stubborn cutie rival

Юнги будят знакомые голоса, доносящиеся откуда-то снизу. Он резко распахивает глаза. Который час? Он не проспал универ? Первое, на что натыкается Юнги взглядом — это прикроватная тумбочка со светильником на ней. У Юнги такого нет. Да и обои у него другие. Где он вообще? Это не похоже на его комнату. И почему он голый? Где его пижама? Парень вскакивает с постели и, пошатываясь, подходит к окну. Так, он, очевидно, не у себя дома. Он на втором этаже. И он точно видел похожие дома и соседство, а это значит, что он у Сокджина. Юнги с облегчением выдыхает. Непонятно только, как он здесь оказался. Возвращаясь обратно к кровати, он находит на тумбочке свой телефон, благо, полностью заряженный, хоть что-то радует. Время 13:14! 6 пропущенных от Сокджина. 2 пропущенных от Намджуна. 1 пропущенный от отца. Это пиздец. Он проспал всё на свете, и никто не удосужился подняться к нему и разбудить?! На спинке стула Юнги видит полотенце и чистую одежду, явно не свою. Куртку свою он находит, а вот одежды нигде нет. Он даже не помнит, в чём был вчера. Повинуясь судьбе, Юнги берёт оставленные наверняка для него вещи и полотенце и выходит из комнаты, надеясь, что никто ему по пути не встретится. Едва выйдя из комнаты, он слышит голос истерящего Сокджина, который доносится с первого этажа. Ким кричит что-то типа: «Это всё не то! Зачёркивай!», и закатывает глаза, проходя по коридору. Он, если честно, вообще не помнит, чтобы у Сокджина был такой дом. Планировка схожая, да, но вот интерьер явно отличается. В конце концов, он находит ванную комнату, умывается и становится под душ, радуясь, что у него не трещит голова и нет похмелья. Он пил вчера. В Оттава Биэрс. С Хосоком и Намджуном. Юнги, наконец, вспоминает обрывками, что вчера было: вот он отвечает на семинаре по древним языкам, на большой перемене их собирает Сокджин, после пар Чонгук его обнимает и не хочет отпускать (Юнги улыбается, вспоминая этот момент), потом он поехал домой, потом ему позвонил Хосок и они втроём с Намджуном вышли в бар, выпили, поехали в клуб, в клубе он снова встретил Чонгука, они даже танцевали (???) вместе… Глаза Юнги с каждым воспоминанием становятся всё шире и шире. Далее Чонгук посадил его в свою машину, а Юнги… Сука. Пиздецпиздец. Юнги полез к нему целоваться?! «Юнги, ты пьян». — «Ну пожа-а-алуйста». Ёбаный стыд. Потом Чонгук повёз его к себе. На руках дотащил до комнаты и уложил на свою кровать… «Завтра буду целовать, сколько захочешь». «Малыш, нельзя». Бля-я-я-я. КОНЕЧНО ЖЕ, ОН НЕ У СОКДЖИНА. Тот бы не позвонил ему 6 раз, будь Юнги у него дома. Он у Чонгука, — доходит, наконец, до него. Юнги выключает воду, зарывается лицом в полотенце и пищит. Что теперь делать? Он опозорился перед Чонгуком и сейчас находится у него дома. Надо уматывать отсюда. Юнги быстро одевается, возвращается в комнату, чтобы забрать куртку и телефон и спускается вниз по лестнице. В гостиной он видит Сокджина и Чонгука, сидящих за ноутом и что-то обсуждающих, и понимает, почему Ким здесь. Они оба руководители проекта, да ещё и соседи. Наверняка, Сокджин тут иногда бывает. Пользуясь тем, что парни сейчас заняты, Юнги на цыпочках спускается по лестнице и тихонько крадётся к входной двери. — Юнги?.. — голос Чонгука звучит удивлённо, и Мин аж взрагивает. — Блять, — шипит он себе под нос, но парням говорит приветливо и как ни в чём не бывало, — утречка. — Куда это ты? Собирался уходить, не сказав мне? Чонгук опирается на подлокотник дивана и скрещивает руки, не сводя глаз с Юнги. Тот под его осуждающим взглядом тушуется, ему невероятно неловко после вчерашнего. А Чонгук... он такой красивый. Уютный, в белой домашней футболке, открывающей вид на его мускулистые руки, на татуировки. Юнги бы позалипал, но сейчас не тот случай. Сейчас он просто хочет провалиться сквозь землю. Что касается Сокджина, то он даже глаз не поднимает с ноутбука и что-то бормочет себе под нос. — Н-нет, я как раз спускался к вам, — врёт Юнги. — В куртке? Мин поднимает на Чонгука виноватый взгляд, кусает губу и снимает с себя куртку, приближаясь и передавая ему. — Хей, Юнги. Чонгук сказал, что вы проспали пары, — говорит Сокджин, всё так же не отрываясь от ноутбука. — Оба? Каким образом? — Я ведь тебе уже объяснил, — обращается Чон к Киму через плечо и сразу возвращает своё