Часть 1
2 сентября 2020 г., 15:19
Зрелище было на любителя, если не сказать на извращенца любителя. Такие картины были популярны на средневековых ярмарках и в цирке уродов. Спешите! Спешите видеть! Только у нас: бородатая женщина, циклоп, сиамские близнецы, а также карлики и великан, женщина-змея, мужчина — клешни вместо рук и многое другое. Спешите, уважаемая публика! Только сегодня, один день! Один день в сентябре!
Примерно так думал Чёрный Ральф, смотря из окна учительской на площадку перед центральным крыльцом Дома, на которой в парадной линейке выстроился весь имеющийся в интернате контингент учащихся в честь первого сентября.
Все виды уродств на ста квадратных метрах, всевозможные физические и психические недостатки на любой вкус, цвет и сорт.
Мужская половина стояла слева от крыльца, женская часть разместилась напротив. В девчачьих рядах яркой аляповатой фигурой мельтешила Душенька, пытаясь выстроить своих девчонок красиво и ровно по линии, нарисованной на асфальте. Овца о чём-то переговаривалась с Крестной, одетой, как всегда, строго и в то же время просто и элегантно.
Под ярким осенним солнцем Фазаны, в стенах Дома представляющие собой образцово-показательную группу, выглядели как-то блекло и неубедительно. Их наставник — Гомер, хмурясь, поглядывал на своих колясников и по-старушечьи собирал губы в морщинистый мешочек.
— Чую, старик, это будет тот ещё год, — за плечом шумно вздохнул Шериф, — поплачем ещё.
Ральф не ответил, наблюдая как Шакал Табаки пытается всуропить парню из стаи Псов какой-то ремешок, потрясая им в воздухе и размахивая руками, что ветряная мельница.
— Я бы на твоём месте у Акулы сменщика просил, — продолжал Шериф, ничуть не смущённый молчанием коллеги, — две группы на одного — это тяжело. Да ещё какие! Одни Птицы чего стоят, на них как взгляну — так мороз по коже.
Ральф поморщился, его мороз продирал от мысли, что ему сегодня надо провести урок мира в своих группах, так как по традиции Дома учителя начинали свою деятельность только со второго сентября.
— Семнадцать лет — полный трындец, Ральф, — пыхтел Шериф. — Ты помнишь себя в семнадцать? Я вот только и искал где бы девчонку притиснуть, и тут у нас тоже самое начнется. Помяни моё слово!
Ральф припомнил себя в названные года: цветущий прыщами, как мухомор бородавками, юнец, впадающий в ступор, если в автобусе девушка касалась его коленом или прижималась к его спине грудью в общей давке.
— Почему ты думаешь, что у нас тут что-то начнется? — мрачно спросил Ральф.
— А ты разуй глаза-то, посмотри вниз.
Ральф посмотрел: разномастное стадо вяло трепыхалось на плацу в ожидании пока Акула толкнет речь и можно будет опять вернуться в классы и спальни.
— И что?
— Да ты на своего Стервятника посмотри. Траур трауром, а вон с какой-то шалавой из той половины перемигивается.
Ральф присмотрелся. Папа Птиц стоял, прислонившись к коляске Дракона, и беседовал со Сфинксом, стреляя глазами в сторону какой-то рябой, как перепелиное яйцо, девчонки. Ральф неопределенно хмыкнул недовольный увиденным.
— Во, а я про что! — согласился Шериф и по медвежьи похлопал его промеж лопаток. — Если даже на такое страховидло, как твой Стервятник, девки зарятся, что дальше-то будет?!
