Наши запертые чувства.

      Солнце лениво поднималось из-за горизонта, оповещая о наступлении нового дня. Снова учëба. Снова скучные будни в институте в окружении энергичных одногруппников. Но Тодороки уже привык. Правда было ещё кое-что, что портило этот день. Изуку заболел, поэтому уже почти неделю не появляется в институте. И что самое противное — почему-то именно Кацуки Бакуго относит ему каждый день лекции. Да, они знакомы с самого детства, однако кроме вечных издëвок и обзывательств от Кацуки ничего нормального нельзя было добиться. Блондин вечно относился к Мидории, как к мусору. Даже прозвище ему придумал — «Деку», что означает «полный неудачник». А Изуку и слова ему не говорил. Всë терпел. Ведь он то ещё солнышко, которое всегда в людях видел только самое хорошее. Правда, что он увидел такого в Бакуго — Тодороки до сих пор задавался вопросом.       Гетерохром лениво сполз с кровати, направляясь в ванную комнату. В общежитии уже во всю кипела жизнь. Да и, собственно говоря, до первой пары оставалось где-то минут пятнадцать. Но Тодороки особо не обращал внимание на время. Всё равно у них препод вечно опаздывает, якобы постоянные пробки на дороге.       Где-то в шкафу парень находит джинсы, футболку и легкую толстовку, на которой можно будет поспать на паре. Тодороки кинул в рюкзак пару тетрадей с ручками и направился в нужный корпус. Перед выходом он кинул взгляд на зеркало и вновь провёл рукой по шраму, который был у него на четверть лица. Да уж, такое себе дополнение к внешности, хотя все девчонки его потока всë равно считали Тодороки самым привлекательным парнем. Но Шото уже давно не отвечает никому взаимностью, потому что чертовых два года он любит одного паренька с зелëной шевелюрой, похожей на гнездо. Его изумрудные глаза всегда источают такое тепло, от которого все проблемы в миг пропадают.       Однако Шото никак не мог сказать Мидории о своих чувствах. Потому что думал, что ему нравится Очако, с которой Изуку постоянно где-то таскался. Да и гетерохром считал это странным: признаться парню в любви. Да просто бред. Так что Шото просто старался наслаждаться его компанией. Но после каких-то неловких прикосновений сердце начинало биться как ненормальное, а на лице выступал румянец. И чем больше времени проходило, тем сильнее Тодороки чувствовал, что любит до безумия Изуку. Но он не мог позволить себе такой роскоши. Не мог просто подойти и сказать «Я люблю тебя». Мидория был для Шото чем-то недостижимым.       Но вот сегодня Шото вообще ходил очень поникшим из-за отсутствия этого солнышка. Да, пусть им и по двадцать лет, но гетерохром всегда мечтал однажды ласково назвать Изуку солнышком или зайкой. Пустая парта впереди приковывает взгляд Тодороки, поэтому он особо не слушает преподавателя, который в очередной раз рассказывает что-то нудное.       И вот учебный день подходит к концу. И снова Бакуго вызвался, чтобы отнести зеленоглазому лекции. Почему он? Зачем он этим занимается? Ведь он ненавидит Изуку. Множество «зачем» и «почему», на которые совсем нет ответов. Но Шото плевать. Он всë равно зайдёт в аптеку, чтобы купить лекарства, а заодно какие-нибудь фрукты. По пути в общежитие Тодороки вновь замечает на себе влюблëнные взгляды девчонок, но ему так противно от всего этого. А парочки, идущие за руку, вообще его добивают. Как бы он хотел также с утра идти на пары в обнимку с Изуку, как бы хотел держать его за руку, обнимать. За своими мыслями Тодороки и не замечает, как приходит на этаж, выше нужного. На этаж, где располагается комната Изуку.       Подходит к комнате Изуку, из которой выходит Кацуки. Блондин, увидев Шото, слегка нахмурился, но от двери не собирался отходить. — Деку спит. Так что ты зря притащил это всë, — как всегда с явной злостью сказал Бакуго, прожигая взглядом парня напротив. — Я просто занесу ему лекарства, — Тодороки очень себя сдерживал, чтобы не врезать Кацуки. — Ты просто сейчас развернëшься и свалишь отсюда. Я, по-моему, понятно сказал, что Деку спит.       Поняв, что Бакуго его ни за что не пустит, Шото направился к себе в комнату. И чего это Кацуки так защищает Изуку? Тодороки решил не заострять на этом внимания, потому что итак настроение уже было испорчено. Но сначала он на этом же этаже зашёл на кухню, чтобы убрать фрукты в холодильник, ведь они могут испортиться. И тут, видимо, гетерохрому решили окончательно добить настроение. — Тодороки, привет, — Шото повернулся и увидел свою одногруппницу, Момо Яойорозу, которая, почему-то, слегка волновалась, — есть минутка? — Что ты хотела? — довольно холодно спросил парень, из-за чего Момо аж вздрогнула.       Как жаль, что Тодороки не знал о постороннем человеке, который невольно сейчас подслушивал их разговор. — Я… Тодороки, я л-люблю тебя…       Гетерохром лишь томно вздохнул, прикрывая глаза. Он посмотрел куда-то в сторону, потому что на Момо не было никакого желания смотреть. — Прости, но у меня уже есть человек, которого я люблю. — Ох, вот оно как! Прости меня тогда, пожалуйста, и забудь, что я говорила.       Девушка сразу вышла из комнаты, и Тодороки почему-то пошёл за ней, чтобы что-то сказать, но остановился, как только вышел в коридор. Яойорозу уже пропала за дверью своего номера, и больше никого не было. Шото вернулся в свою комнату, решив зайти к Изуку чуть позже.

