Кровники

В помещении было темно, работало всего две лампы, которых явно не хватало для освещения довольно крупного, просторного помещения, в котором находилось на данный момент два человека. Мальчик лет тринадцати, худой, но не из-за недостатка пищи, а из-за того, что вся еда в его теле идёт на переработку в энергию, которой телу нужно очень много… каштановые, чуть светлые волосы, длина которых едва достигала середины лба, не мешая глазам. Лицо его, хоть ещё и сохранило некоторые детские черты, но уже совершенно не соответствовало внешности ребёнка. Черты лица были куда как более резкими, чем должны быть в его возрасте, не было совершенно никакой пухлости, вместо этого имелись чётко различимые скулы, нос короткий, немного приплюснутый. Но сильнее всего его выделял заметный и довольно крупный шрам, идущий от правого виска и на полтора сантиметра вниз, в сторону скулы. Однако шрам уже очень давний, так что его владелец и не обращал на него внимания. У него другие дела есть. Упорно он вновь и вновь, раз за разом, из последних сил сгибал руки, припадая грудью к полу и после этого медленно эти руки распрямлял, заставляя тело подняться в воздух. Рядом с ним же находился на ногах, постоянно наворачивая круги вокруг мальчишки, крепко сложенный мужчина около сорока лет. Лицо его не имело каких-то заметных изъянов, видимых шрамов и так далее, единственным отличительным элементом его лица были усы. Они были короткими, не выходящими дальше верхней губы, но очень густыми, и казалось, они словно выполняли функции фильтра воздуха для крупного носа с горбинкой. Волосы мужчины, что на голове, что на верхней губе были ярко-рыжего цвета. Это сильно выделяло его среди многих других людей, притягивало взгляды окружающих, не давало нормально сосредоточиться при разговоре, очень уж ярко и неестественно выглядел этот цвет для человека, однако никакой краски на волосах не имелось. Крепкое же телосложение мужчины по имени Толгрим, обеспечивалось высоким ростом, немного не достающим до двух метров, а так же широкими плечами, толстыми руками и ногами, увитыми большим количеством мышц, создающих впечатление того, что они сделаны из металлических нитей, переплетающихся в металлические же канаты, а не из органических тканей. Грудь Толгрима была столь же внушительный, сколь и крепкой на самом деле, однако, что выбивалось из образа подавляющего силача, способного, казалось, крошить камни пальцами, не то, что руками в целом, так это сильно выпирающий живот, шаром выделяющийся на общем фоне накаченного тела. Одет Толгрим был очень скупо, в точности как мальчишка рядом с ним, разве что с поправкой на размер. Свободные шорты серого цвета, просторная майка, которая, однако, все равно была натянута на мужчину из-за его впечатляющих габаритов. Единственным отличием являлись сандалии на ногах, которых не было у парня. -Давай, ещё немного осталось, совсем чуть-чуть! — говорил с волнением в голосе мужчина, стоя рядом с мальчишкой, ребёнком, который с заметной тряской в руках медленно поднимал свой корпус от пола. Руки разогнулись, а воздух шумно заполнил раскрывшиеся лёгкие, создавая едва заметный свист в процессе. С ребёнка капал пот, руки дрожали от усталости, но дитя, замерев, продолжало находиться в одной позиции неподвижно. Ему было больно, он устал и хотел упасть, согнуть руки и лечь на пол, наплевав на то, что под ним образовалась уже небольшая лужица пота, отдышаться, дать восстановиться рукам, ногам, торсу… всему телу! Но он не мог себе этого позволить. Непозволительно. «Осталось немного, совсем немного», — крутилась в голове постоянная мысль у парня, так как для других мыслей места там уже не было. Нет, головой парень был не слаб, просто усталость забила голову почти полностью. И лишь одна мысль ещё хранились в мозгу, прокручиваясь снова и снова. Судороги охватывали тело всё сильнее и сильнее, не позволяя ему держаться дальше в одном положении. Руки едва удерживали тело, но осталось недолго. Прошла минута, полторы, две, ещё десять секунд, пять, а потом и ещё две, когда руки перестали слушаться мозга и, проигнорировав команды, просто согнулись, обрушив вес тела на пол. Мальчик упал и судорожно дышал, хотя каждый вдох отдавался болью в напряжённо сверх всякой нормы тела. -Вставай! Прекращай валяться на полу, как тряпка, мальчишка, и поднимайся на ноги! Нельзя сдаваться! Не сейчас! Ты на пределе и тебе осталось сделать последний шаг! Вставай