В клетке

      Дверь скрипнула, и в зале для посещений Уилл увидел знакомый статный силуэт. Ганнибал. Как всегда, подтянутый, невероятно элегантный. Настолько, что от одного его вида у Уилла, выбиравшего       самую простую непритязательную одежду, перехватывало дыхание. Идеальная прическа Ганнибала, идеальные скулы...       Грэм сделал глубокий вздох и стиснул челюсти, затем услышал голос с бархатной хрипотцой:       — Уилл. Рад видеть тебя.       Грэм молча кивнул.       — Я здесь, чтобы сказать, — продолжил Лектер, — я никогда не верил и не верю в твою виновность.       Он приблизился к своеобразной клетке, в которой держали неуравновншенных заключенных во время посещений, скользнул взглядом по телу Уилла. Выражение его лица было нечитаемым, в тёмныхглазах блеснул огонёк.       — Спасибо на добром слове, доктор Лектер, — сдержанно отозвался профайлер.       Ганнибал поднял руку и обхватил узел своего галстука, потянул вправо и влево, будто пытаясь чуть ослабить его. Уилл, не удержавшись, перевёл взгляд на его пальцы, длинные, изящные. Он любил исподтишка наблюдать за движениями рук Лектера, неторопливыми, плавными, полными сдержанного изящества. Грэм часто думал, что Ганнибалу очень пошло бы курить, представлял, как доктор закуривает, обхватывая сигарету чувственными, резко очерченными губами, прищуриваясь, смотрит на него сквозь белесые невесомые клубы дыма и...       — Я могу вытащить тебя отсюда, —сказал Лектер, неотрывно и тяжело глядя на Уилла и тот вынырнул из омута своих фантазий. — Для этого тебе нужно сделать лишь одно.       — И что же?       Улыбка тронула уголки губ Ганнибала. Он подошёл максимально близко к клетке. Уилл приблизился тоже и, в отличие от Чилтона, Лектер не отпрянул.       — Ты знаешь, что, мой прекрасный мальчик, — жарко прошептал он. — Ключ у меня, камеры выключены, так что...       Глаза Уилла сверкнули из-за непослушных темных кудрей, однако, удивление на лице арестованного быстро изчезло, и, шумно выдохнув, он вздернул подбородок, затем поднял руку и начал медленно расстегивать зеленый тюремный комбинезон. В мгновение ока Ганнибал открыл дверцу, а Грэм стоял, оголив плечо и опустив глаза. Профайлер наклонил голову вбок, словно подставляя под поцелуи соблазнительный изгиб белой шеи. Лектер сжал Уилла в страстном и собственическом объятии, жадным ртом коснулся сладкого места чуть ниже уха Уилла. "Боже, какая нежная у него кожа", пронеслось в голове Ганнибала. Он огладил крепкое округлое плечо, продолжая расстегивать робу Уилла, спускаясь поцелуями на грудь и плоский живот мужчины, ловя каждое подрагивание его сильного тела, каждый судорожный вдох. Ганнибал чуть улыбнулся, с удовольствием ощутив, как Уилл положил ладони ему на плечи.       Спустившись к низу живота самого желанного арестанта в мире, Лектер остановился и взглянул на Уилла снизу вверх. Обнаженный по пояс, с растрепавшимися кудрями и глазами, потемневшими от возбуждения, он был прекрасен. Ганнибал погладил заметную выпуклость в паху мужчины, с удовлетворением заметив, как тот закусил губу, и, резко стянув брюки вместе с бельем, взял член Грэма глубоко в рот. Насладившись пораженно-довольным стоном, он начал томительно медленно отодвигаться, касаясь нижней стороны каменно-твёрдого органа лишь кончиком языка, от тонкой уздечки у основания до самой головки и осторожно коснулся маленькой, истекающей предсеменной жидкостью дырочки, одной рукой придерживая член Грэма у основания, а другой поглаживая и сжимая его ягодицы.       Скользнув ртом по члену Уилла несколько раз, Лектер попросил:       — Повернись и наклонись немного, — и его глухой тихий голос заставил Уилла послушаться.       