Магистр русской глубинки

Серёга был парень из хорошей семьи, музыку любил. А вот Ваня, хоть и тоже был из хорошей семьи — музыку не любил. Поэтому из них двоих на флейте играл только Серёга. То есть минетами занимался только Серёга, и делал это с подмахом — очень умело, всё-таки игра на блокфлейте, где нужно было зажимать не только верхние, но и одну выебистую нижнюю дырочку были весьма полезны в укрощении одноглазого змея Ваньки. Ох, а змей был норовистый — изогнутый такой в правую сторону слегка, Ваня всегда говорил, что это в детстве ебанутый сосед Саня ему на хуй наступил своей ножищей приплюснутой, когда они неудачно с горки скатились. Саня, которого еще прозвали Вайфай из-за антенны, которую он засунул себе в жопу, будучи 4-рехлеткой. Тот самый Саня, который копал могилы, чтобы пиздить золотые зубы у всех своих дальних родственников — а так как жили они в деревне, родственников у него было всё кладбище. Сначала Ваня сам его пиздил за обворовывание могил, но тот оказался пронырлив, сученыш — золото пиздил для местного цыганёнка Виталия, который инвалидом был на пятку. Саня, видите ли, мечтал ему пятку из золота отлить, чтобы он как все был, как надо. Виталя же на зомби чем-то похож был. Серый такой, патлатый, пару раз его путали с готом, но тот был чистокровным эмо, даже ныл, как эмо. Редькой торговал на рынке, бывало, когда сестра его, местная знахарка, из дома выгоняла, лишь бы не волоёбился. Редьку ему Саня тоже поставлял, любил его, говорят, сильно, как брата. Дядька у Витали был Жора Красный — мутный тип, вечно взяточничеством занимался, но не по беспределу. А вот сын родной у него был тот еще отморозок — и имя такое всратое, что местная шпана звала его Чао-Какао. Всё бы ничего, но у Серёги доброго, что на флейте Ваниной играл — был брат младший, Валера. Его называли еще отмороженным. Отмороженный он был просто по существу — молчаливый, толи на гитаре брынькал, толи на гуслях. Родителям Серёги быстро сказали, что сын у них младший того, отсталый небось, но Серёга братца любил всей душой своей широкой. И заразил видимо голубизной похлеще той, что в нём самом, пидорке, была. Втюхался Валера в Саню-то того, что Вайфай. Куриц ему приносил ворованных с соседского курятника, сливы таскал, бегал как за девчонкой ядрёной, но у Сани-то, у Сани! Ни сисек, ни фигуры — нескладный мальчонка был, и вечно лыбился, как дебил. Собственно, дебилом он и был, принимая акты любви от Валерки как дружбу вечную мужскую, бесконечную. В итоге Серёга психанул и мозги ему вправил, ибо не гоже братца младшего обижать. Говорят, нашли друг друга два отсталых, поженились даже где-то в этих своих Европах. Валера братца старшего звал к себе, а Серёга за родителями остался присматривать, за дядей пьянствующим, да с Ванькой. Потому что Ванька хоть и был смурной, но Серёгу любил. По-братски. И иногда — между булок. Конец.