***

      Мидория всю неделю корил себя за то, что умудрился практически в начале учебного года заболеть. Конечно, к нему приходил Каччан, который в последнее время стал проявлять к нему слишком большое внимание. Изуку не спрашивал у того, с чем было связано такое поведение, потому что мысли зеленоглазого были совсем о другом человеке. Каждое утро Мидория с болью в груди наблюдал, как вокруг знакомой разноцветной макушки крутятся девчонки. Изуку хоть немного мог успокоить себя, что Шото никому не отвечал взаимностью, но и со второй половинкой его никогда не видели.       Может, сейчас веснушчатый даже немного счастлив, что лежит больной в общаге, не видя этот холодный и прекрасный взгляд разноцветных глаз, от которых каждая девушка готова упасть в обморок. Улыбку Тодороки редко можно было увидеть, но ты просто счастливчик, если лицезрел такое событие. Вот только был один человек, ради которого гетерохром улыбался. Просто этот человек не знал об этом.       После ухода Кацуки Мидория решил сходить на кухню, чтобы набрать себе воды в бутылку. И как только Изуку стал подходить к нужной комнате, то услышал знакомые голоса. — Тодороки, привет, есть минутка? — кажется, это была Момо. Мидорию слегка передёрнуло, когда он услышал, к кому обращалась девушка. — Что ты хотела? — Изуку было интересно, что же Тодороки делал на кухне, потому что тот обычно только сухпайки покупает, либо любит перекусить в каком-нибудь кафе. — Я… Тодороки, я л-люблю тебя…       У зеленоглазого перехватило дыхание. В ушах сразу зазвенело, поэтому парень дальше ничего не слышал. Да и слышать он не хотел. Он просто быстро ушёл к себе в комнату, даже не дослушав, что ответил Шото. И на тот момент Мидория подумал, что гетерохром ответил взаимностью, ведь они действительно хорошо общались все эти два года в институте.       Вот и всё. Теперь Изуку окончательно почувствовал себя одиноким. Человек, общение с которым придавало какие-никакие силы, скорее всего нашёл свою любовь. Но Мидория честно постарается пожелать им счастья, пусть это и будет сложно. Сейчас у него в приоритете только учёба, потому что его мама тяжело больна, и ей нужны деньги на операцию. Зеленоглазому сейчас явно не до отношений. Да и последняя надежда на эти самые отношения умерла сегодня после вопроса Яойорозу.

