stubborn cutie rival

Хёндай останавливается у громадного комплекса новостроек, с двух сторон окружённых заснеженными аллеями и детскими площадками, с третьей — открытым ледовым катком, который прямо сейчас пустует, и с четвёртой — выходом к главной улице, откуда они сюда и заехали. — Здесь? — Да, он сейчас выйдет. Чонгук, кажется, понимает, где хочет снимать квартиру, когда съедет от родителей. Локация идеальна: недалеко от центра, где сосредоточена, возможно, половина трудоспособной молодёжи города; множество офисов, спортзалов, развлекательных центров; недалеко и до их университета, если вдруг он решится после окончания преподавать там. Правда, шумно, наверное, тут, да и недёшево. Чонгук опускает окно и вдыхает свежий утренний воздух, оглядывая заснеженный двор и вполуха слушая болтовню сзади. Их четверо в машине, ждут только Юнги. Бодрая с самого утра Наён вслух перечисляет основную лексику, связанную с музейными экспонатами, Сокджин и Джису активно повторяют за ней, а Чонгук просто не мешает. Ему необязательно было подниматься в свой выходной день, а уж тем более заезжать за друзьями и везти их в музей — это его добровольное решение. Хоть сегодня он никак себя и не проявит, ему очень хочется посмотреть на то, как это сделают другие. Научиться чему-то новому. Вскоре дверь ближайшего подъезда с шумом открывается и оттуда выходит Юнги, в одной руке держа какую-то коробку, а в другой — телефон. — А вот и он. Мин вроде приближается к задней дверце, но там уже сидит три человека, поэтому Чонгук открывает переднюю, уже предвкушая весёлую поездку с ворчливым Мином под боком. — Всем привет, — здоровается Юнги, плюхаясь на переднее сиденье рядом с Чонгуком. Их глаза всего на секунду пересекаются, после чего Мин первый отводит взгляд, и «привет» Чонгук отвечает уже глядя тому в профиль. — Утречка. — Хей, Юнги. Как ты? — Сильно волнуешься? Юнги не любит выступать на публику, не любит, когда всё внимание обращено на него, — Чонгук не раз это слышал. В университете его не заставляют через всё это проходить, но от роли переводчика отлынивать не дают: это его будущая профессия. Юнги каждый раз участвует в подобных мероприятиях, но каждый раз испытывает жуткое — жутчайшее — волнение, какого не бывает даже у новичков. Неудивительно, что друзья сейчас переживают за него. — Я в норме, — отмахивается Мин, смотря на друзей через зеркало, а потом опускает голову на свои колени. — Эмм… Мама сказала угостить вас печеньем. Вот. Слыша восторженные «ва-а-ау» от ребят, парень открывает коробку, полную ароматных домашних печений, и протягивает её им. Сначала Чонгуку, который в процессе случайно задевает все пальцы Юнги, в ответ получая от него прищуренный взгляд из-под ресниц, затем просто отдаёт коробку заднему сиденью. — Пристегнись, Юнги, — говорит Чонгук, хрустя печеньем и готовясь ехать, и когда старший без слов выполняет сказанное, слегка теряется, даже жевать перестаёт. Мин что, ещё не проснулся? Или так сильно нервничает, что забывает съязвить? Странно, Чонгук ведь думал, что пререкаться с ним — цель всей жизни Мина. Младший ещё пару секунд смотрит на его профиль, пытаясь отыскать в нём какой-нибудь след — болезни, тревоги, недосыпа — но ничего такого не замечает и молча заводит двигатель. Всю дорогу Чонгука не покидает ощущение, что что-то с этим парнем не так. Не как обычно.

