Птичка в клетке

«Мне точно не везет с мужчинами…» — подумала юная девушка, закуривая очередную сигарету, на балконе банкетного зала во время очередной вечеринки Министерства Магии. Стояла она довольно долго, чтобы ее ярко-красное платье пропиталось сыростью от погоды, ведь на улице шел дождь, и вся она не на шутку продрогла. Волшебница совершенно не замечала ни ненавистную погоду, ни испорченный, от огромного количества влаги, макияж. Гермиона Грейнджер красивая девушка с густыми каштановыми волосами и карими глазами. Несмотря на то, что многие только к семнадцати годам стали замечать ее красоту, назвать ее просто симпатичной было никак нельзя. Волосы были красиво уложены в мягкие локоны и слегка доставали до плеч. Платье в пол с разрезом на бедре и глубоким декольте прямо кричало о том, что девушка перестала быть той Герми, которую все знали в Хогвартсе. Ну, конечно, ведь мисс Грейнджер уже давно не просто староста факультета Гриффиндор, а одна из лучших сотрудников Отдела магического правопорядка, где она занимается искоренением несправедливых законов. До этого она работала в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, где она способствовала значительному улучшению жизни домовиков и их собратьев. Ей пророчили стать новым Министром Магии, черт возьми! Да, только одна проблема ей двадцать два года, и она еще не замужем. Многие скажут: «Какое замужество? Она еще слишком молода!» Гермиона тоже так считала, но ее мнения не разделяли в Министерстве. «Рядом с каждой умной женщиной, должен стоять великий мужчина.» Ей открыто намекали на то, что ей надо выйти за «чистокровного» волшебника, что выводило из себя. Она надеялась, что избежит этих разговоров хотя бы в новом отделе, но похоже не судьба. Не зря Полумна всегда говорила, что в Министерстве работают лишь лицемеры. Гермиона убедилась в этом уже не раз за время своей работы. И только подумав о подруге, она сразу услышала родной голос за своей спиной: — Ты, кажется, говорила, что бросаешь курить? Полумна Лавгуд, или просто ее дорогая Луна. Она стояла, как всегда, в довольно экстравагантном наряде и, если про Гермиону можно было сказать «Femme fatale», то ее подругу было тяжело описать одним словом или даже парой фраз. Она выглядила не от мира сего и даже спустя время не изменила своим привычкам. Черное готическое платье длиной чуть выше колена с большим количеством рюш и оборок делало ее воздушной даже несмотря на цвет. Грубые ботинки в стиле «Милитари» придавали ее образу характера, а кружевные митенки романтизма. — Все-таки твой стиль стал более сдержанным, чем раньше Лу. — с легкой улыбкой ответила Гермиона. — На мой вопрос ты так и не ответила. — девушка подошла к подруге, и присела на перила балкона. И её вовсе не волновало, что отсюда легко упасть. «Мне бы ее непосредственности» — возвращаясь к своим размышлениям, подумала Гермиона. В это время Луна уже вытащила из пачки сигарету и закурила. Перекинула ногу на ногу в ожидании, когда подруга выйдет из транса. — Хэй, а ты-то когда начала курить? — Забыла? Мы же вместе с Джинни попробовали еще в школе, когда Гарри притащил, — ответила Полумна. — Но потом Джинни сказала, что это не солидно, а меня стал раздражать запах. Только ты у нас пристрастилась к этой привычке. Полумна очень изменилась не только внешне, но и по характеру. И если одеваться она стала вполне нормально, то характер стал дрянным. Многие бывшие сокурсники отмечали данный факт. Теперь она не могла стерпеть едких высказываний, а очень остроумно отвечала на них. Да так, что можно было записывать данные изречения, а многие и записывали. Девочки очень поменялись после выпуска из школы. Они обе стали уверенней, ведь после стольких испытаний оставаться все теми же было бы странно. Гермиона стала ярче краситься и все больше походит на роковую женщину, которой всегда мечтала быть. Полумна стала отстаивать не только свои права, но и других. Только, к сожалению, в Министерстве этого было тяжело добиться, поэтому она ушла и посоветовала Гермиону на место в своем отделе. — Слушай я понимаю, что просто так ты не была бы в таком состоянии. Может все-таки расскажешь, что случилось? — Полумна спокойно покачивалась на перилах, как на качелях, и смотрела на подругу пристальным взглядом. Длинные светлые волосы, которые доходили до пояса, сегодня