undisclosed desires

      Предрассветное небо потихоньку окрашивалось в малиновый цвет, но Хансоль никак не мог заснуть. Обычно после еженедельных субботних вечеринок у Сынчоль-хёна, про которые Чхве врет маме, что пошел с Сынкваном делать домашку и играть в видеоигры, он спит как убитый. Но сегодня что-то пошло не так.       Быть может, виной было то, что место для сна ему досталось отвратительное. В водовороте людей, выпивки и разговоров Соль и не заметил, как все дружно пошли спать. Квартира хёна большая (по крайней мере, в представлении парня), но даже она не всегда готова к еженедельному напору тринадцати человек, поэтому все, кто собирается, размещаются, как правило, где попало. Даже сейчас, зайдя в просторную гостиную, Хансоль чудом не зарядил дверью по голове расположившегося на полу Мингю. Оглядев комнату и с обидой отметив, что лучший друг не занял ему место и спокойно развалился прямо там, где играл в мортал комбат – между Сокмином и Сунёном, он двинулся вглубь комнаты, лавируя между спящими телами. Казалось, что свободного места вовсе не было, поэтому пришлось примоститься на краю разложенного дивана. Он долго ворочался, пытаясь принять более-менее удобную позу и заодно не разбудить хёнов – Джошуа и Джихуна, – пока не оказался на боку, слегка укрытый пледом.       Быть может, виной было то, что он перебрал с выпивкой. Сегодняшняя вечеринка была запоздалым празднованием их с Сокмином дня рождения, и Джонхан-хён разрешил ему в честь 16-летия выпить немного соджу. И теперь главная его проблема была в том, что, когда Хансоль достаточно разогрелся, чтобы начать куролесить, все уже устали. Поэтому оставалось только лежать с закрытыми глазами на маленьком клочке пространства и думать под мерное сопение друзей.       Хансоль очень гордился, что им с Сынкваном было разрешено зависать с парнями, старше их на 5, а то и на 7 лет. Одноклассники смотрели с уважением, завистью и небольшой толикой опаски, когда они шли в толпе хёнов. Создавалось чувство защищенности, которого бы никогда не возникло будь они только вдвоём. Конечно, возможно, Сынчоль-хён слишком добрый (судя по тому, что он разрешил сегодня прийти даже 15-летнему брату Сокмина Чану, который грозился рассказать родителям о том, что старший поцарапал машину отца), но спустя полгода общения Хансоль был абсолютно уверен, что они с Кваном стали полноправной частью этой тусовки и почти такими же крутыми, как их хёны.       Слегка приоткрыв глаза, он с завистью покосился на Чана, развалившегося в единственном кресле. В одиночку.       Со стороны послышались шорохи, сопровождаемые тихим скрипом дивана. Тишина. Вновь скрип и какие-то влажные звуки. Открыв глаза, Соль заметил возню на противоположном диване. - Джуни, я хочу… – Донесся до слуха застывшего Хансоля мурлыкающий шепот Минхао. – Возьми меня… - Ты уверен? – Джун издал удивленный вздох, когда Хао прижался губами к его шее. – Оу, хорошо, пойдём. - Нет… - Минхао повернулся лицом к комнате, отчего Хансоль смущённо прикрыл глаза, мысленно благодаря ненавидимую мамой челку, всё время застилающую их. – Давай здесь. Все спят.       Хансолю всегда говорили, что китайские хёны очень близки. Но он даже и не подозревал насколько. Никогда не обращал на это особого внимания. Ну обнимаются чуть дольше, чем все, может, ходят всегда рядом – что в этом такого? Память услужливо подкидывает момент, как пару месяцев назад они, пьяные, залезли в заброшенный парк аттракционов, и он своими глазами видел, как хёны отбились от всех и бродили среди отключенных машин, держась за руки, и Минхао изо всех сил жался к Джуну в своем продуваемом всеми ветрами пальто. Да и сегодня Хао перебрал соджу и весь остаток вечера просидел у старшего на коленях, обвив рукой его шею и играясь с волосами. Заметив вопросительно глядящего на них Чана, Вону посоветовал тому не лезть не в своё дело.       