***

      Так прошла ещё неделя. Изуку наконец-то выздоровел, поэтому снова погрузился в учёбу. Он старался также со всеми общаться, мило улыбаясь. Но как только вдалеке появлялся Шото, Мидория находил любые отговорки, лишь бы не разговаривать с ним. А Тодороки это совсем не нравилось. Гетерохром не понимал, что происходит, да и спросить толком ни у кого не мог. Даже Урарака, лучшая подруга Деку, говорила, что не замечала никаких изменений в Изуку. А с самим парнем Шото не мог поговорить, потому что тот после пар сразу куда-то уезжал и возвращался в общагу чуть ли не в ночь. И как на зло, комендантский час на них уже не распространялся, поэтому Тодороки никак не мог перехватить Изуку. А сидеть около двери его комнаты, ожидая возвращения Мидории, было такой себе идеей. Хотя у Шото иногда появлялось такое дикое желание. — Деку-кун, тут Тодороки интересовался, почему ты его игнорируешь, — как-то сидя в столовке после пары, спросила Очако. Вместе с ними ещё сидела и Тсую. — М? Да нет, я не… — зеленоглазый пытался найти какое-то оправдание, но получалось с трудом. Не может же он просто сказать, мол «Он мне нравится, но теперь он встречается с Момо, поэтому я не могу его видеть». — Изуку, ты можешь нам рассказать, в чём дело, — прислонив в своей манере палец к губам, сказала Асуи. — Нет, всё нормально. Ему просто показалось, — Изуку вновь натянул на лицо улыбку, но сбоку послышались какие-то бормотания.       Мидория повернулся, и его глаза в миг округлились: Шото шёл вместе с радостной Яойорозу. Кулаки сильно сжались, а на виске вздулась венка от гнева. Вот только не понятно на кого: то ли на себя, то ли на Шото, то ли на эту девчонку, которая каким-то образом смогла завоевать сердце этого ледяного парня. — П-простите, девчонки, я… Мне надо в общагу. Увидимся на паре.       Не дождавшись ответа, Изуку вылетел из столовки, совсем не замечая, что Шото пытался схватить его за руку. Слёзы уже во всю стекали по веснушчатым щекам, противно щипали глаза и закрывали весь обзор. Зеленоглазый из-за этого даже чуть не врезался в дверь общежития, когда оттуда выходили люди.       Поднявшись на свой этаж, Изуку уже хочет зайти к себе в комнату, но неожиданно с кем-то сталкивается. — Деку? — подняв голову, Изуку увидел Бакуго. — Каччан… — слёзы с новой силой полились по щекам, которые парень уже был не в силах остановить. Блондин неожиданно заключил зеленоглазого в объятия, — нет, прости, не надо, дай я пройду в свою комнату.       Мидория пытался вырваться, но ему этого никак не давали сделать. Изуку уже смирился, просто вцепившись в чужую футболку. Кацуки аккуратно поглаживал зелёные пряди, пытаясь успокоить парня. — Что случилось? — казалось, это был первый раз, когда Бакуго спросил что-то в абсолютно спокойном тоне, даже с ноткой волнения. Мидория неуверенно поднял голову, смотря в рубиновые глаза напротив. — Н-ничего. — Хватит врать. Ты постоянно врёшь себе и окружающим. Ну уж мне-то ты можешь сказать, — блондин провёл большим пальцем по влажной щеке. — Почему? Почему ты так неожиданно стал за меня волноваться? Тебе ведь было абсолютно плевать на меня ещё с самого детства. С чего вдруг такая забота? — чуть ли не переходя на крик, говорил зеленоглазый.       Ответа не последовало. Вместо этого Кацуки подался вперёд и поцеловал Изуку. Нежно, крепко обнимая за талию. За спиной зеленоглазого послышался какой-то шум, но Мидория этого не слышал. Он даже не понимал, почему не оттолкнёт Бакуго, почему не заедет кулаком по этой роже. Может, он просто устал. Устал постоянно прятать свои чувства, устал ждать, когда придёт время, чтобы признаться любимому человеку. Он просто устал от всей этой суеты.       Но, всё же услышав тяжёлое дыхание позади себя, Изуку разорвал поцелуй и открыл глаза, наблюдая, как Кацуки с ухмылкой на кого-то смотрит. Сердце в миг ушло в пятки. Тело само начало поворачиваться, но подсознательно парень знал, кто стоит за ним. Повернувшись, Изуку встретился с парой гетерохромных глаз, которые так и источали злобу. Разноцветные глаза были сейчас направлены только на одну персону — Бакуго. — Чего ты здесь забыл? Твоя комната этажом ниже, — грозно сказал Бакуго, прижимая Изуку ещё ближе к себе. — Мидория… Ты… — кажется, что сейчас у Шото в глазах начала проскальзывать неимоверная печаль, — телефон забыл, когда ушёл из столовой. — Ох, эм… Спасибо, — Изуку быстро взял свой телефон, будто боялся, что Тодороки сейчас что-то выкинет, поэтому сразу прижался обратно к Кацуки. — Всё, а теперь вали отсюда, — Бакуго сразу развернулся, взяв зеленоглазого за руку, в то время как тот до последнего смотрел на Шото, у которого уже вот-вот пойдут слезы. И перед тем, как пойти за Каччаном, Мидория пролепетал одними губами «Прости меня».       И на тот момент никто даже подумать не мог, что буквально за другим углом эту же картину увидит один парень, который тоже безответно любит… Блондина с прекрасными соломенными волосами и с глазами подобно рубину. И сейчас этот самый парень сидит на полу, также захлёбываясь в своих слезах.       «Мы будто внезапно отдалились на миллионы световых лет друг от друга».       Каждый из этих ребят что-то обрёл и потерял в тот вечер. Конечно, больше потерь. Больше слёз, больше ночных посиделок в своих комнатах на подоконнике с красными от слёз глазами и с подушкой в обнимку. Они уже вроде большие ребята, но сердце болит, когда у тебя забирают самое дорогое. Сердце разрывается на части, когда ты видишь, что вместо тебя целуют эти любимые губы, к которым ты ещё ни разу не прикасался. Это губы для тебя как табу, как собственно и весь человек, которого ты даже за руку не можешь подержать. Лёгкие взгляды уже могут вогнать тебя в краску, что значительно усложняет ситуацию.       В тот вечер каждый из них сделал свои выводы… И никто даже подумать не мог, каким образом это потом для них обернётся.       На следующий день Тодороки ходил вообще без настроения. Он не хотел ни с кем разговаривать, на занятиях в основном спал или же сидел в телефоне и слушал музыку. Он скрывал свои терзания где-то в тайниках души. Ревность маскировал под улыбкой, однако нервозность спрятать не получалось.       Каждый раз, находя в толке зелёную макушку, Шото думал «Хочу умереть. Умереть хочу. Я не хочу смотреть на то, как ты счастлив с другим», ему казалось, что все пути отрезаны. Ещё больше парень загонялся, когда рядом с Изуку из ниоткуда возникал Бакуго, который очень мило болтал с зеленоглазым.       Одноклассники спрашивали у Тодороки, чего он хочет, но после таких вопросов ему не хотелось ничего.       «Нет ничего, что бы обрадовало меня», — именно такие мысли проносились сразу в голове. Он уже упустил своё счастье. Будничные серые дни словно вновь вернулись в его жизнь, как это было в его детстве. А ведь именно Изуку смог его однажды вытащить из этих проблем, но сейчас…       Периодически Тодороки казалось, что боль и ревность — признак того, что израненная душа его ещё жива, а со временем боль стала для него как ласковый шепот. Пока однажды он не услышал разговор Урараки с Тсую. — Урарака, а ты заметила, как Мидория злится, когда рядом с Тодороки кто-то стоит? — Да, он часто краснеет, когда видит девушку рядом с Тодороки. Как думаешь, Тсую, он ревнует?       Гетерохром совсем не мог в это поверить. Неужели Изуку правда так реагирует, когда он находится рядом с какой-нибудь девушкой? Неужели может быть такое, что… Нет, нет, это всего лишь полёт фантазий, то что он услышал сейчас от девочек — голоса в его голове. Прекрасная сказка с прекрасным концом, на которую гетерохром очень надеется. Но это жизнь. Суровая, жестокая и полная разочарований. И всë же…       Сорвавшись с места, гетерохром хотел как можно скорее поговорить с Мидорией. Найдя его рядом с общежитием, сердце учащëнно забилось, а в горле моментом пересохло. Хотелось окликнуть веснушчатого парня, который уже заходил внутрь помещения.       «Надо окликнуть», — подумал про себя гетерохром, однако губы предательски дрожали, выдавить из себя и слова не получалось. Пока Тодороки собирался с силами и мыслями, от Изуку и след простыл. Войдя следом в общежитие, Тодороки наблюдал, как Мидория уже мило общался и смеялся с ребятами из класса. — Привет, Мидория, ребята…       Еле выдавив из себя слова, Тодороки побрёл к себе в комнату.       «Чёрт, опять…», — скрип зубов слышали чуть ли не все. — Тодороки кун, что-то случилось? — нежный голос Яойорозу окликнул гетерохрома, но говорить ему не хотелось, ведь это не Мидория. Столкнувшись с Кацуки плечами, Тодороки ничего не сказал и даже не реагировал на оры Бакуго, который в итоге сел рядом с Изуку. Шото просто ушëл к себе в комнату, думая, что он на слишком многое надеется.       Тодороки лежал у себя на кровати, размышляя, что ему делать дальше. Сейчас все, что он имел — это плохие отношения с отцом, учёба, которая ему не в радость, ведь именно Энджи его сюда и направил, парень, который ему нравится ещё с первого курса, в итоге отвернулся от него и даже разговаривать не может. А что хорошего? Да, пожалуй, ничего. Разве что девушки вешаются на тебя и пытаются затащить в постель. Ох, нет, это вообще самое отвратительное из этого списка.       Как же хочется сейчас проветрить голову. И именно сейчас в голову пришла мысль о крыше. Ухмылка расплывается по лицу, и Шото, накинув довольно тëплую толстовку и захватив с собой одну милую фотографию, идëт на самый последний этаж.       Наверху так хорошо. Так свободно. Мысли полностью уходят из загруженной головы. Шото подходит к самому краю и смотрит вниз. Всего один шаг, и все проблемы будут решены. Всего один шаг, и он больше не будет чувствовать всей этой боли. Всего один шаг… — Тодороки, стой! — гетерохром не сразу понял, кому принадлежит этот голос, но поворачиваться не стал, — думаешь, Изуку был бы рад такому твоему решению?       Разноцветные глаза в миг округляются, и Тодороки начинает отходить назад, но обо что-то спотыкается, поэтому падает прямо на пол, а затем и вовсе обхватывает себя за колени, пытаясь унять выступающие на глаза слёзы. — А ты что здесь делаешь, Киришима? — Шото наконец поворачивает голову и видит, как рядом сидит его одноклассник и курит сигарету, — и давно ты куришь? — Ещё со средней школы, просто всегда это делаю только по вечерам, чтобы снять напряжение за день, — ответив сначала на второй вопрос, красноволосый задумался, видимо, чтобы ответить на первый вопрос, — на самом деле, я и сам собирался… — Эйджиро кивнул в сторону края крыши, и Тодороки слегка хмыкнул, понимая, о чём речь, — ты не один такой неудачник в любовных делах.       Шото очень удивился таким словам. Уж кто-кто, а Киришима тоже был известным красавчиком, по которому тоже сохли девушки. — Да ну? И кто же это? — хоть Шото и спросил это как-то странно, но Киришима понял, о чём он. — Бакуго. — Что? — Да, ты не ослышался. Мне нравится этот брутальный парень, который направо и налево только мат и кидает. Но знаешь, если нужна помощь, он всегда придёт, — грустный взгляд вкупе с лёгкой улыбкой — и больше слов не надо. Тодороки и так всё понимает. Он много раз неосознанно видел себя где-то в зеркале, когда мимо проходил Изуку. И у него было точно такое же выражение лица. Так что Шото вновь усмехнулся всей этой ситуации. — И что теперь будем делать? — спросил гетерохром, смотря на Луну. — А ты разговаривал с Изуку? — Нет. Да и честно тебе сказать… — Тодороки невольно вспомнил один момент и уже хотел было рассказать про него, но его перебили. — Да, я знаю, что он с Кацуки поцеловался. — Так ты тоже тогда это видел? — Да… Но если у меня вообще без вариантов, то у тебя ещё есть шанс. — О чём это ты? — Может, Кацуки и любит Изуку, но наоборот — точно нет. Изуку тебя избегал, потому что ты ходил везде с Яойорозу, а затем ему уже было стыдно после случая с поцелуем, — Киришима совсем не смотрел на своего собеседника во время рассказа. Ночной город очень успокаивал своей атмосферой, от которой невозможно было оторваться. — Это он тебе рассказал? — Тодороки снова становилось противно на душе, но на этот раз точно от самого себя и от своей тупости. — Нет, это заметно. Как он уходил, когда вы только появлялись в столовке. Как он хотел подойти к тебе, чтобы поговорить, но его всегда опережала Момо, поэтому сразу уходил, сильно сжимая руки в кулаки. — Боже, ну я и придурок… — Так что у тебя ещё не всё потеряно. И знаешь, у меня есть идея, как можно расставить все точки на «i», — Киришима начал вставать, чтобы вернуться в общежитие, потому что становилось уже довольно холодно. — Какая? — также смотря куда-то вперёд спросил Тодороки. — Бар.       Только сейчас эти двое пересеклись взглядами за всë время общения. И на удивленный взгляд Киришима лишь рассмеялся. — Ты ведь знаешь, что под алкоголем люди начинают говорить всё, что у них на душе. Так что надо просто собрать компашку и устроить неплохой выходной. Я как раз знаю одно такое местечко. — Спасибо, конечно, что помогаешь, но как же… — Нет, я как-нибудь переживу. Тем более, Кацуки вряд ли даже обращал на меня внимание. Так что я хотя бы вам помогу.       Эйджиро докуривает уже вторую сигарету и направляется обратно в комнату, чтобы наконец лечь спать.       А Шото всё также сидит, глупо улыбаясь. Он чуть не совершил самую ужасную вещь. Но теперь у него появился шанс. Вот только всё равно будет сложно поговорить с Изуку. Но теперь Шото больше уверен в себе. Теперь он точно не имеет права упустить такую возможность. Гетерохром смотрит на ту самую фотографию, которую он прихватил с собой. На ней Шото чисто случайно оказался рядом с Изуку, который ещё и так ослепительно улыбался. Тодороки делает глубокий вдох, думая о следующем дне. Завтра уже четверг, а значит, что в бар уже они могут пойти в пятницу, потому что в субботу ребята не учатся. Тодороки, наконец приведя мысли в норму, направился в свою комнату.       В выходные небольшая компашка всё же пошла в бар. Среди них были Киришима, Мидория, Бакуго, Тодороки, Яойорозу и ещё несколько девчонок.       Кацуки шёл рядом с Изуку, который, на удивление, был очень поникшим. Тодороки шёл позади всех, но Момо активно пыталась идти рядом с ним и разговаривать о чём-нибудь. Но к ним тут же присоединился Эйджиро, который тоже начинал рассказывать что-то своё. Было видно, что Яойорозу злилась из-за этого, а вот Шото наоборот — был очень благодарен другу.       Атмосфера в клубе была что надо. Много мест с удобными диванами, громкая музыка, но не настолько, чтобы барабанные перепонки лопались, довольно большой бар, за которым очень умело работал бармен, принимая один заказ за другим.       Сделав заказы, ребята сначала сели за один столик и даже обсуждали что-то одно. Перекусив, уже каждый начал расходиться кто куда. Изуку и Кацуки так же остались за тем столиком, и Бакуго даже умудрился загрести парня в объятия, но поцелуи Мидория сразу пресекал. Тодороки вместе с Момо пошёл петь караоке.       Звучит грустная музыка, и Изуку замечает Шото на сцене, который хочет что-то сказать перед началом песни, но будто чего-то боится. Однако, собравшись с мыслями, выдаёт на одном дыхании. — Эту песню я бы хотел посвятить самому дорогому человеку, — гетерохром специально бегает глазами по залу, не фокусируясь на одном человеке. Сейчас ему очень больно смотреть, как Изуку сидит настолько близко к Бакуго.

