Часть 1
2 сентября 2020 г., 20:07
— Ха! Вот и мясо для колонии, капитан, — победно объявляет Эшли Уильямс, опуская винтовку.
— Глядите в оба, — отзывается Шепард, отведя взгляд от павшего вожака стаи варренов.
Самец и вправду огромный, Рейнолдс не слукавил. Потеряв предводителя, прочие твари разбегаются по всем углам, забиваясь в щели, но женщина каким-то шестым чувством ощущает на себе озлобленный голодный взгляд и в отличие от сержанта не торопится расслабляться.
— Шепард, взгляните, — негромко зовёт Гаррус, и капитан, убрав палец с курка, оборачивается.
— Эти машины едва ли подлежат ремонту, но я видел, как проводка искрила, когда выстрелом попал, значит, элементы питания ещё живы, — замечает Вакариан.
— Отлично. Возможно, они как раз подойдут мисс О’Коннелл, — с некоторым облегчением отвечает Шепард. — Гаррус, сможете их достать? Мы с сержантом Уильямс пока осмотрим территорию.
— Да, капитан, — отвечает турианец и направляется к покорёженному вездеходу.
Шепард снова вскидывает к плечу оружие и напряжённо вглядывается в окружающий их полумрак. Ей не нравится это место. Не только сами катакомбы, а вообще колония, и вся планета. Здесь что-то не так. Люди ведут себя странно, явно недоговаривают всей правды о том, что тут происходит и чем на самом деле занимались в «ЭкзоГени».
Чёрт бы побрал эти корпорации с их теневой деятельностью… Тем не менее то, что колония нуждается в помощи, очевидно, и работы у них тут непочатый край.
— Думаете, вернутся? — спрашивает Уильямс, так же осматривая окружающее пространство через прицел винтовки. — Насколько знаю, эти рыбоголовые псы не слишком-то любят добычу, дающую отпор.
— Ну, они родом с Тучанки, Эшли. А всё, что оттуда, имеет свойство не сдаваться до последнего… — не договорив, Шепард оборачивается на резкий скрежет.
Гаррус, высунувшись из-за машины, жестом указывает, что всё в порядке.
— Панели заклинило, ищу, как подобраться к потрохам этих развалюх, — сообщает турианец и снова скрывается за вездеходом.
— Да уж, — хмыкает сержант, не уточняя, по поводу чего именно.
— Давайте-ка пройдёмся, может, ещё что полезное найдём, — предлагает капитан Эшли, и они направляются в другой конец тёмного зала.
Сырой затхлый воздух забивается под стекло шлема, глотку дерёт отвратительными запахами гнили и гари. Не самое приятное место из всех, что довелось за последнее время посетить. Эшли явно размышляет о том же, переворачивая носком сапога старые полуразвалившиеся контейнеры у стены.
— Вам не показалось странным, капитан, что колонисты наотрез отказываются от эвакуации? Даже семьи с детьми… Чёрт возьми, вообще непонятно, как тут жить можно, а теперь тем более очевидно, что место неподходящее.
— Откровенно, Эшли, это не самое странное. Меня куда больше беспокоит тот парень, Ян. Кроме того, Фай Дань…
Снова не закончив мысль, Шепард оглядывается по сторонам. Ей упорно кажется, что за ними следят. Хотя древние развалины полны шорохов и скрежетами абсолютно естественного характера, не покидает ощущение, что они здесь не одни. А тихое шарканье по пыльному полу - не плод фантазии и обострившегося слуха. Кроме того, женщине не даёт покоя недавний рассказ Рекса о варренах. Она почти сожалеет о том своём приступе праздного любопытства, благодаря которому сейчас не может выбросить из головы живо описанные сцены кровавой расправы и сосредоточиться на цели их похода.
— Я думаю, здесь…
Шепард обрывает реплику Уильямс условным жестом соблюдать тишину и так же даёт команду приготовиться к бою. Шорох и шуршание становятся отчётливее, доносятся с определённой стороны и совершенно точно не являются сквозняком или результатом действий Вакариана, занятого добычей элементов питания. Эшли мгновенно вскидывает винтовку и подбирается, но капитан реагирует ещё быстрее.