* * *

* * *

Ровно к положенным одиннадцати часам они добираются до Исторического Музея. Охрана без проблем пропускает их внутрь, где на них напяливают бейджики, и студенты во главе с администратором проходят в сам музей. Сначала людей не так много, как и положено в музеях: несколько внутренних работников и десяток посетителей. Но после того, как сюда пребывает группа иностранцев, у каждого студента появляется свой так называемый «лагерь», состоящий из иностранных посетителей и экскурсовода, речь которого им и предстоит переводить. Пока Сокджин, Джису, Юнги и Наён обговаривают что-то со своими экскурсоводами, к Чонгуку присоединяются Хосок с Бэкхёном и видеокамерой. Поддержать друзей, ну и сделать фотографии для их рубрики на сайте. Слоняться втроём становится веселее. Вместе они обходят каждый «лагерь», делают множество фотографий и весьма полезно проводят время. В первую очередь наведываются к Наён и её группе, что пока находятся на первом этаже и оккупируют зал гончарных изделий. Девушка с большим энтузиазмом общается с иностранцами, шустро переводит речь экскурсовода и даже успевает делать «эгьё» на камеру. Затем парни перемещаются на второй этаж, затемнённый и освещаемый только светом экранов. Из экспонатов здесь — исключительно цифровые технологии. Снимают Джису и её группу, окружившую большой стол с сенсорной поверхностью, демонстрирующей экранизацию корейских сражений; Сокджина, который, кажется, прекрасно справляется и без своего экскурсовода, просто описывая то, что видит на многочисленных экранах, установленных по всему залу. В соседнем зале парни находят группу Юнги, и подозрения Чонгука, преследующие его с утра, возвращаются. Первое, на что обращает внимание Чонгук, когда они движутся в сторону его группы, — Юнги стал… повыше. Определённо выше. Раньше старший едва до его носа дотягивал, а сейчас они как будто бы одного роста. Чонгук опускает взгляд на его обувь, но ничего необычного не заметив, забивает и наводит на Мина камеру. Да, съёмку приходится делать ему, так как Хосок и Бэкхён, кажется, решили прямо здесь и сейчас устроить для себя свидание. Юнги не обращает на них троих особого внимания, вместе с посетителями рассматривая экранизацию «битвы у реки Нактонган» и размеренно переводя на английский речь своего экскурсовода. И это второе, что приковывает внимание Чонгука и почти даже очаровывает, — его голос. Снова. Вообще-то, Чонгук считал, что уже привык к нему, но теперь, когда Юнги говорит по-английски… Видимо, придётся привыкать ещё и к различным акцентам старшего. Этот голос прекрасен. Такой спокойный, немного тихий и тягучий, с офигенными хриплыми нотками, от которых иногда голова кругом. В первые дни знакомства Чонгук — как и все нормальные люди, он уверен — то и дело столбенел каждый раз, когда Юнги заговаривал. Он и по сегодняшний день иногда ловит себя на том, что натурально заслушивается и не может сконцентрироваться на каком-либо деле. Естественно, когда Юнги говорит не с ним и не гадости. Что всегда происходит одновременно. И третье, что у Чонгука никак не получается игнорировать, — подавленное состояние старшего. Чон знает, что Юнги и раньше-то не был особо активным и энергичным человеком, но всё же раньше он был… поживее, что ли. А сейчас, хоть старший и улыбается дружелюбно, и держится вполне хорошо, в глаза бросается его озабоченность чем-то. — Юнги чем-то расстроен, — выпаливает Чонгук, когда их время заканчивается, и студентов, наконец, отпускают. В зале потихоньку становится всё меньше народа, и в их групповой чат приходят первые сообщения о том, чтобы собраться вместе. Хосок, в это время занятый осмотром Бэкхёна цифровых экспонатов, услышав это, переводит удивлённый взгляд на друга. Юнги очень по-корейски прощается с посетителями, кланяясь им и улыбаясь, когда те делают то же самое. Затем подходит к экскурсоводу, перекидывается парой фраз и, кивнув напоследок, направляется в их сторону. — Он переволновался, Чонгук, — отвечает Хосок после длительного наблюдения. — Юнги просто… очень стеснительный. Очень стеснительный, угу. Возможно — Чонгук с этим не спорит, но что-то ему подсказывает, что сейчас совсем не тот случай. Он видел пару раз действительно взволнованного Юнги: тот вёл себя совершенно по-другому. А вот по-настоящему опечаленного Юнги ему пока ещё не доводилось видеть. — Мне кажется… — начинает Чон, но вдруг вспомнив, что рядом с Бэкхёном Хосок не особо вменяем, замолкает. Он его ни в чём не винит, совсем нет, но на всякий случай решает сам приглядывать за Мином. — Ладно, забейте. — Это было превосходно! — громко восклицает Хосок, когда Юнги, наконец, равняется с ними, и приобнимает друга за плечи, показывая «палец вверх». — Бесподобно, — бросает Бэкхён, поддакивая тому. — Ты отлично справился, Юн. Не знаю, что и сказать. Ты молодец. — Просто умница. — Вы говорите так, будто пытаетесь меня убедить, — бурчит Юнги, сбрасывая с себя чужие руки. — Где все остальные? — Сейчас по… Постой, — осекается вдруг Хосок, ме-е-едленно отходит от друга на добрый шаг и внимательно измеряет того взглядом. — Ты… ты чего вдруг такой высокий?! Из уст Хосока это звучит так возмущённо, что Чонгук усмехается и тоже детально оценивает внезапно высокого Юнги. Впрочем, до самого Чонгука он всё ещё немного недотягивает. — Ты почти как я ростом! Как?! — не перестаёт удивляться Хосок, а Чонгук поражается тому, как можно было настолько увлечься Бэкхёном, чтобы заметить это только сейчас?.. — Стельки, Хо, — поясняет Мин, показывая на свою обувь. — Я напялил стельки. Впрочем, неважно. Мне нужен кофе. — Я видел где-то автомат, — говорит Чонгук, привлекая внимание Юнги. — Кажется, при входе в первый зал. — Веди.