***
Урок мира прошел совсем не так, как ожидали представители Третьей и Четвертой. Чёрный Ральф вместо того, чтобы привычно пробурчать, что он ждёт от них в текущем году усердия и усидчивости, кропотливой работы над учебными материалами, что он готов помочь каждому индивидуально по любому предмету стоит только подойти и попросить его об этом, начал свою речь с неожиданных слов. — Практически всем здесь присутствующим есть семнадцать лет, некоторым исполнится в ближайшие месяцы, а некоторые ещё до выпускных экзаменов перешагнут рубеж восемнадцатилетия. Шакал Табаки побледнел, схватился за сердце и с подозрением уставился на левую руку Черного Ральфа, боясь обнаружить там тикающие часы. Реакция Шакала только убедила Ральфа, что он на правильном пути, и Остапа понесло. За сорок минут урока плюс ещё пятнадцать минут, на которые он задержал всех, Ральф поведал своим воспитанником о вреде ранней половой жизни, не забыв упомянуть ограниченное количество жизнеспособных сперматозоидов в мужском организме. «Что я несу?» — мимолетной вспышкой сверкнуло у него в мозгу, когда он посмотрел на озадаченное лицо обычно непоколебимого Слепого. Потом он перешёл к средствам контрацепции, венерическим заболеваниям и зачем-то коротенько пробежался по важности предварительных ласк. Ангел и Бабочка смотрели на своего воспитателя так, как будто видели его впервые в жизни. Удивленно приоткрытый рот Сфинкса сигнализировал Ральфу, что он сегодня востребован как никогда до этого, и поэтому он решил ещё пройтись по главным порокам двадцатого века: алкоголизму, курению и наркомании. Заканчивать надо было на оптимистической ноте, поэтому Ральф сказал, что у тех кто будет пить и курить в неумеренных количествах стоять не будет, а девкам такие парни нафиг не нужны! Каждое слово для весомости он обозначал ударом ладони по столу. Дронт неуверенно пару раз хлопнул в ладоши, но его никто не поддержал, когда Ральф выдохся, заявив, что он знает, что они все будут умничками и прислушаются к его советам. Потрясенная публика вышла из класса по одному, и даже тишайший Македонский сказал ему "до свидания". Огорчало одно — Стервятник отсутствовал на его бенефисе из-за того, что повел трусишку Слона в Могильник на процедуры, но Ральф был уверен, что Папе Птиц всё перескажут с преувеличенными подробностями.***
Увильнув от пьянки по случаю Дня Знаний, Ральф заскочил в буфет, и получил от буфетчицы здоровенный кусок румяной шарлотки, присыпанной сахарной пудрой. В кабинете, покопавшись на полках, он обнаружил, что чай кончился, и принялся перерывать ящики стола в поисках какого-нибудь иссохшего чайного пакетика. Нашелся мешочек, пахнущий сеном и мятой. — Добрый вечер. Можно войти? В дверях бледной поганкой сутулился Стервятник. — Я пропустил ваш урок, мои птенчики, увы, ничего не могут пересказать мне из того, что вы там говорили. А четвертая только закатывает глаза и говорит, что вам надо поменьше курить. Стервятник уже приволокся к столу и теперь сидел, с интересом наблюдая манипуляции воспитателя с чайником и травами. — Вы не могли бы вкратце пересказать мне содержание этого урока? Ральф сел и посмотрел на лучащегося улыбкой Стервятника. Так мог бы улыбаться мясоед куску копченого окорока или человек, только что получивший в наследство коллекцию ранее не известных публике эскизов знаменитых художников, за которые завсегдатаи Сотбис и Кристи продадут души дьяволу. — Тебе уже семнадцать? — Да, — улыбка Папы Птиц добавила сияния, оголив десны верхних зубов, — через два месяца у меня день рождения. Ральф вздохнул, а то он не знает когда у Большой Птицы день варенья? Аккурат в канун Дня всех святых, и весь Дом будет тащить подарки в третью и петь песни типа: «Приходи в могилу, приходи в мой дом, приходи в могилу погнием вдвоем». Он отрезал кусок пирога, налил соломенно-желтого, пахнущего сушеной травой и летом, чая в кружку и пододвинул Папе Птиц. — Вы меня балуете, — Стервятник метнул в него взгляд из-под тяжелых от косметики век, будто дротик в мишень. Ральф поболтал ложкой, размешивая сахар. Стервятник деликатно отламывал кусочки шарлотки ложечкой и слизывал сахарную пудру с губ кончиком бледно-розового языка медленно и как-то ужасно пошло. — Я сегодня заметил, что ты делал знаки внимания одной из девушек, — начал Ральф неприятный для него разговор. — Вы имеете ввиду Морковку? — уточнил Стервятник, снисходительно наблюдая, как Чёрный Ральф шумно отхлебнул чая и откусил приличный кусок пирога, не утруждая себя столовыми приборами. Ральф плохо знал клички женской половины Дома, в его памяти оседали только те имена, что звучали в учительской, когда Душенька или Овца жаловались коллегам на выходки своих воспитанниц. — Суть в том, что вы вступаете в тот возраст, когда активно проявляется интерес к противоположному полу, — Ральф опять почувствовал, что несет ересь, но не сказать он не мог — это был его воспитательский долг, — и я очень прошу быть вас всех очень внимательными и