— Гаррус, на землю! — орёт Шепард, рванув к тлеющим вездеходам, туда же, куда секундой раньше метнулась четвероногая тень.
Понимая, что занятый разбором вездехода Вакариан уже не успеет схватиться за оружие, капитан надеется, что он хотя бы сможет уйти от броска варрена – в конце концов, турианец такой же хищник по природе, реакция у него хорошая. Тем не менее следом за грозным рыком раздаётся вскрик, в котором переводчик Шепард распознаёт нечто из ненормативной палавенской лексики. Как это часто бывает в подобных ситуациях, позже женщина не может вспомнить точную последовательность событий, но уверена, что между тем, как добирается до машин и выпускает очередь из штурмовки в рыбью голову варрена, успевает переплюнуть Гарруса в красноречии.
— Ах ты ж скотина тупорылая, — выплёвывает подоспевшая на подмогу Эшли, помогая Шепард стащить с турианца бездыханную тушу самки варрена.
— Вы это мне, Эшли? — хрипит Гаррус, кое-как приняв сидячее положение и потирая шею.
— А уж как хотите. С вас выпивка, кстати, — бросает сержант.
Возможно, она добавила бы что-то ещё, но, переведя дыхание, решает высказаться капитан.
— Твою налево… Вакариан, где шлем?!
Эшли в этот момент может поклясться, что видит в глазах турианца взметнувшуюся панику, сменяющуюся ужасом. Он извиняется и поясняет, мол, пришлось снять часть обмундирования, чтобы пролезть в разбитый вездеход за блоками питания.
Однако недаром на «Нормандии» и за её пределами о хладнокровии капитана Шепард ходят легенды. Она ничего не отвечает Вакариану, только длинно выдыхает, и, уточнив, не ранен ли он, помогает турианцу встать.
— Надо же, похоже, эти твари действительно голодны, раз настолько отчаялись, — усмехается сержант, кидая на Гарруса острый взгляд.
Шепард поднимает на Уильямс глаза. В последнее время ей кажется, что Эшли поумерила пыл своей ксенофобии. Очевидно, напрасно.
— Когда имеешь дело со стаей варренов, стоит учитывать, что вожак у них нередко находит партнёршу. Они образуют моногамную пару, обладают одинаковыми привилегиями и приоритетом на размножение. В случае гибели партнёра самка принимает на себя роль вожака. Может даже мстить за убийство своей пары. Вообще-то я рассчитывала, что мы с вами, Эшли, её спугнем. Но, видимо, отойдя от Гарруса достаточно далеко, только дали ей понять, что оставили его как слабого члена группы, — говорит капитан, пристально глядя на подчинённую.
— Точно. Урднот же об этом недавно распинался…
— Знаете, дружить с ребятами из других миров может быть полезно. Например, можно получить знания, которые при случае спасут твой зад, — перебивает сержанта Шепард, сытая по горло и этим местом, и необходимостью осаждать снобистские наклонности Уильямс. — Гаррус, что с элементами питания?
— Они у меня, капитан, — мигом отвечает Вакариан, демонстрируя пару допотопных энергоблоков.
— Прекрасно. Выдвигаемся обратно в Надежду Чжу.