и не позорься! Повторно возиться с тобой я не намерен! — уже натурально кричал мужчина, не касаясь, однако, лежащего ребёнка, лишь пытаясь заставить его самого подняться. И это начало давать плоды. Не сразу, но мальчик попытался подняться. Одна рука обмотанная в темно-синие, насквозь промокшие в поту бинты, медленно упёрлась в пол ладонью и начала помогать телу подниматься. Подключилась вторая рука, а позже согнулись и нога, чтобы опереться на колено. Он не понимал, что делает, никакой сознательной мысли в голове уже не было, все мысли отсутствовали. Только воля к действию. Голова была поднята и уже пустые глаза посмотрели вперёд, только для того, чтобы мгновение спустя в лицо прилетел удар огромного, в сравнении с ребёнком, кулака. Тело уже не смогло удерживать сознание активным — оно погасло. Сознание погасло, оставив всё происходящее с телом на откуп подсознанию. Воля ребёнка уже не могла удержать сознание от угасания, но она, однако, получила нужный импульс к действию, которой не смогла воплотить. И даже не осознавая ничего, стремление к действию, стремление продолжать… что-то (!), не успело погаснуть, но вместо удержания сознания активным, этот импульс ушёл в некое иное направление. А мужчина, нанёсший удар, улыбаясь во все зубы, довольный стоял над потерявшим сознание парнем, уже в голове подсчитывая те суммы, которые сможет заработать на этом мальчишке в ближайшие несколько месяцев, нужно лишь вложить немного усилий в парня и использовать момент. А то, что его задумка удалась, он ясно почувствовал. То, что он добился своего можно было услышать хотя бы по отсутствию едва заметного свиста при каждом вдохе и выдохе ребёнка. Этот раздражающий звук пропал уже через пару десятков секунд после потери сознания мальчиком, что уже говорит о правоте действий Толгрима. Оглянувшись, мужчина подхватил бессознательное тело парня за крепкую, но насквозь промокшую майку, и так понёс его над самым полом в его комнату, благо, что его габариты позволяли ему вытворять такое без особых затруднений. Открыв одну из многочисленных дверей помещения, в котором пара находилась, Толгрим с бессознательных телом вошёл внутрь. Внутри было не так много места, в котором проживало, тем не менее, три человека. Три кровати стояли каждая у своей стены и на двух из них сейчас лежали дети примерно того же возраста, что и потерявший сознание. Толгрим подошёл к одной из кроватей, правой от двери, и просто небрежно, хоть и не сильно, бросил пацана на пустующую кровать. -Дита не трогать, сам проснётся. Принесёте воды, если не очнётся к завтраку, принесёте ему еды и если я только узнаю, что вы ему что-то не донесли и сожрали сами, самих на котлеты пущу! Уяснили? — обратился Толгрим к двум другим парням что старались не шевелиться лишний раз, но услышав вопрос, активно закивали, показывая, что да, всё поняли, сделаем в лучшем виде. Толгрим, удовлетворённый, с улыбкой на лице, направился к себе, прочь из этой комнаты, в которой все пропахло вонью пота. У него было хорошее настроение. Окончательно включив свет во всём помещении, Толгрим прошёл к небольшой лестнице, по которой поднялся на второй этаж, где было только две двери, одна из которых и была его целью. Открыв её, не используя ключей или чего-то подобного, Толгрим вошёл внутрь, попав из тёмного коридора в хорошо освещаемые хоромы. Просторная комната, скорее даже отдельная квартира, где можно было выделить отдельную кухню, ванную с душем и отличным санузлом, спальню и гостиную, а так же, отдельным, невероятно хорошо оборудованным, в сравнении с первым этажом, тренажёрным залом. Он стоял отдельно, так как никто в здании, кроме него самого, не смог бы заниматься там — сверх тяжёлые снаряды, механизмы, привычные для него, но легко способные привести к смерти любого человека, который не получит должной подготовки и попытается воспользоваться ими. А так же, это настоящий рай для садистов и мазохистов. Именно туда Толгрим и направился. Была уже ночь, почти все жители огромного помещения спали, но Толгрима это не волновало. Во-первых, стены тут имеют очень хорошую звукоизоляцию, а также чрезвычайно высокую прочность, а во-вторых, даже если кто-то проснулся бы из-за создаваемого им шума, то это были бы исключительно их проблемы, а не его. Что же до ночи, то Толгрим уже давно привык засыпать поздно ночью, почти с восходом солнца и просыпаться ближе к обеду — такая уж у него работа, которая