Он чуть подался вперед, обхватывая прутья прямоугольной клетки, в которой его держали на встречах с посетителями и тут же почувствовал, как губы Ганнибала коснулись одной его ягодицы, затем другой, затем пальцы Лектера властно раздвинули их, и рот Ганнибала прижался к отверстия посередине. Уилл непроизвольно вздрогнул. Он не ожидал от Ганнибала такой откровенной ласки. Это было стыдно и странно, но губы Лектера были мягкими и теплыми, а язык юрким, широким, упругим. Он щекотал и ласкал то место, где Уилл никогда не касался себя так и не думал о таких прикосновениях даже в самых смелых фантазиях.       Конечно, Грэм хотел своего психотерапевта уже давно, конечно, соблазнял. Первое время Уилл не понимал их болезненной привязанности друг к другу, но спустя время он понял, что хочет быть с Лектером, хочет ощущать его руки и губы на своём теле. Не всегда осознанно, но он тянулся к Ганнибалу. Чего только стоил тот момент у лестницы в кабинете Лектера, когда Уилл прислонился к ней спиной, откидывая голову назад, будто предлагая Ганнибалу прикоснуться. Он мечтал о чутких и теплых руках доктора, ласковых и умелых, восхищался фигурой дрктора, длинными строцнвми ногами. Ганнибал был странно, необычно красив. И его голос... Уилла всегда цеплял специфический тембр голоса. У Ганнибала же был абсолютно особенный, необычный голос и манера речи, это было похоже на мёд, тягуче-соблазняющий, сладкий, обещающий удовольствие, и приятной горчинкой отдававший в нём скрипучий тон, будто от рваного дыхания, будто упала на покрытый испариной лоб длинная пшеничного цвета челка...       Все эти мысли пронеслись в голове Уилла за доли секунды, пока Лектер продолжал вылизывать его задницу. Он делал это азартно, даже самозабвенно, Уилл буквально чувствовал, как он доволен, когда он гладил обнаженные бедра Грэма, сжимал подтянувшиеся тугие яички и едва не урчал от удовольствия. Уиллу вдруг подумалось, что Ганнибал смакует его, как изысканный десерт, и он не был далёк от истины.       К языку добавился палец, затем ещё один. Уилл понимал, что доктор растягивать его, чтобы взять и совершенно не был против. Было немного страшно, но Уилл знал, что Ганнибал не причинит ему боли, если будет знать, что Уил хочет быть с ним. А Уилл хотел.       Во время сеансов терапии Уилл часто развлекался тем, что дразнил Лектера глазами, глядя совсем не скромно, и Ганнибал реагировал на каждый томный взгляд, но у него был очень высокий уровень самоконтроля. А Грэма и раздражало это и заводило всё сильнее. И вот наконец стена, которую психотерапевт возвел между собой и другими людьми, рухнула. Почувствовав, как палец Лектера огладил складочки ануса и осторожно проник в его тело, Уилл глубоко вдохнул и вперил в темную стену напротив довольный взгляд исподлобья.       Через несколько минут Ганнибал поднялся и прижался к полураздетому Уиллу. Он прошептал ему на ухо "Ты великолепен!", прошелся по груди Грэма кончиками пальцев, обхватил ладонью член. Уилл рвано выдохнул. Руки ялектера были будио созданы для его тела, каждое прикосновение заставляло Грэма тихо стонать и возбуждало ещё сильнее. Голой спиной Уилл чувствовал шершавую ткань его пиджака, жёсткие пуговицы и внушительную твёрдость в паху. Он вдруг поймал себя на мысли, что ему легко, как никогда. Полностью во власти Ганнибала, абсолютно отпустив контроль, вылизанный и обласканный, как юная невеста по уши влюблённым женихом, он наконец смог позволить себе расслабиться.       — Раздень меня до конца, — наполовину попросил, наполовину потребовал он.       Ганнибал одобряюще хмыкнул и, накорнившись, освободил Уилла от одежды и обуви. Пройдясь по изогнутой спине Грэма носом, он выпрямился и, подхватив Уилла за бедра, мощным движением поднял мужчину на уровень своего живота. Аккуратно и медленно он стал его опускать вниз, чтобы насадить на свой член. Уилл вздохнул от неожиданной и такой приятной демонстрации силы. Чуть улыбнувшись, он завел руку назад, направляя член доктора, затем откинулся назад, хватаясь за прутья клетки.       