внимание к Мину. — Голова не болит? — Нет. — Хорошо. Но лекарство всё же лучше выпить. Пойдём. Юнги молча и неловко следует за Чонгуком на кухню. Младший на удивление какой-то слишком спокойный после вчерашнего. Юнги проходит, игнорируя по пути: — Пьянчужка, — брошенное Сокджином. — Я заказал нам пиццу и панкейки, скоро должны приехать, — говорит Чонгук и зачем-то закрывает за Юнги дверь. Затем достаёт таблетки, наливает воду. — Пока доставка не приехала, хочешь я сделаю бутерб… — Нет, — довольно резко перебивает его Мин, потому что больше не может держать это в себе. Он опускает голову и с глубоким сожалением тараторит, — слушай, извини за вчерашнее. Я не хотел, честное слово. — О, так ты всё помнишь, — усмехается Чонгук и подходит ближе, подаёт ему стакан воды и лекарство. Вблизи и когда они оба босые, Чонгук кажется таким высоким. И снова Юнги не позволяет себе пялиться. — К сожалению, — морщится он. — Блять, мне правда очень стыдно. Прости, что домогался тебя. Пока Юнги выпивает лекарство, Чонгук тихонько посмеивается. Ему так забавно наблюдать за Юнги, одетым сейчас в его одежду и мило краснеющим после вчерашнего. До чего же он милый и очаровательный. Всё это пробуждает в Чонгуке самые нежные чувства к старшему, он и не думал злиться на него. — Юнги, ты правда думаешь, что я в обиде? Вообще ни разу. Ты только скажи: это всё было лишь из-за алкоголя? Или ты реально… — Айщ, то, что ты не в обиде, всё равно не отменяет того, что я наговорил весь тот бред, — снова перебивает его Юнги, всё так же отказываясь встречаться с ним глазами. — Ещё раз извини. В жизни больше не выпью. Последнее предложение он выдыхает почти шёпотом, после чего собирается выйти из кухни. У Чонгука после услышанного вмиг пропадает весёлая ухмылка, а глаза заметно грустнеют. Он перегрождает старшему путь, не позволяя уйти, и зажимает Юнги своим телом у кухонного стола, руками упираясь на стол по бокам от него. Юнги растерянно хлопает глазами. Гей-паника. Большое, мощное тело Чонгука прижимает его сейчас к столу. А сильные, мускулистые, покрытые татуировками руки удерживают его, не оставляя попыток удрать. Юнги это и нравится (потому что это Чонгук), и одновременно неловко... — Бред? Юнги, так ты вчера просто бредил? На самом деле ты всего этого не хотел? — спрашивает Чонгук с откровенной грустью и даже не пытается скрыть этого. Он серьёзно? Как бы то ни было, Юнги не нравится, что Чонгук грустит. Он совершенно не этого добивался, и хочет это исправить. — Нет, я ведь не так сказал, — уклончиво отвечает Юнги и порывается вылезть из этой мини-ловушки. Чонгук не позволяет. Более того, Чонгук поднимает и усаживает Юнги прямо на стол, а сам становится между его раздвинутых ног, нависая над парнем. Юнги от такой близости краснеет, но он прикрывает неловкость возмущением: — И чего ты вообще расстраиваешься?! Ты звучишь так, будто тебе понравилось, что я к тебе лез… — Так и есть, мне понравилось, — честно отвечает младший и берёт ладонь Юнги в свою. — Но хотелось бы, чтобы ты делал это в трезвом уме. Какого?.. Чонгук, ты… Совсем спятил произносить такое вслух? — Чт… — Но не увиливай, — продолжает Чон, глядя в распахнутые от шока глаза старшего. — Значит, доля правды в твоих действиях была? — Айщ, какая разница?.. — Юнги душно, а ещё волнительно так, что хочется сбежать. Снова. — Есть разница. Юнги, ты мне нравишься. И я хочу знать, взаимно ли это, — Чонгук говорит это так ласково, так… интимно и мягко, сердечко Юнги просто не выдерживает. Боги, спасите его. Так, спокойно, Юнги. Дыши. Дыши глубже. Окей, ладно, это было ожидаемо. Всё к этому и шло в последние несколько недель, поэтому нехуй сейчас так сильно удивляться. — Нравлюсь тебе? — тоненько переспрашивает Юнги, умиляя этим Чонгука. — А то ты не заметил… О, Юнги успел заметить. Чонгук очень очевидный, и его намёки, забота и действия тоже. Но подозревать кого-то в симпатии к себе и слышать это вот так напрямую — совершенно разные вещи. — Я несколько раз почти признался тебе в этом, — продолжает Чон, поглаживая его ладонь. — Но нас либо прерывали, либо ты сбегал, — последнее звучит немного недовольно. — А сейчас не убежишь. Не до тех пор, пока я не узнаю, что ты ко мне чувствуешь. Чонгук смотрит на него с нежностью, решительностью и одновременно с такой страстью, что ноги