Полная Луна укажет мне след, — Я тебя найду, найду хоть где.

      У Изуку сразу начинают всплывать воспоминания, когда он гулял поздно ночью под лунным светом. И неожиданностью стало то, что в том самом парке они с Шото впервые встретились. От начала учёбы прошла всего неделя, так что ребята максимум смогли запомнить друг друга по внешности. Хотя эти двое сразу выделялись на фоне других.

Я люблю твои волосы, волосы, Волосы, — они так круто летают. Когда ветер касается их — Не могу устоять, да и в целом не знаю. А ты, любишь мой голос, мой голос, Мой голос, и кажется — это навечно. Но тогда, почему мы с тобой потеряли Всё то, что казалось так вечно?

      И почему на глаза уже во всю наворачиваются слёзы от этой песни? Изуку больно это слушать. Изуку думает, что он виноват в том, что испортил отношения с Шото, которых вообще никогда и не было, но очень хотелось. Хотелось до дрожи. Но рядом с ним оказалась Момо. Она оказалась смелее. Она смогла рассказать о своих чувствах, а он — нет. Потому что трус. Потому что конченный дурак. Именно поэтому вместо Тодороки он обнимает Бакуго, к которому чувствует просто сострадание. Тот с такой печалью рассказывал о своих чувствах, что Изуку тогда дал слабину и вроде даже ответил взаимностью. Но зеленоглазый никогда не переставал думать о Шото.

Сколько слов я дарил тебе! Вспоминай меня, когда холодно по весне. Но я верю, что мы вместе снова Найдём то тепло!

      Мидория смотрит на сцену и пересекается взглядом с Шото. Тодороки, увидев его, ласково улыбнулся, из-за чего в сердце больно кольнуло, но Изуку не мог отвести глаз. Шото сейчас слишком прекрасен. И зеленоглазый с радостью бы сейчас тоже спел одну свою любимую песню. Собственно, а почему бы и да?

Я не боюсь уже высоты, Я не боюсь уже дикой боли. Я лишь боюсь тебя не найти, Ведь та Луна от меня тебя скроет.

      Изуку наконец-то улыбается своей родной и милой улыбкой впервые за долгое время. До этого он лишь натягивал маску, пряча за ней настоящие чувства: боль, ревность. Душа откровенно разрывалась на части, но Мидория терпел. Он должен быть сильным. Ради себя. Ради мамы. Ради Шото.       Песня заканчивается, и Тодороки уже ушёл со сцены под бурные аплодисменты. Правда из-за слёз Изуку этого не заметил, да и он в итоге решил пойти в уборную, чтобы немного привести себя в порядок. А когда вернулся — к нему сразу подбежала Очако. — Деку-кун, там сейчас будут включать твою любимую песню. Не хочешь спеть? — Ого, да, с радостью, — Мидория осмотрелся в поисках Шото, но, почему-то, не нашёл его.