Ганнибал пожирал глазами напрягшиеся мускулы на его руках и плечах, широкую грудь, вздымавшуюся из-за глубоких вздохов и сладких стонов. Он трахал Уилла сначала томительно-медленно, будто дразня, на самом же деле желая растянуть удовольствие. Грэм был слишком хорош, чтобы насладиться им быстро и уйти. Нет, этот десерт Ганнибал был готов смаковать часами.       Он хотел Уилла с первой же встречи, хотел безумно, неистово, раздевая взглядом на сеансах психотерапии и даже на месте преступления. Лектеру стоило огромных усилий не выдавать своих чувств, и только по трепещущим от глубоких вдохов крыльям носа наблюдательный очевидец мог бы догадаться о бушующем в груди психотерапевта пожаре.       И вот наконец этот очаровательный мужчина в его руках. Ганнибал наклонился и несколько раз лизнул, а затем прикусил сосок своего любовника, тот вздрогнул толкнулся бедрами навстречу.       — Сильнее! Пожалуйста! — попросил Уилл, рвано выдыхая, плавясь от предвкушения, и тут же ахнул, потому что вдруг кончился воздух в лёгких, ведь Лектер прекратил издеваться, двигаясь нарочито неспешно, и взял быстрый темп, сумасшедший, бешеный, но такой нужный и подходящий ему, Уиллу Грэму, профайлеру и преподавателю в Академии ФБР. Уиллу нравилось отдаваться ему, нравилось быть в сильных руках Ганнибала, нравилось обвивать его тело ногами, он хотел быть распластанным и открытым под его крупным телом, хотел, чтобы тот вбивал его в постель, стол или любую другую поверхность.       Было в этом что-то странное — расслабляться в руках другого мужчины, но только так он чувствовал гармонию. Только с Ганнибалом он мог быть самим собой. Теперь Уилл понимал это абсолютно отчетливо. Он разжал пальцы, отпуская прутья решетки и, обвивая шею Лектера руками, приник к его губам, сразу же просовывая язык глубоко в рот доктора. Грэм ощутил, как член Ганнибала трется о чувствительное место внутри его тела, даруя острейшее наслаждение, и через пару мгновений кончил, выстанывая имя доктора прямо ему в губы. И почти сразу же услышал ответный низкий стон, с которым Лектер излился глубоко внутрь его тела, затем обессиленно опустился на единственный стул, отпуская бедра Грэма. Уилл встал, поднял свой комбинезон, и, кинув через плечо взгляд на тяжело дышащего мужчину, бросил:       — Еще увидимся, доктор Лектер. ***       В тот день Ганнибал проводил приемы, следуя своему обычному распорядку дня, выполняя привычные действия, надев на лицо привычную маску профессиональной объективности и невозмутимости, но что-то в глубине его сознания горело, как маленький огонёк. Оно заставляло выше вздыматься грудь, спрятанную под многослойностью одежды, поднимало теплую волну от низа живота до самых рёбер, оно провоцировало бросать ожидающие нетерпеливые взгляды на входную дверь и скрывать разочарование, когда вошедший вновь оказывался не тем... Не тем, от кого путаются мысли и пересыхает во рту, не тем, ради общения с кем подвергаешь себя опасности. Не тем, кто видит тебя насквозь и понимает, принимает тебя таким, какой ты есть. Не Грэмом.       И оно, это предчувствие, не обмануло. Ровно в семь вечера, как обычно, появился он.       Уилл.       Волосы подстрижены, но не слишком коротко, так, чтобы мягкая волна обрамляла чистый белый лоб и прекрасные глаза, в рубашке цвета терракоты, цвета приглушенного пламени, цвета обоженного камня, он спокойно вошел и просто сказал:       — Я хочу продолжить терапию.       