непривычно чувствовать Клауса позади себя, ведь это не было похоже на них. Привычнее ссорится, спорить, доказывать, кто из них прав, но никак не молчать, смотря на огонь, и согреваться друг о друга. — Это так ты замёрз? — усмехнулась Маршалл, почувствовав бедром весьма внушительное достоинство Клауса, с которым ей когда-то выпала честь познакомиться поближе. Никлаус хрипло усмехнулся в шею шатенки, но не отстранился, напротив, сделал движения вперёд. Он, в своей излюбленной манере, ничего не стеснялся, а Хейли же задержала дыхание, когда рука Клауса плотнее подхватила её под грудью. — Я — нет, а ты — да. Он намеренно коснулся её груди, вызывая дрожь в теле, которую он прочувствовал мгновенно, хищно оскаливаясь. Она реагирует на него ярко. Кажется, эта ночь станет ему лучшей наградой за пять лет мучений в подвале с Марселем. И совсем было неважно, что их дома ждёт Элайджа, который питает тёплые чувства к Маршалл. Сейчас с ней не он. Они не могут найти золотую середину, кажется, им просто не суждено быть вместе. Но возможно, точно так же, как не суждено и Хейли с Клаусом. Может, Майклсоны и в самом деле прокляты? — Тебе не кажется, что это уже слишком? — Хейли чуть поворачивает голову, касаясь своим лицом гибрида и выдыхает, когда тёплая рука Клауса скользит по ещё влажным волосам, убирая их за ухо. — Я лишь просто согреваю тебя. Заболеть ты не можешь, но мерзнуть неприятно. Клаус говорит это нравоучительным тоном, как само собой разумеющиеся вещи, вызывая смешок девушки. Конечно, он как змей-искуситель может запудрить голову всем вокруг просто своими сладкими речами, но дело не только в них, а в том, как его тело идеально подходит к её, как он знает реакцию её тела на простые касания. Она боится щекотки — он это знает, поэтому слабо ведёт носом по её шеи, так чувственно, что колени Хейли подрагивают, готовые подогнуться от такого простого касания. Он знает ту тонкую грань, когда и как нужно касаться, чтобы девушка сдалась. Руками скользит по её, плавно и медленно, чарующие движения, заставляя Хейли наблюдать, как его пальцы переплетаются с её и это смотрится гармонично. Они, кажется, идеально подходящий пазл. — Не слышала о таком методе, Никлаус, — шепчет Хейли, и Клаус усмехается, оставляя лёгкий поцелуй на её щеке. — Новый метод, волчонок. Я тебе покажу. И даже если Хейли хотела сопротивляться, то это необходимость пропадает, стоит ей встретить его взгляд. Он уверен в том, что делает, но его взгляд не насмехающийся, не самовлюблённый и не горделивый, что он снова покорил себе Хейли Маршалл. Клаус смотрит так, словно впервые видит эту девушку. Раньше она просто была возбуждающе прекрасна и пьяна, как и он. А сейчас они абсолютно трезвы, промокшие под ливнем, с семилетней дочерью, с годами за спиной и с уважением к друг другу, а ещё морем разных чувств, что обрушиваются лавиной. И на удивление, Хейли берёт всё в свои руки. Она сама обхватывает шею гибрида, жестко тянет за волосы, когда поцелуй жалит обоих, а возбуждение вырывается стонами из их горла. Они срывают одежду, но смотрят друг другу в глаза, прекрасно зная, что эта ночь не будет похожа на ту. Теперь всё иначе, они и сами изменились. — Не торопись, — Клаус раздражающе медлит, рассматривая тело Маршалл, и впитывая каждый изгиб. Он жалеет сотни раз, что когда-то позволил своему брату увидеть то, что принадлежало изначально ему. Девушка же спускается поцелуями на грудь Никлауса, заставляя его сжать челюсть и зажмурить глаза. Она целует его в район сердце, а потом крепко обнимает. Просто объятие, но такое необходимое ей. Словно она не видела его сотни лет, хотя, кажется, так и было. Они оба были слепы, играли в союзников и напарников, на задворках сознания хороня свои истинные желания. Клаус опускает её на скомканную мокрую одежду, но Хейли больше не холодно. Она отдаётся ему, позволяет играть с её телом так, как ему угодно, лишь постанывает его имя, чем сводит с ума сильнее. Она изгибается, когда он оказывается в ней плавно, когда шумно дышит в губы, при этом смотря в глаза. Хейли сама делает движения, от чего они стонут в унисон, постепенно набирая скорость, а страсть растёт в геометрической прогрессии, заставляя гореть их ярче, чем огонь рядом. Они задыхаются и тонут в чувствах вместе, не скрывая блеска в глазах и оставляя открытые метки на телах друг друга Первородный садится и тянет за собой девушку, смахивая с её лица непослушные пряди волос. Она согрелась, больше не дрожит и кожа тёплая, и он сразу же хитро улыбается, от чего девушка лишь закатывает глаза, затыкая его уже проверенным способом. Теперь в любом споре она будет одерживать победу, увлекая его наверх, в комнату. — Согрел, называется, — смеется Хейли, когда гибрид засыпает у неё на коленях, а она ласково перебирает его волосы. Ливень за окном не стихает, но, кажется, Хейли Маршалл только что полюбила дождь.