Раздается металлический лязг пряжки Джуна. Приоткрыв глаза, Хансоль видит, как Сунён, лежащий неподалеку от них, предусмотрительно переворачивается на другой бок, спиной к дивану. И он понимает. Они все знают о Джунхуэе и Минхао. Кроме него.       Хансолю очень стыдно. Он не должен нарушать этот момент, предназначенный только для двоих; знать, что Минхао тихо шипит, когда Джун его растягивает; слышать, как хёны рвано дышат после долгих поцелуев. Но ему интересно. Это интереснее, чем всё порно, которое он видел. Настолько, что, как бы не призывала его совесть, он не может сомкнуть глаз, наблюдая, как Джун одной рукой поворачивает лицо Минхао к себе, дабы чувственно впиться в его губы, а второй продолжает двигать под одеялом, выбивая из младшего задушенные стоны. Чхве не может перестать думать, что хёны вместе выглядят не отталкивающе, а… красиво. Хансоль чувствует растущее напряжение внизу живота, но боится и пошевелиться, чтобы ненароком не выдать себя.       Парень жадно ловит взглядом, как Джунхуэй языком исследует шею Хао, попутно задирая его рубашку и оголяя возбужденные соски. Тонкие пальцы прихватывают и оттягивают один, и Минхао задыхается, откидывая голову назад и ещё сильнее подставляя беззащитную шею. Джун прикусывает бледную кожу на ней, следом зализывая места меток. Хансолю слишком жарко, он чувствует, что его щеки пылают. Всё тело ощущается словно натянутая струна. Еще никогда он так не хотел хныкать от безысходности своего положения. Он едва слышит неразборчивый шепот Джуна и звук расстегивающейся молнии и видит, как Хао под одеялом раздвигает ноги и по-кошачьи выгибается навстречу старшему. Хансоль готов проклинать своё юношеское тело, а еще больше – свою бурную фантазию, для которой одеяло – не преграда, а лишь источник для активной деятельности.       Соля немного потрясывает от невозможности прикоснуться к себе, и ноги сводит от возбуждения, когда Минхао, не сдержавшись, громко стонет, содрогаясь от первого толчка Джунхуэя. Хочется потереться об диван, чтобы хоть как-то снять напряжение, но Хансоль до сих пор не решается двинуться с места, хотя парням сейчас явно не до него.       Чхве цепенеет от ужаса, чувствуя, как его за талию притягивает чужая рука, а ухо опаляет прерывистое дыхание. Поймали с поличным. Сейчас его спалят, и он никогда больше не сможет смотреть в глаза хёнам и зависать с ними.       - Малыш, тебе помочь? – вместо этого прямо в ухо шепчет Джошуа, пуская своим низким голосом по коже мириады мурашек, и Хансоль удивленно ахает, чувствуя, как мочку его уха нежно посасывает влажный рот, а болезненно стесненный джинсами член через ткань настойчиво гладит ладонь хёна. Тело парализует волна долгожданного наслаждения, алкоголь только подстёгивает возбуждение, и единственное, на что оказывается сейчас способен Соль, – это кивок. – Тогда смотри на них и ощущай. – Добавляет Шуа перед тем, как заглушить его своими пальцами, а второй рукой нырнуть под ткань джинсов и обхватить налитый кровью член.       Чхве думает, что сегодняшняя ночь – сон. Это не может происходить с ним наяву. Он даже и представить себе не мог, что ему будет дрочить Шуа-хён, пока их общие друзья занимаются любовью. В голове эхом отзывается чужое рванное дыхание, наполняющее комнату.       