***
— Я иду к торговцу Ледре, хочу всё-таки взглянуть, что у него имеется. Эшли, побродите тут, послушайте, что говорят, может, узнаете нечто интересное. Гаррус, а вы отправляйтесь на корабль, в медотсек. Попросите Тали сменить вас. — Капитан, я в полном порядке, правда, царапина, — принимается возражать турианец. Его рука взлетает к окровавленной шее, но он тут же себя одёргивает. Самка варрена успела зацепить когтем незащищённую пластинами кожу за скулой. Короткий порез оказывается достаточной глубоким, и небольшая рана кровоточит до сих пор. — Ох, фу, и правда, синяя. Прямо как у мечехвостов, — еле слышно бубнит Эшли. Шепард передёргивает. Не от отвращения, как могла, наверное, подумать сержант, а от желания съездить подчинённой по челюсти за её брезгливые гадостные слова. Она не очень понимает, почему Уильямс решает экстраполировать всё своё презрение к турианской нации именно на Гарруса. Может, конечно, капитан чего-то не знает и неприязнь к нему у Эшли особая, и произрастает из несложившихся личностных отношений – хотя представить такое сложно, Вакариан всегда держится с сержантом дружелюбно, даже когда она того вовсе не заслуживает. А ещё женщина не знает, почему её так раздражает это в последнее время. Люди в замкнутом пространстве корабля, бывает, начинают грызню и без расовых конфликтов, по более абсурдным поводам. Словом, в коллективе не без драк. Что ей так поперёк горла стали нападки Уильямс на инопланетян в целом и Вакариана в частности? Как солдата и соратника, упрекнуть её Шепард не в чем. Да и человек Эшли вроде неплохой... Перегруженный график и замкнутое пространство на капитане тоже сказываются, не иначе. — Мечехвосты? Кто это? Звучит довольно внушительно, — усмехается Вакариан, вырывая Шепард из раздумий. — Ага, мечтать не вредно. Такие мелкие панцирные ракообразные на Земле. Почти вымерли. Как-нибудь скину вам картинку, вдруг сородича признаете, — смеётся сержант. — Эшли, — негромко обращается капитан, но либо тон её голоса, либо выражение лица говорят сами за себя, так что Уильямс резко замолкает, — будьте так добры, принесите из местного медблока пару салфеток, антисептик, пластырь. И можете быть свободны. — Так точно, капитан, — кивает сержант и удаляется в указанном направлении. — Я мог бы сам, — скомкано начинает Гаррус, но Шепард, отмахнувшись, приваливается к груде сложенных рядом ящиков из-под боеприпасов. — С неё не убудет. — Глубоко вдохнув и щуря глаза от ярких лучей заходящего солнца местной системы, капитан внимательно смотрит на турианца. — Вы ведь не робкого десятка, Гаррус, как я погляжу. Отчего бы вам разок не ответить Эшли так, чтобы у неё желание острить надолго отвяло? Думается мне, она из тех, кто будет доставать до тех пор, пока в зубы не получит, ну хотя бы словесно. Вакарин разводит мандибулы и хмыкает, что указывает на подобие человеческой усмешки. Он чуть склоняет голову в задумчивости, одаривая внимательным взглядом землю под ногами. — Ну, думаю, хорошее воспитание не позволяет мне отвечать на такое примитивное хамство. Да и не знаю, что нужно сказать сержанту Уильямс для того, чтобы у неё возникло желание замолчать, а не пристрелить меня на месте и списать всё на несчастный случай. Шепард тоже усмехается, закатив глаза. — Да ладно, воспитание воспитанием, а поставить на место зарывающегося сослуживца – святое. Неужели вам не надоели эти её шпильки? Кроме того, я знаю, что за словом вам в карман лезть не приходится, когда надо, не скромничайте, — слегка понизив голос, замечает капитан. На это турианец негромко смеётся, после чего переводит взгляд на женщину. — Когда я успел так себя зарекомендовать? — спрашивает он, хотя по тону голоса понятно, что вопрос риторический. — С Тали и Рексом вы не церемонитесь. Что останавливает вас в отношении Эшли? Думаете, к человеческой части экипажа и команды у меня отношение особое и встану на её сторону в случае чего? Отнюдь. Но если требование прекратить нападки на вас поступит к сержанту от меня, она удвоит свои усилия по вашему уничижению, такой уж у неё характер. Решать вам, Гаррус, но я бы это так не оставляла. Гаррус в неоднозначном