Ганнибал глубоко вдохнул, чуть прикрыв глаза и смог степенно кивнуть. Проигнорировав наличие кресла, Уилл подошел близко, слишком близко, бросил взгляд на большой письменный стол, затем посмотрел прямо в глаза Лектеру, выразительно, дерзко. Ганнибал закусил губу.       Сколько раз он мечтал завалить соблазнительного профайлера на этот стол, хорошенько вылизать и выдрать, вырывая из его груди несдержанные стоны... Но психотерапевт не мог знать, что на сегодня у Грэма несколько другие планы.       Уилл легонько толкнул его, побуждая отойти к столу, обнял, проведя ладонями по спине сверзу вниз, сжал крепкие упругие ягодицы доктора и, приблизившись совсем близко, почти касаясь щеки мужчины губами, прошептал ему на ухо:       — Я так хочу тебя, Ганнибал!       И от этого горячего шепота Лектер совсем "поплыл". Он присел на краешек стола, позволив Грэму раздеть себя, а тот медленно, будто смакуя, расстегивал пуговицы на его пиджаке, жилете и рубашке, иногда вскидывая глаза на Ганнибала, чей взгляд становился всё более и более пьяным от возбуждения. Освободив мужчину от одежды, Уилл провел руками по его груди, заставив того исторгнуть умоляющий стон и потянуться губами, прося поцелуя. Но Уилл не был настроен на нежности. Он остранился и, потянув Ганнибала за предплечье, дал понять, что хочет взять его сзади. И Лектер послушно повернулся, тут же почувствовав, как ладонь Уилла легла на его шею и надавила вниз. Подчиняться Уиллу вдруг оказалось так горячо и сладко, подумал Лектер, чувствуя, как профайлер расстегнул и приспустил его брюки, как сжал и довольно грубо оттянул мошонку, и это завело доктора еще сильнее.       Наскоро растянув его, Уилл вошел одним плавным движением, вызывая крупную дрожь во всем теле психотерапевта. Так же как Лектер делал в прошлый раз, Грэм двигался медленно, зарывался пальцами в волосы доктора, когда-то аккуратно уложенные, теперь же растрепавшиеся, и тянул на себя, заставляя Ганнибала запрокинуть голову и прохрипеть:       — Уилл, пожалуйста...       Но в тот вечер Уилл был непреклонен, в тот вечер Уилл был жесток. Он продолжал неторопливые движения, вытаскивая член почти полностью и так же плавно погружая его вновь, пока Ганнибал не начал ерзать и подмахивать, не сдерживая стонов, и почти всхлипнул, когда Уилл наконец начал наращивать темп, пронзающий тело волнами острого удовольствия. Однако это длилось совсем недолго, Уилл вдруг резко вышел, и, глубоко дыша, схватил Лектера за плечо, разворачивая и надавливая, вынуждая опуститься на колени. Он бесстыдно надрачивал себе, и Ганнибалу, смотрящему внизу вверх, казалось, что это было самое прекрасное и горячее зрелище в его жизни. Он не отвернулся, когда теплая соленоватая жидкость брызнула на его лицо и любовно огладил бедра Уилла. Немного отдышавшись, Грэм наконец обратил внимание на истекающий смазкой член своего любовника, и лицо его смягчилось. Он опустился на колени позади Ганнибала и прижался грудью к его спине, провел по груди и животу мужчины одной рукой, другой же обхватил изголодавшийся по ласкам член доктора и начал двигать от основания до головки, затем коротко поцеловал Лектера в шею, и именно от этой мимолетной, но такой нежной и желанной ласки, доктор бурно кончил, не заботясь ни о каплях спермы другого мужчины на его лице, ни о том, что он мог запачкать дорогой ковёр.       Ему просто было хорошо.       Ганнибал удовлетворённо выдохнул и, ощущая, как Уилл доверчиво и ласково склонил голову ему на плечо.       Позже, когда Грэм ушёл, Ганнибал вдруг подумал, что в прошлый за решеткой был Уилл, а теперь в клетке оказался он сам, точнее, его сердце, его разум, в котором теперь безраздельно царствовал этот дерзкий несносный профайлер со щенячьими глазами, лицом юноши, телом и волей мужчины, и ключи от этой клетки навсегда у него.