Kiss? Not Kiss!

Не смотря на то, что встретиться с Чонином Джисон желал больше всего, к сожалению, настал «сезон чувств» (как называли айдолы время камбеков). Когда ебля мозга и тела выходит на принципиально новый уровень, эмоции зашкаливают, а времени на личное совершенно нет. Пак остервенело надрачивал в туалете, слушая визги фанаток SuperM и вокал своего обожаемого Кими Чонин-и.

//А: Я знаю, звучит по-уебански, как, скажем, название блюда в сушибаре, но мы решили, что так будет лучше всего//

До окончания "сезона чувств" оставалось не больше недели и Пак не мог дождаться момента их очередной встречи, ведь перерыв в живом общении на два месяца был для него слишком мучительным, к тому же из-за тура ( в котором Чонин уёбывался до умопомрачения) не всегда удавалось не то что, разговаривать по телефону, но и слать простые сообщения в Лайне. Да и премии, что уж там, добивали и выводили из колеи. И в итоге, всё это должно было закончиться в эти выходные, за две недели до Рождества. Того самого праздника, когда Джисон планировал таки трахнуть себя Чонином. Да и фраза Ёнмина, что: «Камбэк камбэком, но договор ещё никто не отменял», подразумевала их скорую встречу.

***

Лукас лежал на кровати, пялясь в потолок и размышляя о том, что, наконец, понимает Марка, потому как участие в трёх юнитах сразу – это пиздец утомительно, а теперь ещё SuperM, с его не совсем адекватными участниками, вечными косяками и нравоучениями некоторых личностей. «Серьёзно, кто вообще до этого додумался? Наверняка, это был Ким-мать-его-Ёнмин»! Его ленивые мысли прервал стук в дверь, который не предвещал уже ничего хорошего. - Идите на хрен! Дайте отдохнуть! Я ни на что не способен! - крикнул он, пряча голову под подушку, словно заебавшийся от жизни страус. Тишина, разлившаяся после его слов, была поразительным явлением, в которое он ни на секунду не поверил. Правильно, собственно, сделал, потому как дверь моментально распахнулась и шарахнула о стену, будто её хорошенько пнули. Хуан приподнялся и глянул на стоящего, словно хер на горе, Джисона. Мысль, что дверь, действительно пнули, более чётко оформилась в его голове. - Только не ты! Только не сейчас! О боже, нет! Ну, почему?! Почему, именно этот год? Почему мы празднуем именно это Рождество вместе, и я не могу свалить к мамочке?! - Я твоя мамочка! - рявкнул Пак, на распустившего сопли хёна и снисходительно посмотрел, прежде чем скинуть пакеты со шмотками и подарками на кровать. - Так что привыкай - твоя жизнь никогда не будет лёгкой. - Дай угадаю, тебе опять нужно чтобы я тебя одел и накрасил, превратив из Золушки в принцессу.

//А: Блять, да мы его используем, как гардеробщицу на протяжении всего фанфика//

- Именно это мне и нужно от тебя, котёнок. Завтра уже Рождество. Ты отдохнёшь в любом случае, даже, возможно, сможешь потрахаться со своим блядоватым тайцем. И да, ты действительно должен сделать из меня конфетку. Леденец, который Ким Чонин развернёт и оближет со всех сторон. - Ты ужасен. - Да, я в курсе. А теперь поднимай свой сочный жопец и приступай к делу.