сломала бы нормальный режим дня, так что пришлось подстраиваться и менять свой распорядок и время сна. Но он ни разу об этом не жалел. Полчаса в полной тишине продолжалось тягание, перетаскивание, подъёмы и прочее металла, что сопровождалось только звуками удара метала о метал. И будь здесь другой человек, и тот бы испугался, видя, какие веса использует для своей тренировки Толгрим. Пусть он и выглядел, как сильный, очень сильный и крупный человек, но всего лишь человек, он же использовал грузы, масса которых, частенько, преодолевала три, а порой и четыре тонны. Нормальный человек, скорее всего, даже не сдвинул бы снаряд такой массы, но с виду казалось, что для Толгрима это нормальная практика. Но вот тренировка со снарядами подошла к концу и Толгрим, отдышавшись несколько минут и восстановив дыхание, направился к странно выглядящему, и даже пугающему механизму, словно состоящему из лезвий, пружин и пил. Сноровисто закрепив на себе нужные ремни, Толгрим взялся за две рукоятки и вытянул в стороны руки, отчего тут же механизм пришёл в движение. Металлические лезвия словно вздыбились и направили острия на спину, плечи, предплечья и поясницу Толгрима. Мужчина замер. Как и каждый раз, он не мог сразу начать двигаться, не мог заставить себя сходу взяться за дело. Знал, что нужно, но всё равно, решимость приходилось раздувать каждый раз. Вдох — выдох. Глубокий вдох — медленный выдох. Пару минут шла дыхательная гимнастика, отчего небольшой мандраж сошёл на нет и, сделав очередной глубокий и медленный вдох, Толгрим закрыл глаза и, резко выдохнув, столь же резко свёл вытянуты в стороны руки к груди, не сгибая их в локтях. Металлические тросы натянулись и механизм, получив движение, заработал. Лезвия начали двигаться и словно выстреливать одно за другим, в пути рассекая кожу и крепкие мышцы широкой и сильной спины мужчины, доставая до костей и даже оставляя зазубрины на них. Комнату заполнил крик боли, а на пол брызнула кровь, однако Толгрим раз за разом, снова и снова разводили и сводил руки, заставляя механизм с лезвиями продолжать работать и буквально кромсать спину… А в это время в своей комнате лежащий без сознания мальчишка пришёл в себя. Быстрее, чем ожидалось, быстрее, чем рассчитывалось Толгримом, быстрее, чем, должен был. Дит, как его тут все звали, или Дитенсин, как был он назван своей матерью при рождении, открыл глаза и осмотрелся. Привычный потолок, стены, окружение… а также соседи, которых он бы предпочёл не видеть, всё как обычно. На удивление, тело почти не болело. Да, чувствовалась небольшая натянутость и забитость мышц, слабая боль в плечах и лице, болели сбитая ударами о грушу кожа костяшек на руках, но всё это было на порядок слабее, чем то, что Дит чувствовал за пару минут до того, как окончательно перестал что-то осознавать и отключился. Да ещё и в голове было так чисто, легко. Словно он хорошо отдыхал и восстанавливается всю последнюю неделю, а то и полторы. «Это и есть Пробуждение?» — подумал про себя Дитенсин, медленно сев на край кровати и прислушиваясь к своим ощущениям. Подняв руку, Дит стал сноровисто разматывать бинты, которые, естественно, Толгрим не подумал даже снимать, так же, как не собирался он заботиться о том, что насквозь потный ребёнок был брошен на чистую… «Почти чистую» — думал про себя Дит… кровать. Привычное действие не заняло много времени, и вот ребёнок уже осматривал свою руку, точнее сбитую с костяшек до крови кожу. Почти восстановившуюся кожу, нужно заметить. И если ранее подобное было для Дита, как и для остальных детей, процессом очень долгим, редко достигающим логического финала, то сейчас прошёл едва ли час, а на месте почти никогда не заживающих костяшек уже образовалась новая, чистая, розовая ещё кожа. -Тебя Тренер принёс, — раздался голос справа и чуть спереди от сидящего Дита. То был Эш, парень на четыре месяца старше Дита, немного более крупный, но куда как более трусливый и боящийся боли, а потому почти не тренирующийся и участвующий в минимальном количестве боёв, просто чтобы не вылететь из комплекса Башни. Выглядел Эш внушительнее на первый взгляд, чем Дит, но он никогда не решался даже пререкаться с Дитенсином. Хватило и одного раза, когда Дитенсин, только после очередного боя, весь избитый, недолго послушав Эша и его заявление на право спать на кровати Дит, избил его до состояния, аналогичного собственному. Уж на это ему и сил, и решимости и опыта