были уложены в высокую прическу. Зеленые глаза ярко выделялись на лице благодаря темному макияжу, а длинные ресницы казались ненастоящими из-за их длины. «Если у меня это всегда ярко-красная помада, то у неё это какие-то странные тени.» — вместо ответа подумала Гермиона. — Герми, я сейчас уйду, если ты ничего не объяснишь. — продолжила Луна и опустила на плечи девушки объемную кожаную куртку, которую до этого Грейнджер не заметила в ее руках. — Лу… — В чем дело? — Я не умею выбирать мужчин, да? — грустно произнесла девушка. — Я тебе это говорила, еще когда ты начала встречаться с тем здоровяком Крамом. Хотя если сравнивать, он лучший из всех тех кто за тобой ухаживал. Но чувствую этот разговор, не потому что ты решила вспомнить свои первые отношения? — Рон… Он снова мне изменил… С Лавандой… Между подругами воцарилась тишина. Про измены Рона Полумна прекрасно знала, ведь они не первый год с Гермионой знакомы. «Приступы», как называла измены Полумна, каждый раз начинались ни с того ни с сего, когда Уизли вдруг понимал, что его мужское эго задето, тем что девушка намного успешнее в карьере. Причины, которые он выбирал всегда были разными. Начиная с того, что Гермиона не так себя повела с его семьей и заканчивая тем, что скорее всего на работе у неё кто-то есть раз она проводит там столько времени. Многие отмечали красоту и женскую притягательность у повзрослевшей Грейнджер, но из-за своего перфекционизма и постоянной загруженности, она это практически не замечала. Рон изменял ей с Лавандой всегда и был хоть в чем-то постоянен. Конечно, возвращаясь практически со слезами на глазах, он клялся в любви к Гермионе Грейнджер и обещал, что больше не повторит своих ошибок. Лавгуд единственная из друзей кто с самого начала говорила, что это ничем хорошим не кончится и умоляла подругу закончить эти бессмысленные отношения, продолжающиеся уже пять лет. Джинни всегда вставала на сторону брата, говоря, что он еще молод и ему обязательно нужно нагуляться, чтобы потом завести семью. Как бы это не было двулично, но данное размышление распространялось только на ее брата. Гарри Поттер не мог ступить и шагу без ведома жены, ведь к резкости ее характера добавилась и невероятная ревность, переходящая в маниакальные приступы. Гарри же хоть ярко не высказывался об этих ситуациях с Роном, но поддерживал большинство, постоянно говоря: «Ты потерпи, я его знаю, он образумится». Только время шло, а ничего не менялось. Грейнджер периодически даже старалась скрывать от Луны измены своего возлюбленного, но все было безуспешно, она все равно узнавала о случившемся от Джинни. — Гермиона, — ответила подруга. — Тебе самой не надоел этот порочный круг? — Какой круг? — как будто не понимая ответила девушка, думая о том, что Луна всегда называет ее полным именем, когда злится. — Серьезно? Каждый раз Уизли тебе изменяет, по причине из разряда «Ты не так подышала в мою сторону». Ты начинаешь зарываться в работу, спать еще меньше чем обычно, перестаешь нормально есть и начинаешь снова курить. — начала свой монолог Лавгуд. — Потом ты попадаешь в больницу, где врачи говорят, что спать надо не два-три часа, а полноценных восемь. Что надо есть овощи и фрукты, а не пить по пять кружек кофе в день, и что курение плохо скажется на здоровье. И в ближайшем будущем возможно бесплодие. — уже немного мягче добавила она. — Гермиона, серьезно? Бесплодие в двадцать два? А когда Рон узнает об этом очень «искренне» извиняется, и вроде бы все успокаивается, но нет проходит несколько недель и все опять по кругу! Ты мне просто объясни ты умереть хочешь? — Нет… — Мне так не кажется. Если так хотела умереть, то сделала бы это во время войны и геройски все закончила, а не занималась мазохизмом! — Лу, прости… — Герми, мы закончим этот разговор сейчас. Мы слишком давно его ведем, и я знаю, чем он закончится. Поэтому собирайся, мы едем ко мне! Ты все равно в вашу с этим идиотом квартиру не вернешься. — Но Лу, а как же прием? — Ты серьезно? — удивленно спросила подруга. — У тебя весь макияж испортился от слез, и ты вся дрожишь. Я не удивлюсь, если завтра ты свалишься с температурой. Давай быстро уходим, пока нас не заметили эти «шишки» из Министерства. Девушки быстро проскользнули к выходу и остались незамеченными практически для всех, кроме нескольких человек.