аккуратными. — В моей стае практически одни колясники, ваши опасения беспочвенны. — А я вот за тебя, может быть, волнуюсь, — возразил Ральф с набитым ртом, сурово пережевывая пирог, — мне драмы и сцены ревности со смертоубийством здесь не нужны. — Разве у меня есть повод для ревности? — Стервятник удивленно посмотрел на него. — Откуда я знаю? — Ральфа раздражал этот разговор и собеседник, аристократично пьющий жуткую бурду, как будто ему подали Те Гуань Инь ручной сборки китайских девочек-девственниц. — Мне просто нужна была консультация, а Морковка обладает теми умениями, в коих я ещё не преуспел. Стервятник водил кончиком языка по внутренней части щеки, а Ральфа бросило в жар так, что в глазах защипало. О чём он тут говорит? Перед кем разоряется, если тут сидят и, ни капельки не смущаясь, демонстрируют ему жесты, значение которых известно каждому, кто хоть раз листал «Плейбой». А листали его в Доме все: от мала до велика. У Ральфа в шкафу была целая стопка порно конфиската. — У вас есть зубочистка? Шкурка яблока попала между зубов, языком не достать. Ральф почувствовал облегчение и разочарование с толикой сомнения. — Нету, но могу спичку тебе заточить. — Будьте так любезны. Ральф полез в стол, нашел спичечный коробок и канцелярский нож, и принялся вытачивать спичинку. — И что же это за умения Морковки, которых у тебя нет? — Фриволите. Ральф угукнул, сделав вид, что естественно в курсе, что значит это хрен-чё-такое-ите. — Это такие кружева, их вяжут челноками, — стараясь не улыбаться, пояснил Стервятник, — можно сделать много красивых вещиц: воротники, манжеты, жилетки. Табаки просто удавится от зависти, когда я закончу. Мне не совсем удаётся пико Жозефина, а та девушка просто мастер. Ральф протянул зубочистку, Стервятник посмотрел на свои когти и душераздирающе вздохнул. — Может, вы поможете мне? Там глубоко застряло и, боюсь, что сам я не смогу воспользоваться вашим изделием. Слово «изделие» от чего-то прозвучало с чудовищной двусмысленностью. — Открывай пасть, — Ральф включил лампу и развернул её, чтобы светить в глотку Большой Птице. Яблочная кожурка забилась между зубом мудрости и пломбой предыдущего зуба, и Ральфу пришлось чуть ли не по локоть влезть в рот к Стервятнику. Первая зубочистка сломалась сразу. Выточив вторую, он предпринял ещё одну попытку достать кожуру. — Ты что, голодный, Стервятник? У тебя слюни текут. Подлая шкуринка наконец поддалась, насаженная на острие спички. — Я испытываю не пищевой вид голода, — янтарные глаза насмешливо и в тоже время удивительно невинно смотрели на него, — я бы назвал его экзистенциальным, хотя это и не совсем верно. — Все, Стервятник, иди к себе. Желаю успехов в новом учебном году, — Ральф вернулся на своё место за стол и подумал, что когда этот противный падальщик уйдет, он сожрёт оставшийся кусок пирога и запьёт чаем прямо из носика чайника. — Курите поменьше, не пейте, с наркотой поймаю — удавлю, девушек не обижайте, а если вдруг что — предохраняйтесь. — Позвольте и мне в свою очередь обратиться с просьбой и наставлением, — рука Стервятника накрыла его кисть, а длинный тонкий палец с фиолетовым ногтем заполз к Ральфу под манжету рубашки и теперь легонько поглаживал запястье провоцирующими круговыми движениями. — Вы бы тоже поумерили свой пыл в пагубных пристрастиях, — тощий палец изогнулся и теперь щекотал Ральфу тонкую кожу на внутренней стороне руки. — Абсолютно уверен, что вы в прекрасной форме, но всё же, время никого не щадит. — Что ты мелешь? — он настолько был ошарашен словами и поведением вожака Птиц, что даже не выдернул руку из проворных пальцев, которые ввинчивались ему под рубашку всё дальше и дальше. — Берегите себя, — ласково увещевал его Стервятник, — я не хочу, чтобы в день моего рождения нам помешала, какая-нибудь досадная оплошность или дисфункция. Медовые глаза мигнули, острые ногти вежливо сжали его руку, как бы убеждая не волноваться: всё будет хорошо. — Думаю вам полезно будет узнать, что девушки меня совершенно не интересуют, — Стервятник встал и теперь нависал над столом угловатой тёмной тенью. — Вы можете быть абсолютно спокойны за меня, не надо нервничать. Ральф бы мог уронить челюсть, как это показывают в глупых мультяшках, стукнув ею о стол, но он всего лишь дернул бровью и глотнул чая вместе с чаинками, что осели на дно кружки. Стервятник хромал к выходу, слегка приволакивая ногу и кренясь на бок, так привычно и уютно, как будто только что не обогатил Р Первого совершенно ненужными знаниями. — С Днём Знаний, — донесся ехидный хриплый голос из прихожей перед тем, как хлопнула дверь, звеня заляпанным стеклышком. Ральф сунул кусок пирога за щёку и с тоской посмотрел на календарь, учебный год ещё не успел толком начаться, а он уже мысленно написал заявление на увольнение, получил отказ от Акулы, попытался взять отпуск в октябре, опять получил отказ и, смирившись, дал себе слово выходить из кабинета только по рабочим вопросам и на обед. Год обещал быть сложным.