жесте пожимает плечом и снова вскидывает руку к шее — царапина его всё же беспокоит. — Мне это не особенно мешает. Вы верно подметили, Шепард, не в моих правилах молчать, но я действительно не представляю, что такого можно было бы сказать Эшли, при этом не… — И что же вы мне хотели сказать? — интересуется из-за его спины подоспевшая Уильямс. Сержант протягивает турианцу добытые медикаменты и смотрит с иронией, приподняв бровь. — Спасибо, видимо, — быстро находится Вакариан, — и что с меня выпивка. — Не забудьте, — улыбается Эшли и, получив от капитана молчаливый кивок, отправляется на обход колонии. — Давайте помогу, самому вам будет сложнее, — предлагает Шепард и, оттолкнувшись от контейнера, подходит к Гаррусу. Вакариан приоткрывает рот, но отвечает не сразу. Шепард успевает взять у него из рук антисептик, прежде чем он возражает. — Не стоит, капитан, я справлюсь. К тому же… Женщина замирает и поднимает взгляд на турианца. Сложно сказать по его лицу, что она сделала не так, но он явно смущён. Шепард опускает руки и внимательно смотрит на снайпера. — Простите. К своему стыду не так уж хорошо знакома с обычаями турианцев. Помочь обработать рану – это нечто слишком личное? — Что? Нет-нет, просто… Не хотелось бы вас с этим утруждать, Шепард. Взгляд Вакариана, скользнув по её лицу, снова возвращается к полу, и Шепард улыбается. — Не утруждаете, — коротко заверяет она и протягивает руку за остальными медикаментами. Поколебавшись мгновение, Гаррус всё же вручает Шепард пластыри и салфетки, передавая себя её заботам. Они размещаются на облюбованных капитаном ранее ящиках. Разница роста у них почти в голову, и Вакариану приходится опуститься на один из больших контейнеров, пока женщина занимается его травмой. Когда Шепард, избавившись от перчаток брони, обрабатывает руки, чтобы приступить к лечению, Гаррус спохватывается. — Шепард, подождите. У меня тест на реакцию к левым аминокислотам отрицательный, но, может, вам стоит делать это в перчатках? Капитан переводит взгляд на Гарруса и усмехается. — У меня нет аллергии на D-аминокислоты, — отвечает она, продолжая обтирать руки спиртовым раствором. — Уверены? — переспрашивает турианец. Он чуть сужает глаза, отчего напоминает женщине кота. — Абсолютно. Однажды я из любопытства попробовала турианский паёк. Чтобы не растерять весь авторитет в ваших глазах, сразу оговорюсь, что мне на тот момент было восемь. Но за свою выходку я не получила ничего, если не считать нагоняй от матери, которая нашла у меня под столом остатки. Не могу сказать, что довольна опытом – на вкус это было просто ужасно. Капитан и Вакариан встречаются взглядами и оба смеются. — Отчего-то я совсем не удивлён, — замечает Гаррус. — Моим поступком уровня «слабоумие и отвага»? — интересуется Шепард, склоняясь над турианцем, чтобы подобраться салфеткой к кровавому потёку на его шее. — Что вам не понравилось, — отвечает он. — Пайки у нас на флоте такие себе, даже для нас самих. Практичность – наше всё, рацион солдат должен быть максимально калорийным и сбалансированным, а какой он будет на вкус, никого не интересует. — В этом наши армии похожи. Наклоните немного голову, Гаррус. Да, вот так… Занятая обработкой пореза, который действительно оказывается довольно глубоким, Шепард не сразу понимает, что её беспокоит. Только когда мышцы на шее турианца под её пальцами приходят в напряжение и она мельком смотрит на него, женщина понимает, что пристальный взгляд Гарруса устремляется в сторону от её плеча. Оглянувшись и проследив, на кого именно Вакариан смотрит, капитан поджимает губы, с трудом сдерживая порыв развернуться и предложить Уильямс пойти поблевать где-нибудь в сторонке. Болтающая с кем-то из колонистов, сержант украдкой наблюдает за капитаном, и судя по выражению физиономии, ей до глубины нутра омерзительно занятие Шепард. Женщина опускает глаза обратно, на свои пальцы, перепачканные синей кровью. Но, может быть, здесь стоит задуматься, что не так с ней, а не с Эшли?.. Вид турианца и его крови на салфетке в её руках чужд, всё человеческое существо должно противиться, отторгать их. А отвращения нет. Шепард смотрит на