* * *

* * *

— Значит, выше второго этажа никто не поднялся? — спрашивает Наён, листая снимки, когда они вновь собираются вместе в одном из залов. Чонгук сразу же отдал им камеру, и сейчас Сокджин, Джису, Юнги и Наён просматривают сделанные фотографии, комментируют их и делятся впечатлениями. Переводчики с непривычки эмоционально уставшие — два с половиной часа последовательного перевода, пусть и не на сложную лексику, реально выматывает, — но каждый из них выглядит довольным проделанной работой. И сейчас, кучкуясь рядом с кофейным автоматом, ребята решают, куда двигаться дальше — разойтись по домам и хорошенько отдохнуть или же продолжить осмотр музея. — Мы не успели. Мы только начали смотреть презентацию ханбоков, как время вышло. — Там ничего интересного, — уверяет девушек Сокджин, который здесь явно не впервые. — В основном, про современную Южную Корею, дворцы и достопримечательности. Но на четвёртом, на секундочку, находится планетарий. — Вау, может, сходим туда? — Ну давайте, — кивает Юнги, соглашаясь, и уже во второй раз подходит к кофейному автомату. Чонгук, только что получивший оттуда свой эспрессо, двигается в сторону и, прислонившись к стене рядом, пытается сосредоточиться на телефонном разговоре. — Чонгук-и?.. Ты слышишь? Слышит. Так же, как и слышит на заднем фоне громкие голоса громких людей, встречаться с которыми у Чонгука абсолютно никакого желания. Йери и её «команде» снова нужна его помощь. Теперь даже в выходной день, когда у него в принципе могут быть свои дела. Чонгук вздыхает, краем глаза наблюдая за действиями Юнги. Старший плаксиво смотрит на автомат, видимо, не найдя, что хотел, и обиженно поджимает губы. Чонгук опускает взгляд на кофе в своей руке. Это был последний эспрессо. Юнги такое не пьёт. — Слышу и… Прости, но сейчас не могу, — отвечает, наконец, парень, кусая губу и скашивая взгляд вправо. Туда, где Юнги тянет тихое «ну бли-и-ин» и опускает глаза, расстраиваясь. На той стороне трубке слышатся какие-то невнятные звуки — или это Чонгук не воспринимает их, всецело занятый Юнги — неважно. Важно то, что он точно знает, что обычно Юнги горький кофе не пьёт, что тот всегда ходит со стаканчиком латте, и даже в него умудряется высыпать пять пакетиков сахара. И только в редких случаях его можно увидеть с чем-нибудь покрепче. И похоже, что сегодня — один из тех самых дней. Чонгук вдруг отталкивается от стены и, в два шага приблизившись к Мину, протягивает ему свой эспрессо. Он просто не успевает себя остановить, даже обдумать ситуацию: это происходит настолько автоматически, что поражает его самого. Юнги вновь поднимает голову, смотря на Чона, и в ответ на такой жест непонимающе моргает, переводя взгляд с кофе на Чонгука и обратно, до тех пор, пока младший не поясняет: — Он ещё горячий, возьми. По глазам старшего можно заметить, как тот колеблется, решая, принять ему напиток или нет, но в конечном итоге всё же протягивает к нему руки. — А ты не будешь? Не это Чонгук ожидал услышать. В его стиле было бы ответить «отравить хочешь?» или нечто подобное, но никак не интересоваться, а не хочет ли сам Чонгук это выпить?.. С каких пор Юнги вообще о нём думает? Впрочем, такое неожиданное от вдвойне неожиданного человека внимание ему приятно, поэтому Чон только качает головой, пытаясь подавить улыбку, и быстро завершает телефонный разговор. — Йери, если честно, ты вообще не вовремя. Я со своим сектором… Угу. Что-то странное в эти секунды промелькает на лице старшего, и Чонгук, всё это время не отрывающий от него взгляда, это замечает. Замечает, но разобрать не удаётся: получив кофе, Мин молча ретируется к остальным ребятам.