Хансоль никогда бы не подумал, что чужие прикосновения могут доставлять такое удовольствие. Совсем не то же самое, что его собственные. Казалось, что каждое движение Шуа усиливалось тысячекратно и пускало разряды по телу, отчего сносило крышу и дико хотелось кричать. Его тело слишком разгорячено, словно превратилось в оголённый провод. Даже невесомые прикосновения хёна приносили невероятное наслаждение. Джошуа уткнулся носом в его кудри и, под сопровождение тяжелых вздохов и пошлых шлепков бедер друг о друга, большим пальцем обводит головку. Рвущиеся из горла стоны ловят чужие пальцы, которые Хансоль посасывает, надеясь, что это заглушит его сильнее, и он больше чувствует, чем слышит чужой рык в макушку. Теплая ладонь сжимает его яйца, немного оттягивая кожу, а после хватка на его члене усиливается, и кулак плавно движется вперед-назад. Хао, не сдержавшись, протяжно стонет от мощных толчков, и Джунхуэй утягивает его в мокрый поцелуй. Их языки сталкиваются, играясь и вылизывая рты друг друга. Голову Хансоля посещает дурацкая мысль, что он был бы не против, если бы хён поцеловал его. Но она тут же вылетает, потому что Шуа начинает подстраиваться под ритм Джуна, одновременно двигая пальцами по кругу. Соль понимает, что долго он не выдержит.       Оргазм накрывает его неожиданно, и он со всхлипом кончает прямо в руку хёна. В висках оглушающе стучит кровь, и Хансоль вымотано кладет голову на бережно подставленное плечо Джошуа, без особых усилий выпуская изо рта чужие пальцы. Тело будто свинцовое, и парню не хочется думать о произошедшем. Ему очень хорошо. Лучше, чем когда-либо было. В штанах липко, да и плевать на это. На задворках сознания Соль слышит тихое: «Если захочешь продолжения, обращайся», и не может понять, реально ли это, но переспрашивать он боится.       Хансолю кажется, что он сталкивается взглядом с расслабленным Минхао, смотрящем прямо на него. На лице Хао появляется теплая улыбка, и хён подмигивает Солю. Младший закрывает глаза, чтобы избавиться от видения, и очень быстро проваливается в сон, не чувствуя оставленный в волосах поцелуй.       Утро встретило Хансоля головной болью, дикой жаждой и осознанием. Разлепив глаза и оглядев комнату, Соль понял, что многие уже разошлись. Может, прошлая ночь ему просто приснилась? На глаза тут же попался спящий Хао в полурасстёгнутой рубашке, и в голове всплыли воспоминания. Неужели он вчера действительно видел Соля? Как Чхве теперь смотреть им в глаза? А Джошуа… Хансоль быстро обернулся, но рядом никого уже не было. И почему-то вместо облегчения единственным чувством, что появилось у парня, была обида. На что он вообще рассчитывал? Соль поднялся с дивана, ощущая, как в штанах всё неприятно стянуло, и направился на кухню за водой. И в дверях наткнулся на Джунхуэя.       - О, Хансоль, доброе утро! – Как обычно затараторил Джун, расплываясь в улыбке. – Будешь чай?       - Я… я… - Хансолю хотелось провалиться сквозь землю. Он чувствовал, как его щёки стремительно краснеют, а перед глазами всё стояли жаркие сцены, свидетелем которых он был.       Джун недоуменно уставился на него и хотел было по привычке положить руку на плечо Хансолю, но тот дёрнулся и рванул из кухни к выходу из квартиры, почти сбивая по пути удивленного Сынчоля.       Уже пятый день, как он не ходит в школу и игнорирует звонки Сынквана. Он смахивает уведомления, в которых лучший друг сначала пишет, что Джун-хён очень взволнован из-за его состояния, а затем, спустя день игнора, интересуется, какого, собственно, хрена происходит. Он бы и сам хотел это знать. Что с ним происходит? Неужели одна ночь поменяла его? Ведь одно только её упоминание теперь отзывалось в его теле приятным покалыванием.       