И пропадает в миллионах навек, когда-то Самый дорогой человек, правда — Слишком глубокая рана; Забывать друг друга пора нам.

      А Тодороки в этот момент дошёл до бара. Уж очень ему хочется расслабиться, потому что Момо так и крутилась вокруг него, пытаясь поддерживать хоть какой-то разговор. Услышав любимый голос, Шото повернулся и наблюдал, как Изуку поёт. С закрытыми глазами, временами открывая их и смотря куда-то далеко, за пределы зала, где сидят люди и слушают эту музыку.

Я слышу твое сердце по ночам. Тобой пропитан каждый сантиметр. Я нахожу тебя во всех вещах.

      Теперь Мидория уже искал взглядом разноцветную макушку. Заметив Шото, они вновь обменялись печальными взглядами, будто искали ответы в любимых глазах. Но между ними было слишком много недопониманий, недосказанностей, чтобы увидеть правду.

Я тебя никем не заменю, Внутри меня как будто гаснет свет; Срываюсь и опять тебе звоню. Ты молчишь… Я больше тебе никто; Ты больше мне ничего не простишь.

      Как же Яойорозу умеет находить время и портить такие прекрасные моменты. Она вновь подошла к Тодороки, когда тот уже успел немного напиться. Они стали о чём-то разговаривать, пока Изуку с болью в сердце смотрел на них и допевал уже последние куплеты песни…

Пропадает в миллионах навек, когда-то Самый дорогой человек, правда — Слишком глубокая рана; Забывать друг друга…