* * *

* * *

«Лучше бы вообще дома остались» — слоган сегодняшнего дня. Понедельник — день тяжёлый. Многие именно в этот день защищают свои статьи, рефераты, которые писали все выходные; по горло устных семинаров и групповых проектов, в ходе которых нужно взаимодействовать и подстраиваться под людей, — неудивительно, что к большой перемене половина сектора так выдохлась, что им стало лень даже выходить в кафе, пообедать. Другая половина же не стала настаивать, а собрала деньги и просто отправила опоздавшего (опоздавшего на перемену, лол) и крайне возмущённого Пак Чимина за едой. В лаборатории разыгрывается маленькая драма: почти каждый находит, за что проклясть сегодняшний день, у всех куча домашки, причём абсолютно по всем предметам, у кого-то даже соус сегодня слишком кислый, и все несчастны… Почти. Ну, Чонгук, к примеру, тоже возмущён, но не из-за этого. У него появилась своя эксклюзивная причина быть недовольным в лице маленького Мин Юнги. Уж лучше бы Юнги и дальше задирал его, честное слово, ведь Чонгук правда не обижался. Всяко лучше, чем наблюдать, как человек, ещё недавно смотрящий на тебя с вызовом и огнём в глазах, мило ворчащий постоянно, в один прекрасный день просто берёт и перестаёт это делать. Да, это странное поведение и ношение стелек продолжается и после выходных. Они всю большую перемену провели вместе (а это, на секундочку, целых сорок минут), и ничего! Старший ему и слова плохого не сказал, хотя раньше за одну только пятиминутку успевал наговорить столько «приятного», что Чонгук всерьёз подумывал его чем-нибудь заткнуть. Он не знает, как объяснить свои нынешние переживания, но Чонгуку всё это нравилось. Ему нравились их бессмысленные споры, он уважал самого Юнги и считал его чуть ли ни языковым гением, и даже такое своеобразное внимание старшего ему льстило. А теперь всего этого нет. Почему? Что он ему сделал? Странный вопрос, конечно, но это именно то, что Чонгук сейчас чувствует. Негодование. Ему не нравится, что Юнги теперь такой тихий, но зато дохрена высокий!.. Не нравится, что тот почти не смотрит на него. Пока другие члены сектора рассказывают о своих проблемах, парень тихо сидит за компьютерным столом, преспокойно вращается на кресле, жуёт огромный бургер и, листая учебник и готовясь к какой-то там контрольной — по теоретической грамматике, судя по книге в его руках, — время от времени драматично вздыхает. На Чонгука, специально наматывающего возле него круги, вообще не реагирует. — Мм, Мёрфи*? — произносит младший, остановившись позади Мина и через его плечо рассматривая книгу. А потом и вовсе подсаживается к нему на соседнее кресло. О да, пора ломать систему. Если Юнги не хочет его больше донимать, Чонгук будет делать это сам. — Угу. — Он крутой, мне нравится, и не запичкан ненужными терминами. — Согласен. Что ж, Юнги… реагирует. Не смотрит на него, правда, всё так же увлечённый книгой, но кто знает, может, эта контрольная очень для него важна?.. Чонгук скрещивает руки на груди и, откинувшись спиной на кресло, сканирует парня взглядом. — Ты что-то тихий в последнее время, — говорит в итоге, щуря глаза. — Что-то случилось? — Видел бы ты меня на истории языка… Вау, Чонгук даже не надеялся. Целое предложение, и всё адресовано ему одному! Это большой успех. Младшему хочется развить эту тему, услышать от Юнги что-нибудь ещё, но их относительное уединение в лаборатории из восьми человек прерывает буквально из ниоткуда появившаяся рядом Наён. — О да, Юнги исчерпал сегодняшний лимит слов. После слов девушки в лаборатории раздаётся негромкий смех Хосока и Чимина — однокурсники, видимо, были свидетелями и поняли, о чём идёт речь. — Могу себе представить, — бурчит Чонгук, недовольный тем, что в их разговор влезли, и предпринимает последнюю попытку добиться от Юнги внимания. Младший встаёт с кресла и неожиданно выхватывает из его рук учебник, захлопывая прямо перед носом. — Ну что, проверим твои знания? И это действует. Мин, наконец-то, смотрит ему в глаза, возмущённо гнёт брови и даже несильно пинает ногой по ноге младшего. — Айщ, сопляк, — прилетает ему следом, а затем Юнги встаёт и… просто проходит мимо него. Чонгук недоумевает: и это всё?! Больше он ничего ему не скажет? Даже отобрать учебник не попробует? Какой отходчивый, однако.