кровящий синим порез и не испытывает ничего кроме желания закрыть рану, помочь, успокоить, словом, всё, что чувствовала бы по отношению к раненому человеку. Ничего отталкивающего или противного в ощущении горячей шероховатой кожи инопланетянина под ладонью для неё нет. Она ловит взгляд Гарруса, и ей на долю секунды кажется, что он слышит её мысли. Сморгнув, Шепард выныривает из собственных размышлений и продолжает обрабатывать рану Вакариану. Она не может в точности сказать, что заставляет её это говорить, но уголки губ сами растягиваются в злой усмешке. — Пожалуй, я вам немного помогу, Гаррус. Возвращаясь к нашему разговору, — женщина откладывает в сторону использованные салфетки и берётся за антисептик, — намекните при случае сержанту, что для «венца творения» её ДНК не круче всех в галактике завернулось. Она поймёт. — Я немного знаком с человеческими религиями и мифологией, капитан, — отзывается Гаррус, — но дело тут не столько в моей неосведомлённости. Видите ли, Эшли ненавидит инопланетян и турианцев в особенности совершенно искренне. От души. В её понимании мы действительно твари. Но я не могу того же сказать о себе. Напротив, не вижу ничего дурного в человеческой расе - не больше, чем во всех других, так точно. Скорее, я восхищён людьми. В некотором смысле… А потому любая моя грубость будет натянутой. И, несомненно, ложью. — Мне казалось, — Шепард аккуратно заливает рану антисептиком, выжидает несколько секунд, но Гаррус так и не вздрагивает от боли, что было бы естественно, — нам тут не очень-то рады. Турианцы не в последнюю очередь. И надо признать, во многом мы вам уступаем. — В чём это? Определив взгляд и вопрос Вакариана как насмешливые, женщина пожимает плечами. — Спросите Сарена и советника Спаратуса, вам накатают целый список. От наших боевых мощностей до физиологии. — Армия и флот – дело наживное, а что до физиологии, так мы с вами дружно можем завидовать азари и кроганам. Итого из преимуществ у турианцев разве что повышенная устойчивость к радиации. Не так много, как хотелось бы Сарену или советнику Спартусу. Капитан не может не рассмеяться на эдакое заключение. — Вы ни разу не националист, как я посмотрю, — замечает Шепард, надрывая упаковку пластырей. — Ну это же глупость полнейшая, меряться видовыми и национальными различиями, разве нет? Как будто заняться больше нечем, кроме как спорить, у кого колоний больше, и пять пальцев функциональнее или три. — Нам всем станет проще жить, если когда-нибудь большинство будет думать так же. — Разгладив полоску пластыря на шее турианца, Шепард с улыбкой отстраняется. — Знаете, я всегда припоминаю высказывание своего лектора по химии в учебном лагере по этому поводу. От перестановки углеродов сумма не меняется. Благодарю вас, капитан. Гаррус дотрагивается до шеи и поводит мандибулами не то в смущении, не то просто на автомате. Женщина опускается рядом с ним на соседний контейнер, обводит взглядом окружающее пространство. Эшли больше нигде не наблюдается поблизости – сержант, видно, всё же решает заняться делом. По правде и ей, Шепард, тоже пора, но поднывающие после охоты на варренов мышцы требуют передышки. — Все мы дети одной матери, — неожиданно даже для самой себя негромко говорит капитан. — Так мне отец однажды сказал. — Он мудрый человек, полагаю, — замечает турианец, и Шепард кивает, всё так же глядя в пустоту перед собой. — Да. Был… — Простите. Мне жаль. Слова Гарруса доносятся до неё будто издалека, так что у женщины возникает острое желание оглянуться. Её встречает задумчивый взгляд. Шепард отрывисто кивает в благодарность. — Его давно уже нет, но я так хорошо запомнила эти слова. Он был замечательным отцом. Жалею, что не говорила ему об этом, когда могла. И он был хорошим солдатом и командиром. Слишком хорошим… — Он оставил на этом свете равноценную замену себе. Голоса у турианцев выразительные. Только если хорошо знаешь, что эти выражения значат. У Шепард от слов Вакариана вздрагивают руки. — Думаете? — тихо спрашивает она. — Вижу, — просто отвечает Гаррус, — но оттого не меньше сожалею о вашей утрате, Шепард. Не могу представить… С ужасом думаю, что придётся