***

Когда Чонин увидел Джисона этим предрождественским вечером, он испытал отчётливое чувство дежавю. Губы Малыша-Джи были алыми, глаза тонули, будто в космической черноте, бледная кожа, усыпанная блёстками, светилась из-за бликов от ярких гирлянд. Его шею украшал чокер с почти незаметной подвеской цветочком; по открытым плечам и ключицам были наклеены небольшие звёздочки в честь рождества; блестящая насыщенного синего цвета блуза свободно болталась на теле, каждый раз раздуваясь словно парус, когда дул искусственно созданный в помещении ветер. Чёрные джинсы с прорезями плотно обхватывали стройные ноги, не оставляя места воображению. - В кои-то веки Директор Ким дал дельный совет. Давай расслабимся, и будем получать удовольствие! - провозгласил Джисон вместо приветствия, помогая Каю стянуть тёплую куртку. От упоминания Ёнмина, Чонин как и всегда скривился и, дёрнув плечом, пошёл в сторону неоновой двери, манившей их яркими красками предстоящего вечера. Он не мог оторвать от Джисона глаз. Следил за плавными, чёткими движениями бёдер и рук, цеплялся горящим тёмным взглядом за ключицы, усыпанные блёстками, которые так удачно каждый раз вспыхивали в светомузыке. Не мог не следить за тяжёлым дыханием, когда слегка захмелевший от выпитого коктейля Джи приближался к нему вплотную и переплетал их пальцы, завлекательно прижимаясь всем телом разом. - Что же ты, Чонин-и, не робей, - протянул Пак ему на ухо, в очередной раз за этот вечер, укладывая чужую ладонь на своё бедро и теснее прижимаясь к телу. Он неспешно двигался, совершенно не стараясь подстроится ни под ритм, ни под такт мелодии. Закинув руки на чужие плечи, он склонил голову, с любопытством наблюдая из-под длинных ресниц за мелькающими на чужом лице эмоциями постоянно скачущими от явного искристого желания к удручённости и обратно. Кай чуть сильнее сжал его бедро, с которого так и не убрал руку и ,тяжело вздохнув, выражая чуть ли не всю скорбь этого мира, устроил вторую ладонь на его талии, резко дёрнул на себя, впечатывая, склеивая и размывая границы между их телами. - Что же ты творишь, Джисон-и, - на манер самого Пака прошептал Чонин, склоняясь к его губам, выделяющимся на светлом лице ярким мазком, будто от флуоресцентной краски, посреди кромешной тьмы. Глаза Джи предвкушающе блеснули в очередной яркой вспышке света и он потянулся к чужим губам, но получил в ответ на своё приближение лишь смешок и тёплый мазок ладони между лопатками. - Не спеши, - снова склонившись к нему, мягко посоветовал Кай, отрывая другую руку от бедра и заправляя выбившиеся пряди за ушко. - Я устал ждать, хён, - пробормотал юноша, склоняя голову вбок, позволяя чужим пальцам беспрепятственно оглаживать его шею и скулы. Чонин промолчал на это признание. В его голове разгорался спор вселенского масштаба, и он вот-вот грозил окончиться. «Судя по всему, придётся отдать сто тысяч Тэмину», - подумал он, скользя ладонью, что до этого покоилась на чужой спине вниз. Он аккуратно сжал чужую ягодицу и ещё сильнее притиснул к себе. Джисон сдавленно застонал в его губы, до которых никак не мог дотянуться, его пальцы, подрагивающие до этого момента на плечах, сжали рубашку, и сам он весь заметно напрягся и вытянулся, будто ещё больше. - Не ты один, - сдавленно ответил на признание Ким, наконец, отпуская себя и свои желания, преодолевая оставшиеся миллиметры и накрывая чужие губы своими. Джисон в первые секунды не верил, что это, наконец, происходит. Он, прикрыв глаза, вплёл пальцы в слегка отросшие, мягкие волосы, подался ещё ближе (хотя казалось, что ближе просто некуда) и приоткрыв губы, понадеялся, что Кай поймёт такой простой намёк. И каким бы Чонин не казался старомодным и совершенно по идиотски правильным, такое откровенное предложение он понял и принял, скользя языком по его губам, собирая тинт и проходясь затем самым кончиком по кромке зубов и дёснам. Тело Джи подрагивало в его всё сжимающихся объятьях, он задыхался в их медленном, тягучем поцелуе, будто погружаюсь всё глубже и глубже под толщу воды и так до самого дна, пока дыхание не пропало окончательно и он не раскрыл глаза. Муть, стоящая в первые секунды и яркие вспышки – словно мыльные пузыри, лопающиеся и цветными брызгами разлетающиеся перед ним, отступила и Джисон не поверил тому, что видит. Феликс, весь такой милый и одновременно до зубного скрежета дерзкий, смотрит на них не отрываясь, а в следующую секунду его уже притягивает к себе парень в до боли знакомой цветастой куртке с карпами. Не узнать Тэмина в этом парне сложно. Ещё сложнее переварить поступившую в мозг информацию после этого "дементорского" поцелуя, что вынул из него все кости, душу и связные мысли. - Ахуеть, - коротко высказался он, не замечая, как покачивается в медленном танце, всё ещё находясь в тисках Чониновых рук. - Что? - переспросил тот, не расслышав тихого бормотания в своё плечо. - Ты не поверишь, если я просто скажу тебе это. Сам увидишь! - уверенно заявил Пак, выпутываясь из объятий и загораясь новой целью – разоблачить Ли Тэмина. И немедленно! Он уверенно двинулся вперёд, задел какого-то мужика и в следующую секунду получил ощутимый, можно даже сказать болезненный, шлепок по своей подтянутой заднице, на которую обычно пускал слюни Кай. Как видно не только он. Мужчина был высокий и здоровенный, с рожей кирпичом и эмоциональным диапазоном маньяка-психопата. Потому как на его лице невообразимо быстро мелькало то что-то омерзительно-похотливое, то что-то жутковатое, навевающее мысли о первой полосе и изломанном трупе. - Эй, малышка, - протянул, как выяснилось только что по одному его голосу, не очень трезвый потенциальный маньяк-насильник. - Куда такая куколка торопиться? Джисон собиравшийся было открыть рот, тут же его и захлопнул, когда его уверенно прижали к широкой тёплой груди знакомые руки, обтянутые зелёной рубашкой. - Прошу прощения, - вежливо начал Кай. - Но, кажется, вы немного ошиблись и… Он не успел закончить фразу – здоровяк, махнул рукой и пьяно пошатнулся, прежде чем схватить Пака за запястье и дёрнуть на себя. - Это ты ошибся, ублюдок, куколка пойдёт со мной, - уверенно заявил он и в следующую секунду взвыл от острой боли в ноге, получив пинок он Джисона, тут же бросившегося в руки Чонину.