* * *

* * *

Юнги неспешно доходит до кассы, желая как можно дольше задержаться здесь и насладиться атмосферой. Всё помещение пропитано чудесным запахом книжных страниц, на фоне ненавязчиво играет Ivy от Тейлор Свифт, а Юнги наконец-то, впервые за несколько дней чувствует успокоение. Что всё не так уж и плохо в его жизни. На кассе милый, а главное, низкий парень пробивает ему покупки — «Портрет Дориана Грея» в оригинальной английской версии, так как Юнги считает, что уже дорос (ха-ха, дорос. Ладно, заткнись, Ди) до того уровня, что сможет прочитать её, не обращаясь постоянно к словарю, пара несложных книг на немецком и комиксы, на которые он в последнее время подсел. Доставая дисконтную карточку магазина и забирая пакет с покупками, Мин чуть ли ни мурлычет — его ждут прекрасные вечера за прочтением. Как раз в этот момент в свободной руке вибрирует телефон и парень видит, как на экране высвечивается очередное сообщение от Чонгука. Кажется, это уже их пятая переписка за те пару дней, что Мин не ходил в университет, что довольно странно, потому что раньше они никогда вне группы не переписывались. В первый раз Чонгук интересовался, не заболел ли Юнги. Несомненно, другие друзья тоже об этом спрашивали, но от Чона получить это сообщение было очень неожиданно. А последующие — уже привычно. Нет, Юнги не заболел. И нет, он не прогуливает. У него осознанный отдых и забота о маленьком себе. Вся эта ситуация с Ким Йери и хандра за ней здорово вымотали парня, так что он решил отлежаться пару дней дома и отвлечься от своих проблем. — Спасибо за покупку, приходите к нам ещё! Юнги кивает кассиру и проходит через револьверную дверь, покидая любимый магазин. Оказавшись на свежем воздухе, парень слегка подрагивает. Вечер довольно холодный, есть смысл поспешить домой, но в то же время атмосфера на улице такая уютная, а снег под ногами так приятно хрустит, что хочется всем этим насладиться подольше. Вскоре Мин вспоминает о сообщении, которое ему недавно прислали, и лезет в карман за телефоном. jungkook [18:10] [Прикреплено изображение] Увидел этот мем и сразу подумал о тебе Мем с недовольным котиком вызывает улыбку, но смайлы Юнги отправлять не будет, вот ещё. Вместо этого он быстро набирает ответ, честно пишет то, что думает.

me [18:13] класс.

jungkook [18:14] Похоже, ты занят?

me [18:14] Я ВЕДЬ ОТВЕТИЛ

jungkook [18:15] Воу, не злись jungkook [18:15] Идёшь завтра в универ?

me [18:15] не планирую.

jungkook [18:16] Ты шутишь, что ли? Завтра первый день олимпиады. Приходи Упс, Юнги успел и забыть про это. Как вообще можно было? Парень быстро прикидывает, сколько у него завтра пар, сколько времени он потратит за домашкой и сборами, сколько останется на сон и думает, стоит ли это того?..

me [18:17] просто признайся, что соскучился ;-)

jungkook [18:17] Юнги, я соскучился по тебе Самое удивительное, что Чонгук даже не врёт. Какого-то хрена ему правда не хватает Юнги. Отсутствие старшего на их сходках так заметно, и от этого так тоскливо, — Чонгук сам себя не понимает. Они не друзья, скорее наоборот, и его это не должно беспокоить. Но что поделаешь, Чонгук. Когда ты гей, это нормально — переживать и заботиться о других парнях. Даже если эти парни — Мин Юнги… А почему, собственно, нет? Ведь чисто теоретически он Чонгуку вполне привлекателен. Маленький (хотя с этими его стельками хрен поймёшь), умненький, с характером, потрясающим голосом и внешностью. Один только милый носик чего стоит… Да, Чон, в самую пору сходить к психиатру.