Когда на третий день его телефон уведомляет о входящем звонке от «Сынчоль-хён», он ещё сильнее пугается. Хён не звонил ему ни разу. Соль так и не решается взять трубку, мысленно смиряясь с тем, что его, наверное, не хотят больше видеть в их тусовке. Он боится увидеть хёнов. Что он им скажет, если они пересекутся где-то в городе? «Я видел, как вы трахаетесь, и возбудился настолько, что Джошуа-хёну пришлось дрочить мне? Извините»? Звучит как очень хреновая попытка.       Да и его отношение к Джошуа точно изменилось. Хён всегда был добр к нему, особенно после того, как узнал, что они оба родом из США. Разрешил ему называть себя Джошуа, а сам звал его только Вернон. Рассказывал забавные истории про то, как он учился в штатах, угощал вкусным кофе, и, казалось, вовсе не обращал внимания на семилетнюю разницу в возрасте. Но после той ночи Хансолю стали снится его руки и низкий голос, сопротивляться которым не было смысла. А в моменты, когда он бездумно смотрел в окно, ему мерещились синие волосы хёна, из-за чего всё внутри переворачивалось, и появлялась надежда, которая тут же разбивалась, когда парень понимал, что это не тот человек, которого он ждал. Будто бы 23-летнему состоявшемуся в жизни студенту-юристу нужен такой малолетка, как Соль. И от этого становилось только хуже.       - Хансоль, к тебе пришёл Кванни! – послышался голос мамы с кухни.       Он бы хотел прокричать ей, что она предательница, но это мало поможет – что сделано, то сделано. Позади открывается дверь, и Хансоль ежится от февральского холода, которым веет от Сынквана.       - Вау, а я думал, что ты вмажешь мне, как только я зайду. – Говорит друг, проходя внутрь комнаты. – Я твою куртку принёс, ты забыл её тогда у Сынчоля. Признавайся, поэтому в школу не ходил, да? – Хансоль сердито смотрит на улыбающегося Сынквана, и тот примирительно выставляет руки. – Окей, я понял, что ты не в духе. Может, расскажешь почему?       - Будто бы ты не знаешь. – Огрызается Соль, скрестив руки на груди.       - Чувак, я реально не понимаю, о чём ты. И твой игнор мало помог мне в этом деле. Расскажи мне. Ты знаешь, я всегда тебя поддержу.       В комнату заходит мама с двумя чашками дымящегося какао, и Сынкван набрасывается на него, искренне благодаря её.       - Мне кажется, я гей. – Нервно кусая губы, выпаливает Хансоль, как только за ней закрывается дверь.       Сынкван вопросительно выгибает бровь, ставя чашку на тумбочку, и Соля несёт, он сумбурно пересказывает другу содержание той ночи. И в финале своей истории слышит смех.       - Стой, серьёзно, ты не знал, что они вместе? – содрогаясь на кровати Соля, переспрашивает Кван. Чхве отрицательно качает головой, чем вызывает повторную вспышку смеха. – Они трахались и на прошлой вечеринке! Мне, конечно, не удалось лицезреть сие действо, но слышал очень отчетливо. – Сынкван вытирает выступившие слёзы. – Забей, никто не осуждает тебя за это. Так, что у тебя с Джису-хёном?       - Ничего. – С грустью произносит Хансоль.       - А ты позвонить ему не думал? Мне кажется, он сделал довольно недвусмысленное предложение. – Сынкван протягивает парню его же телефон. – Давай, сделай это. Я в тебя верю. Надеюсь, на следующей тусе буду дрочить на вас. – Смеётся он, перехватывая подушку, пущенную в него смущенно улыбающимся Хансолем.       Он дрожащей рукой сжимает телефон и нервно ерошит волосы. Хансоль решил отсчитать десять гудков и сбросить вызов, если никто не ответит. Уже пятый, и Солю страшно. Шестой и седьмой также растворяются в тишине комнаты. Как вдруг они прекращаются, и с другого конца доносится знакомый низкий голос, что заставляет Хансоля расплыться в улыбке:       - Я уже и не надеялся, что ты позвонишь, Вернон.