Хороший мальчик

      — Сакура, а ты в курсе, что это моя колбаса?              — Знаешь, я был о тебе лучшего мнения…              — Сакура, где мой шампунь?.. Если что у меня через час назначена важная встреча. Её невозможно отложить! — из-за насквозь сырой занавески высунулась недовольная мордочка Паккуна, шерсть которого находилась просто в хаотичном беспорядке.              — Ты с ума сошел?! Я зубы чищу! — для наглядности Сакура даже щетку показала, на секунду вынув ту из набитого ментоловой пастой рта.              — То есть это я виноват? А ничего, что ты вылила на свои хлипкие волосики последнюю бутылочку?!              — На свою слежавшуюся шерсть посмотри! — огрызнулась Харуно, резко задернув занавеску. Петли, на которых едва держалась влажная ткань, со звоном рассыпались по дну ванны.              Сакура почему-то нисколечки не сомневалась, что истошный визг нинкена слышала вся Коноха и ужасно рано ушедший в Резиденцию Какаши в частности.              — Ты что делаешь? Я же голый! — не переставал верещать вдруг застеснявшийся Паккун. Сакура громко выругалась: засмеявшись, она не успела прополоскать рот, и теперь шелковый халат, недавно купленный вместе с транжиркой Ино, а также любимый коврик были заляпаны противной зубной пастой, которая к тому же еще и плохо отстирывается.              — Потерпишь!              Паккун выскочил из ванной уже в следующие несколько секунд, за ним — включенный пылесос, успевший уже засосать несколько ценных волосков на макушке бедного пёселя. Сакура злорадно ухмылялась, поигрывая шнуром: настроение, упавшее было в ванной вместе с дурацкой занавеской, стремительно улучшалось и не спешило сбавлять обороты.              — Я всё Какаши расскажу! — нашелся нинкен, даже встав в героическую стойку.              — Ну вперед! Ты и так постоянно жалуешься ему!              — А вот сейчас — последний раз! — нет, этот вконец обнаглевший пес никогда не теряет надежды.              — Думаешь, он меня выгонит? Да-а? Уверен?! — Сакура решительно напирала, добавляя пылесосом страха храбрившемуся псу.              — Да!              — И почему же? — красивые зеленые глаза прищурены, — молчание Паккуна нервирует сильнее собачьих визгов, ставших уже привычными.              Пес медлит с ответом, но, замечая грозно выставленный вперед пылесос, выпячивает грудь и тихо выдаёт:              — Потому что у вас уже месяц не было секса.              

***

      

      Сакура возмущенно сопит, быстрым и точным шагом цокая по проложенному к больнице асфальту. День прекрасный, только на душе гадко: Паккун портит её настроение каждое утро, но сегодня — особенно.              «Какаши на работе круглые сутки, какой секс?..» — она знает, что оправдывается, и тем не менее не может успокоиться. Слова нинкена задевают за больное, и Сакура, с досадой понимая, что тот гаденыш прав, с позором ретируется в Госпиталь.              Не может же она, наплевав на счастливых жителей деревни, руководствуясь только своим эгоистичным желанием побыть вместе с любимым, поставить Какаши перед выбором а-ля «Я — или Коноха».              Ведь он не сможет выбрать — как и она не смогла бы отказаться от больных и забросить необходимую работу.              В голову неожиданно закрадывается мысль, а не взять ли ей щеночка, да такого, чтобы наглый Паккун, изнеженный постоянной заботой Хатаке, угомонился и перестал её задирать.              «Решено! Назову его Анти-Паккуном», — эта сумасбродная мысль грела её сердечко на протяжении всего рабочего дня.       

      

***

      

      — У-у-ав! У-ав! — новый друг Сакуры мило тяфкал, ластясь к мягкой, приятной ладони девушки.              Мужчина даже залюбовался счастливым личиком бывшей Харуно. Девушка и правда светилась от радости, гладя неизвестного Какаши щеночка.              Хатаке, стоя в дверях и глядя на эту картину, не замедлил возмутиться:              — Это еще кто?              Розовая макушка Сакуры, напуганной его строгим голосом, поворачивается в его сторону. Девушка смотрит подозрительно, будто не верит, что перед ней и правда её собственный муж. Муж, который обыкновенно коротает ночи в Резиденции.              — Мой пёсель.              Светлые брови Хатаке стремительно взлетают вверх, не сдерживая удивления.              — Тебе остальных нинкенов не хватает, что ли?              — Хватает. Именно поэтому мне нужен свой язык в этом доме, — решительности миссис Хатаке не занимать.              — Опять Паккун… — Какаши даже не спрашивает — только вздыхает тяжело, косясь на приунывшего пса, методично жующего колбасу.              — Да не виноват я, — бормочет тот, возмущенный своим незавидным положением.              — Ав! У-ав! — лает Анти-Паккун, а Сакура, гордая своим дитём, нежно целует пёселя во влажный маленький нос.              — Хороший, хороший мальчик.              — А я? — вырывается одновременно у Какаши и Паккуна, который от расстройства даже перестал разжевывать пищу и теперь просто глотал её целыми кусками.              — А вы — наказаны. — Сакура улыбается, довольная тем, что контролирует аж трех мужчин в своем доме.              Какаши всё же улучает момент, легко чмокая зазевавшуюся жену в щечку. Анти-Паккун обиженно фырчит, но вскоре находит свое утешение в неловких приветственных объятиях настоящего Паккуна.              И только оставшийся кусок колбасы ждет своего черёда, раздраженный всеобщей атмосферой семейного счастья.