      И вновь аплодисменты. Некоторые даже слезу умудрились пустить. Изуку спустился к девчонкам, которые стали сразу нахваливать его за исполнение. Потом снова включили энергичную музыку, под которую практически все стали отрываться по полной. Но Мидория всё смотрит на то самое место около бара, где Шото разговаривает с Момо. И в какой-то момент Яойорозу начинает ближе придвигаться к гетерохрому.       У зеленоглазого снова сердце забилось как сумасшедшее. Он отвернулся, чтобы не смотреть на это. Он не мог. Он уже хочет всё больше забыть Шото, поэтому в ход идут коктейли, от которых разум туманится, и все негативные и ненужные мысли уходят прочь.       Они уже пьяны, больше нет никаких рамок. Больше нет страха за свои слова, действия и прочее. Поэтому в очередной раз оттолкнув от себя Бакуго, который крепко его держал и целовал в шею, Мидория идёт к Тодороки, который всё также общался с Момо, но на этот раз уже с улыбкой на лице. — Тодороки, нам надо поговорить, — с максимально нейтральным лицом заявляет Изуку и, даже не дождавшись ответа, уводит того за руку.       Шото как дурак смотрит на нежную руку, что сильно, но всё же аккуратно, сжимала его запястье. Когда же парни вышли на улицу, то сразу почувствовали лёгкий морозец, ведь уже была глубокая ночь. — О чём ты хотел поговорить? — спросил Тодороки и немного расстроился, когда его руку отпустили. — Ты… — и вновь почему-то все слова вылетели из головы, — ты встречаешься с Момо? — А ты с Бакуго? — Ответь на мой вопрос! — Тодороки слегка испугался такой реакции, а ещё заметил, что у Изуку начали трястись руки. — А тебе то какая разница? — Шото сам не верил, что спрашивает такую чепуху. Хотя может сейчас, если он разозлит Изуку такими вопросами, тот наконец-то выговорится. — Мне? А… Мне просто стало интересно. Вы до этого вообще не общались, а тут сидите так мило общаетесь и даже целовались… — Что?! С чего это ты взял, что мы целовались? — Тодороки вообще впал в ступор. — Ну ведь я сам видел, как она к тебе тянулась, когда мы танцевали… И пару месяцев назад разве она тебе не призналась? — Да, она признавалась мне, но я тогда сказал, что у меня есть человек, которого я люблю, — зелëные глаза в миг округлились, но Шото продолжил, — а тянулась она ко мне, чтобы в очередной раз что-то сказать, потому что музыка громко играла. Я бы в жизни не смог её поцеловать, но смотря на вас с Бакуго сегодня, очень хотелось… — Нет, я… Не хотел этого, — Изуку снова прорвало. По его щекам вновь потекли слёзы, и ему стало противно от всех сегодняшних прикосновений Каччана, — я полный идиот. Я сам не понимал, что творю, ведь я… Шото, я…       Мидории не дают договорить, потому что его затыкают поцелуем. Шото кладёт руку на его шею, нежно поглаживая слегка влажную от слез щеку. Вторая рука аккуратно ложится на поясницу Изуку, и его начинают ближе прижимать к себе. Мидория неуверенно берет лицо гетерохрома в свои руки и начинает отвечать на поцелуй. Чужие губы такие мягкие, такие горячие и отдают алкоголем, что опьяняет вместе с их любовью. Влажные языки сплетаются воедино, давая возможность парням прижаться друг к другу как можно ближе. Тодороки уже лезет рукой под чужую футболку, оглаживая спину. Изуку от этих ощущений стонет в поцелуй, а затем крепко обнимает любимого за шею, начиная зарываться рукой в разноцветные волосы на затылке. Они всего лишь на секунду разрывают поцелуй, переводя дыхание, потому что даже забыли, как дышать. Они смотрят друг другу в глаза и понимают, что слишком много упустили из-за своей глупости и из-за своей дурацкой ревности. И сейчас самое время, чтобы исправить все эти ошибки. — Поехали отсюда. Не хочу больше здесь оставаться, — шепчет Тодороки, беря руки Изуку в свои и начиная их целовать, — Изуку, позволь мне эту ночь провести с тобой, — Шото целует того в губы, но резкий голос сзади заставляет двоих вздрогнуть. — Деку? Половинчатый? Что за… — Каччан… — Изуку немного повернулся к блондину, но руку Шото не отпускал, — давай не сейчас, прошу… — Да что за чертовщина вообще творится? Ты ведь говорил, что… — алые глаза в миг наполнились яростью от осознания всей ситуации, — ах ты…       Бакуго начал быстро подходить к парням и уже замахнулся, чтобы дать пощечину зеленоглазому, но Тодороки сильно схватил того за кисть. — Только пальцем его тронь, и я тебе руку переломаю в нескольких местах, — голос Тодороки был настолько холодным, что даже Изуку испугался, но лишь сильнее прижался к любимому. — Тц. Да пошли вы, — вырвав руку, Кацуки стал потирать больное место, — больше не приближайся ко мне, гребанный Деку. Видеть тебя не хочу.       Бакуго разворачивается и уходит, а Мидория громко выдыхает, будто самое плохое наконец-то прошло. — Изу, — нежный голос выводит зеленоглазого из мыслей, и тот бросается на Шото с объятиями. — Давай уедем отсюда. — С радостью.       Тодороки вновь целует парня в губы и заказывает такси. Пока они ждут машину, Шото бронирует номер в отеле. Возвращаться в общагу не было смысла, а в домах парней тоже не лучший вариант остаться.       В машине они просто сидят тихо в обнимку. Тодороки крепко обнимает Изуку, устроив подбородок на его макушке. Алкоголь уже немного выветрился, но перед глазами всё равно немного плывёт. Но это уже не важно. Ничего не важно, когда ты прямо сейчас обнимаешь самого прекрасного человека на свете.       Доехали парни буквально минут за пятнадцать, и когда они прибыли на место, Изуку очень был удивлён. — Шото, но ведь… — Не порть такой прекрасный момент, — Шото вновь прильнул к любимым губам, улыбаясь сквозь поцелуй. Взяв парня за руку, он направился внутрь.       Подтвердив все данные и оплатив номер на пару дней, ребята стали подниматься на самый последний этаж, откуда открывался просто шикарный вид. — Шото, но ведь правда, — начал Изуку, когда они были в лифте, — номера в отеле очень дорогие. Тем более в этом, у которого пять звёзд. — Мой отец — очень богатый человек, так что для меня это ерунда. И вообще, я просил не поднимать эту тему.       Тодороки стал лезть под футболку Изуку, оглаживая его живот, а затем грудь, вновь нежно целуя зеленоглазого. — Ш-шото, ну не здесь же. — Не могу больше терпеть.       Поцелуй с каждой секундой всё больше превращался из милого и нежного в горячий и страстный. Шото прижал Мидорию к стенке, выставив ногу вперёд, раздвигая чужие ноги и упираясь прямо в пах. Изуку старался сдержать стоны, но получалось у него с трудом. А когда прозвучала какая-то мелодия, оповещая, что парни приехали на нужный этаж, зеленоглазый вообще оттолкнул гетерохрома, боясь, что их могу увидеть. Но явный румянец на веснушчатый щеках лишь позабавил Тодороки, который просто приобнял Изуку за талию.       Однако, не успели они зайти в комнату, как Тодороки сразу навалился на Изуку, который от такого напора даже чуть не упал, но его быстро схватили, прижав к стене. Мидория стянул чужую футболку, начав восхищаться накаченным телом возлюбленного. Но Шото не давал и секунды отдыха. В паху уже жутко тянуло, а тесная одежда жутко натирала. Поэтому, оставив пару засосов на шее, Тодороки потащил Изуку в ванную.       Огромная душевая кабина, в которой этим двоим было слишком прекрасно и удобно. Тёплая вода стекала по двум разгоряченным телам, что прижимались друг к другу. Шото крепко держал Изуку на упругие ягодицы, слегка их сжимая, и целовал шею, ключицы, оставляя алые засосы. Мидория оглаживал рельефные кубики на прессе, а затем стал спускаться ниже. Коснувшись головки вставшего члена, Изуку услышал тихий стон со стороны Шото. Зеленоглазый на это лишь улыбнулся и обхватил рукой сразу два члена и начал двигать рукой вверх-вниз. Шото поднял голову и смотрел в зелёные глаза, в глубине которых играл огонёк. Тодороки и Мидория тяжело дышали друг другу в губы от приятных ощущений. Первым не выдержал Изуку и кончил, когда почувствовал, что гетерохром начал надавливать на узкое колечко мышц, а затем и вовсе ввёл палец на целую фалангу. — Мнгх, Шото… — с придыханием сказал зеленоглазый, потянувшись к чужим губам, что были чуть приоткрыты. Мидория покусывал нижнюю губу, вновь зарывался рукой в мокрые волосы, а второй всё ещё играл с членом Шото, на котором уже виднелась смазка. Изуку стал спускаться поцелуями вниз, местами кусая нежную кожу, вызывая стоны. Тодороки пришлось убрать руку, которой он растягивал зеленоглазого, и уже хотел остановить парня, но тот был настроен серьёзно. — Изуку, н-не надо…       Горячее дыхание напротив головки сводило с ума. Изуку облизнул головку, из которой сочилась смазка, а затем провёл языком по вздувшимся венкам, оставляя лёгкие поцелуи. Тодороки теребил зелёные пряди на макушке, наблюдая за этой развратной картиной. Сил терпеть уже не было, поэтому Шото сам взял свой член и приставил его к губам Изуку, который сразу начал брать в рот. Рука на затылке добавляла темп, но Изуку почувствовал рвотный рефлекс, когда Тодороки слишком загнал член в его глотку, поэтому зеленоглазый отстранился, начиная откашливаться. — Изуку, прости! Ты в порядке? — гетерохром присел рядом, аккуратно поглаживая лицо напротив. — Да, я в норме. Я хочу продолжить, — Мидория улыбнулся, и Тодороки чуть не растаял от такого. Шото встал и уже старался сдерживать себя, чтобы не причинить боль любимому.       А вот Изуку совсем разошёлся. Он уже более уверенно сосал, стараясь не задеть чувствительную кожу. Он брал практически до основания, временами зарываясь носом в лобковые волосы, которые немного щекотали. Мог отстраняться и максимально влажным языком проводил всей длине, но больше всего делая акцент на чувствительной головке.Тодороки чуть ли не пополам складывался от того, насколько ему было хорошо. Но на пике удовольствия он всё же вновь устроил руки на голове Изуку, заставляя брать того всю длину. В этот момент Мидория полностью расслабился, чувствуя, как сильно гетерохром в него вбивается. Тодороки резко двигает бёдрами вперёд, начиная обильно кончать в глотку Изуку.       Мидория поднимается и сглатывает часть спермы, а по его подбородку стекают остатки. Шото смахивает эти остатки и нежно улыбается, думая, что он вновь стал пьяным. Только на этот раз не от алкоголя, а от любви к этому парню. — Изуку, я так люблю тебя. Всегда любил. Мне никто кроме тебя не нужен, — Шото вновь прижимает к себе любимого, нежного целуя в губы. — Прости, что заставил так долго ждать, — сквозь поцелуй говорит зеленоглазый, крепко обнимая Тодороки за шею, — я тоже очень сильно люблю тебя.       Слишком много времени ушло на все эти ненужные чувства. Слишком долго они придумывали себе разные отговорки, причины и всякое прочее. Но теперь они не отпустят друг друга. Не будут причинять всю эту боль друг другу. И теперь им будет абсолютно плевать на остальных, ведь они уже доказали свою верность и доказали, что могут любить друг друга вечно.

