Истинный мастер

Труд утомил, не упомнить, как начатый: Глазу приелись на шляпке цветы, И неестественно выгнутых пальчиков Гложет явленье больной красоты. Будто живые глаза — ну не чудо ли? — Так любознательно смотрят на мир, Но в кружевах и оборках причудливых Прячется хитрый на бедрах шарнир. Стало кошмаром, что делал он сказкою: Кукла, чуть голову набок склонив, Ждёт изъявления воли неласковой, Ужасы горя чужого забыв. Нету свободы, но есть осознание, Будто спокойствие, только тоска: Кукла живёт нездоровым вниманием От человека, что куклу создал. Так раздражает, до бешенной ярости, Мертвых глазёнок скучающий взгляд: Страсти могила, насмешка над старостью, Напоминанье, что все было зря. Так и забылся, и памяти мнимые Счастья мгновенья блеснули в глазах, Куклу позвал по чужому по имени И покатилась по коже слеза. Ручки шарнирной движенье неловкое Легким касаньем толкает во мрак, Взгляд исподлобья, как будто с издёвкою… Слишком похоже и слишком не так. Только моргнул, её тело — не верится! — Ломаной массой лежит подле ног, Белыми кожи осколками щерится Криво изрезанный бархат чулок. Призрака горечь, годами томимая, Травит как яд, никого не щадит: Мучает мастера боль нестерпимая В точно таком же расколе в груди. Знал, что с него за настойчивость станется, Боги жестокие внемлют мольбам — Тех, кто погибших забыть не пытается, Смертью души покарает судьба.