хватило с лихвой. А всё началось из-за того, что Эш заселился в эту комнату самым последним и кровать ему досталась самая хреновая, вот он и попытался исправить ситуацию, но только пострадал от этого. Больше как-либо лезть к Диту, Эш не мог набраться решимости. -Что-то сказал? — спросил Дитенсин, не смотря не то, что говорить с соседями по комнате он желанием не горит. -Сказал, чтобы мы тебя не трогали, принесли воды, если не очнёшься к завтраку, то и еду принести должны были, ничего не тронув, — пересказать Эш, ничего не упуская. -И где вода? — спросил Дитенсин, посмотрев намекающим взглядом на тумбочку, на которой ничего не было. -Ты же очнулся… — хотел было отказаться Эш. -А тебе сказали принести воды, — спокойно кивнул в ответ. -Я не… не это хотел сказать… сейчас… — стушевался Эш и, встав с кровати, направился набирать воду. -Чего ты завёлся на ночь глядя? — спросил второй парень, лежащий на свой кровли напротив Дита. Геор, или Герберт, если использовать полное имя без изменений. На два года старше Дита, единственный из сорока шести детей возраста от одиннадцати до пятнадцати лет, кто вообще может сладить с Дитенсином, но не потому, что нашёлся общий язык, а просто потому, что так же любит помять бока другим и сам хорошо держит удар, легко учится новым приёмам и трюкам в драке, да и решимости у него не намного меньше, а потому не уступает Диту, хотя тот на два года младше и если знать это, то повод для гордости не так уж и велик. Хотя, стоит поправиться. Герберт Не Уступал. До сегодняшнего дня. -Тебя забыл спросить, — резко ответил Дит, даже не посмотрев в сторону Геора, начав разматывать бинт со второй руки, а после рассматривая и там зажившую кожу. Если долго и внимательно смотреть на неё, то может показаться, что ты видишь, как кожа восстанавливается. Буквально на глазах! Хотя это и не так, восстановление идёт чрезвычайно высокими темпами, многократно опережая таковые у любого нормального человека. — Этот гандон пытался напасть на меня, когда я проиграл бой, так что пусть радуется, что воду таскает в стаканах, а не сам её глотает из унитаза, заедая дерьмом. А ты, если чем-то недоволен, то я всегда готов выйти на ринг. Есть желание?! И пусть Дит ощущал, на удивление точно, что восстановление ещё только в самом разгаре, он чувствовал себя уже сейчас лучше, чем весь последний месяц! И если две недели назад бой с Гербертом был сведён в ничью, так как оба они упорно не желали терять сознание и опускать руки, не смотря на постоянное избиении друг друга, то сейчас Дит был полностью уверен в своей безоговорочной победе над соперником, первенство в бою с которым не может решиться вот уже полтора года. -Да сдался мне этот Эш, пускай хоть собачкой будет на побегушках у тебя, плевать, но вот спать ты мешаешь, так что тише будь. А что до ринга, то хоть завтра, а сейчас я хочу спать, так что завали! — отозвался Герберт, лежащий к стене лицом и так и не повернувшийся к собеседнику и плотнее закутался в одеяло. -Пошёл нахер, сам заткнись, больше всех тут шумишь! — всё же немного тише сказал Дит, но ответа не получил. Вскоре вернулся и Эш, неся большой стакан, наполненный водой, который передал Диту, а тот немедля выпил всю воду, почувствовав себя в разы лучше, сам не замечая ранее того, как сильно мучила его жажда. Все легли в кровати, но если Эш и Геор вскоре уже спали, то даже спустя два часа Дитенсин лежал не смыкая глаз, полный энергии и сил. Впервые за очень долгое время его организм пришёл в идеальное состояние. Не болело ничего. Ничего не ныло. Суставы пальцев рук не щёлкали. Мышцы рук и ног тянулись легко. Тело полностью восстановилось. Даже кожа на костяшках, кажется, будто никогда и не срывалась, была чистой. Да даже шрам на виске, как почувствовал Дитенсин, и то стал меньше, не таким заметным. Быть может, к утру он и вовсе не будет так бросаться в глаза! «Теперь понятно, почему после стольких боёв за свою жизнь, Тренер имеет идеальное лицо и на коже тела нет никаких искусственных изъянов. Всё банально заживает! С ума сойти! Это Пробуждение определённо того стоило! И знай я о том, что получу, бежал бы вперёд планеты всей снова проходить через эти муки и боли! Это всё временно, а вот то, что я получил сейчас… о да, это точно того стоило!» — думал Дитенсин, рассматривая в темноте свою кисть, которую сжимал в кулак и разжимал раз за разом, не прекращай прокручивать в голове мысли о том, что с ним произошло.