подкашиваются. И Юнги сейчас в его доме, в чужом районе, сбежать у него явно не получится. Да и Чонгук такого не заслужил. Он слишком хороший, милый и внимательный к нему, чтобы вот так от него сбегать. И Юнги этого не хочет. Он хочет быть рядом, хочет обняться, он хочет этого всего. Внезапно к Юнги приходит гениальнейшая мысль: А ЧТО? ЕСЛИ? ВЕСТИ СЕБЯ НОРМАЛЬНО??? И НЕ БЕГАТЬ? ОТ ПАРНЯ? КОТОРЫЙ ТЕБЕ НРАВИТСЯ?! А так можно? А получится ли у Юнги признаться, что да, это всё взаимно? Это ведь так страшно и уязвимо — говорить о своих чувствах. — Ну так что, малыш? — спрашивает Чонгук, когда Юнги молчит уже слишком долго. Ебать. Вот обязательно называть его так и заставлять краснеть? Юнги опускает голову вниз и свободной рукой прячет лицо в ладони. — Я… — Ты?.. — подсказывает ему младший, когда Юнги кусает губу, долго собирается духом, не решается. — Ты мне тоже нравишься, — признаётся Юнги тихо-тихо, даже не поднимая головы, но Чону и этого хватает, чтобы растаять. У Чонгука внутри целый океан, даже целый космос нежности от этих слов и такого Юнги, эта нежность сейчас его потопит. Он обязательно будет смаковать это ощущение, но только чуть позже. Ему бы сначала собрать воедино парня напротив, который себя сейчас сгрызёт изнутри. Чонгук осторожно убирает его руку с лица, заставляя посмотреть на себя, и подаётся вперёд, мягко, почти невесомо расцеловывая его лицо, не оставляя ни один участок без поцелуя. Юнги с бешено колотящимся сердцем и непонятно от чего сбитым дыханием прикрывает глаза, позволяет себя целовать и наслаждается этим. Хоть он пока слишком в шоке, чтобы отвечать. — А почему молчал, пока я не спрошу? — как будто с обидой спрашивает Чонгук между поцелуями. — Ты вообще планировал мне сказать? — Не планировал, — фыркает Юнги, а в следующую секунду вздрагивает, когда Чон хватает его за бёдра и тянет к себе, вплотную прижимаясь к Мину. — Стой, твои родители… — Они на работе. — А если сестра зайдёт? — Она в школе. Этого хватает, чтобы Юнги расслабился. Только после этого Чонгук подаётся вперёд и накрывает его губы своими, впервые целует так, как уже давно хотел. И от наслаждения прикрывает глаза, когда Юнги отвечает. Они какое-то время нежатся вот так, целуясь, поглаживая друг друга, и совершенно позабыв о Ким Сокджине, который сидел всё это время в гостиной, редактировал сценарий и который решил, наконец, присоединиться к ним. — Гук, я внёс все правки. Можешь посмотре-е… — говорит он, широко распахивая дверь и пугая этим двух целующихся голубков. Те мгновенно отлипают друг от друга, а Ким прикрывает глаза рукой и выходит обратно, понимая, как же он не вовремя. — Я ничего не видел. Ничего не видел. — Блять, как я мог забыть о Джинни? — фейспамит Юнги, всё так же сидя на столе и пихая Чонгука в грудь, отстраняя от себя. — Он же... Однако спустя мгновение Сокджин входит обратно, на этот раз уже почти крича: — Но, Юнги, серьёзно?! МИН ЮНГИ, ТЫ СЕРЬЁЗНО?! — Сокджин качает головой как будто с осуждением. — Поверить не могу. Серьёзно?! — Тише, Джинни, — пытается успокоить его Мин, но старшего сейчас ничто не заткнёт. — «ЭтОт НоВеНьКий ТАк бЕсиТ, таК РаЗДраЖАЕт», — копирует его самого Сокджин, кривляясь. — «ЧтО в НёМ тОЛькО ВсЕ наШлИ?», «ЛиЦеМер, ПуДрит вСЕм МоЗгИ»... Юнги устало потирает переносицу, пока Сокджин выговаривается. Чонгук же просто стоит в ахуе. — А сами трахаются втайне ото всех! — бросает Ким напоследок, прежде чем выйти из кухни. На последнем Юнги выпучивает глаза: — Чего?! Не трахаемся мы! — Ага, конечно, так я тебе и поверил. Ни единому слову больше… — звучит уже далеко, а после слышится хлопок входной двери, свидетельствующий о том, что Ким ушёл. На кухне повисает неловкая пауза. Это же надо умудриться так опозориться, думает Юнги. Два дня подряд. — Лицемер? — выгибает бровь Чонгук, медленно приближаясь к старшему. — Пудрю всем мозги? Юнги смотрит виновато: — Я больше так не думаю, чест… — но Чонгук нежно чмокает его в губы, а затем поднимает на руки, заставляя ухватиться за собственные плечи и обвить ногами крепкий торс. — Куда мы?.. — Продолжим в моей спальне.

Следующие полчаса в спальне проходит сессия всевозможных поцелуев. Нежных, горячих, влажных, грубых. И в губы, и в шею — всё, как Юнги просил вчера. Они бы, наверное, продолжили, если бы не приехали панкейки и пицца.