***

      В понедельник Изуку и Шото шли в институт с приподнятым настроением, держась за руки. Неожиданно на Мидорию кто-то сзади накинулся с объятиями. — Деку-кун!!! — парень поворачивается и видит Очако, а затем подходит и Тсую, — привет, Шото. Ребята, я так за вас рада, наконец-то вы вместе.       Мидория тут же залился краской, начав зарываться лицом в шарф, который он сегодня надел, чтобы скрыть «улики» бурных выходных. — А вообще вы те ещё болваны. Уехали, даже не попрощавшись, — брюнетка надула щёчки, чему её друзья слегка усмехнулись. — Прости, Очако, это как-то само получилось. — Не извиняйся, Изуку, — Асуи встала рядом с подругой и мило улыбнулась, — не только вы вчера быстро уехали из бара. — Что? А кто ещё? — Изуку был очень удивлён, но вот Тодороки начал догадываться, о ком говорила Тсую. — Думаю, вы их сами сейчас увидите, — загадочно ответила Урарака и направилась в здание, где у ребят как раз должна была быть пара.       Зайдя внутрь, парни правда лицезрели довольно необычную картину: на подоконнике около лестницы сидел Киришима, обнимая стоящего перед ним Бакуго, который что-то ворчал на слова одногруппников. Увидев этих двоих, Кацуки сначала отвёл взгляд, но после лёгкого поцелуя в щеку, вновь посмотрел на прифигевшего друга. — Ну, привет, — как можно спокойнее сказал Бакуго, сжав руку Эйджиро. — Доброе утро, Каччан, ребята, — начал неуверенно Мидория, но Шото подтолкнул его, крепко обнимая за талию. — Всем привет. Как посмотрю, у многих выходные хорошо прошли, — с усмешкой сказал Тодороки, смотря сначала на Кацуки, а потом и на Киришиму, который весь сиял от счастья. — Раз ты этого даже не стесняешься, какого фига вы пришли оба с шарфами?       Изуку вновь залился краской, но затем неожиданно для многих начал смеяться. — Это чтобы вы сильно не завидовали.       Шото пару раз глупо моргнул, но затем его тоже прорвало на смех, и к нему многие присоединились. На этот раз смущёнными сидели Кацуки и Эйджиро, но затем прозвенел звонок, и группа отправилась на лекцию.       Мидория и Тодороки сидели чуть выше, чем Бакуго и Киришима, из-за чего могли наблюдать за тем, как эти двое то обнимались, то Кацуки вновь пытался наехать на красноволосого, но в итоге всё заканчивалось лёгким поцелуем, чему парни только были рады. — Боже, наконец-то всё устаканилось, — наблюдая, как Изуку достаёт тетрадь и пару ручек, чтобы записывать материал лекции, говорил Тодороки, — я теперь всё своё свободное время буду проводить с тобой. — Не устанешь? — усмехнулся зеленоглазый, начиная приближаться к чужому лицу. — Никогда, — Шото увлекает любимого в нежный поцелуй, совсем не обращая внимание на то, что пара уже началась…