пережить подобное. — Ваш отец… — начинает Шепард, угадав во взгляде турианца неладное. — Мать больна. Лечению на данный момент этот недуг не подлежит. Но… Отцы, матери дают нам жизнь, вкладывают в нас себя без остатка. Едва ли мы вправе требовать от них оставаться с нами вечно. Это утешение слабое. И всё же от мысли, что наши родители продолжаются в нас, немного легче. Шепард долго смотрит на Вакариана. Как в первый раз. Впрочем, она действительно впервые видит его с новой стороны. И удивляется, как не замечала в Гаррусе этого раньше, только сейчас осознав, насколько ближе её душе слова турианца по сравнению с тем, что она так часто слышит от людей. — Да. Вы правы, — говорит она и осторожно кладёт всё ещё оголённую ладонь на предплечье Вакариана, от чего тот вскидывает на неё взгляд, — но всё равно, не отчаивайтесь раньше времени. Врачи, бывает, ошибаются. А матери вообще способны ради своих детей и со смертью поспорить. Несколько мгновений они смотрят друг другу в глаза, пока Гаррус не благодарит Шепард, легко накрывая её руку своей. Три поверх пяти. Женщина с трудом давит неуместную в данный момент улыбку, но это не укрывается от внимания турианца. — Всё в порядке? — осторожно спрашивает он. — Функциональнее, когда вместе, — невпопад отвечает капитан и когда видит, как надбровная пластина у Вакариана ползёт вверх, поясняет: — Если услышу, что кто-то спорит о том, пять пальцев лучше или три, с уверенностью скажу, что лучше, когда они живут в мире и работают сообща. И да, я просто мастер соскальзывания с неловких тем для разговоров, Гаррус. Они снова смеются вместе. Видимо, достаточно громко в этот раз, чтобы призвать словно бы из ниоткуда Эшли. Сержант, направлявшаяся в их сторону, замирает и резко меняет траекторию движения в противоположном направлении, чем провоцирует новую порцию сдавленного смеха у капитана и турианца. — Мне всё же нужно зайти к торговцу перед тем, как мы отправимся в штаб «ЭкзоГени», — говорит Шепард, когда они оба умолкают. — Составите компанию Эшли в выяснении обстановки или отправитесь со мной? — М-м, думаю, с сержанта Уильямс на сегодня хватит, — делая вид, что серьёзно размышляет, отвечает Гаррус и поднимается следом за своим капитаном. Что ни говори, думается Шепард, в одном сейчас она может согласиться с Гаррусом – не так уж велика разница между ними, как считает Эшли, Сарен, Спаратус и прочие предубеждённые. Она даже меньше, чем казалась до знакомства с турианцем ей самой...***
— Да идите уже. Переберу я эти последние три винтовки, — бубнит Эшли, не отрывая внимательного взгляда от полируемого прицела. — Уверены? — переспрашивает Гаррус сержанта. Уильямс на секунду замирает и удостаивает турианца недолгим, но очень задумчивым взглядом, после чего быстро отворачивается обратно к оружейному столу. — Все под Богом ходим, Вакариан. Даже вы, костемордые. Кто знает, куда завтра угодим? Вот я б сходила навестить отца, да уже не могу… Откалибрую я за вас снайперки, идите. Всё равно сегодня на дежурстве. — Спасибо, эм… Эшли, — с осторожностью и, наверное, впервые турианец называет её по имени. — Ага, — невнятно бурчит Уильмс. — С меня, как всегда, выпивка? — Нет уж. Я с вами так сопьюсь скоро, — Эшли вдруг не оборачиваясь усмехается, словно самой себе. — Шепард, что ли, угостите. — Что? — переспрашивает Гаррс, решив, что не понял её. — Ну, это же она вам увольнительную дала. На этом разговор кажется оконченным, так оно в общем и есть. Он не солгал Шепард – люди его действительно в какой-то мере восхищают, хотя когда дело касается Уильямс, ещё и сильно озадачивают. Ёршистая Эшли, не утруждающая себя деликатностью, вдруг проявляет милость и позволяет уйти пораньше на встречу с отцом. И несмотря на предвзятость в иных вопросах, в чём-то она бывает неоспоримо права. Например, в том, что следует ценить возможность поговорить с родными, пока её имеешь. Или в том, что ему действительно хотелось бы угостить своего капитана выпивкой. Гаррус уходит в сторону подъёмника, чтобы добраться до шлюза, с головой, полной вопросов, на которые он не решается спросить ответа не только у Эшли, но и даже у самого себя...