//А: Драма-рама, хоть какая-то на просторах этого неудавшегося драббла в 3 страницы.//

***

- Почему, как только вы остаётесь наедине, меня вызванивают и оповещают о драке? - строго вопросил Ёнмин с того конца телефонной трубки. - На этот раз мы подрались не между собой, - утешающе ответил Чонин, беря из рук владельца клуба лёд и даже не зная, куда его сначала прикладывать - к саднящей скуле или всё-таки к рёбрам? - Хоть что-то радует… Но время почти три. Почему мне вечно звонят в три, когда я уже как блаженный час сплю? - Ён вздыхает в трубку. - Завтра Рождество, - продолжает он, так и не дождавшись ответа на свои, по сути, риторические вопросы,- и вы оба можете не ждать от меня никаких подарков. - Ммм, - невнятно тянет Кай, всё же решая, что лицом он светит постоянно, а рёбра максимум кто увидит, так это такой же слегка помятый, как и он сам, Джисон тоже прижимающий пакетик со льдом под глазом. - Ох, дай трубку Господину Лу и валите оттуда. И присмотри за Джисоном, будь так добр. А с клубом я сам разберусь. - Хорошо, Директор Ким, - отвечает Чонин и протягивает трубку, только ещё больше разваливаясь на предоставленном в их распоряжение диване. Когда они выходят из клуба, на улице становится заметно прохладнее, Чонин тянется стянуть с себя объёмный шарф, но Джисон перехватывает его руки на полпути, закатывает глаза, и смеётся с этих типичных подкатов уровня сёдзё-манги. - Я не кисейная барышня, Чонин, и мне нахуй не сдался твой шарф, - не смотря на собственные слова, он всё же переплетает их пальцы и направляется вдоль улицы, раздумывая как бы намекнуть Каю, что вечер сейчас только начинается. - Мерзотный всё-таки у тебя характер, - тянет Ким, запрокидывая голову к небу. - Поедем ко мне домой, а то уже поздно. Джи сначала не верит своим ушам, а потом не верит в собственную удачу, потому как это просто идеальный вариант. Во-первых, он узнает место расположения квартиры Чонина, что упростит задачу его поиска в моменты, когда он захочет с ним переспать. Во-вторых, там им уж точно никто не помешает. Утреннюю неловкость, если она внезапно возникнет, он как-нибудь переживёт.

//А: Какая нахрен неловкость? Как по мне, Джисон и неловкость - и рядом-то никогда не стояли!//

В тот момент, когда они проходят автостоянку полную такси, Джисон удивленно приподнимает брови и косится на идущего рядом Кая. Тот, заметив быстрый взгляд, поясняет: - Мой дом в трёх остановках, дойдём пешком. Они неспешно бредут по ярко освещённым праздничным улицам и Джи мог бы сказать, что чувствует себя в воцарившейся между ними тишине довольно уютно. «Не неловко, и ладно», - думает он, когда они заворачивают в один из широких проулков и подходят к недавно построенной многоэтажке. Пак довольно хорошо знает этот район – до агентства всего двадцать минут ходьбы, а до общежития NCT где-то полчаса и это тоже, несомненно, радует. Непонятно только, почему Кай раньше его сюда не привёл. Столько бы проблем можно было избежать! И не важно, что проблема времяпрепровождения именно ночью и без их контракта, возникла только сейчас. Они поднимаются на восьмой этаж, и тут обнаруживается самое тупое из того, что вообще могло обнаружиться в такой волнительный момент у двери потенциального партнёра на ночь. - Я, кажется, потерял ключи, пока защищал твою честь, - шутит Чонин, похлопывая себя по карманам. - О, так я теперь принцесса? В таком случае, давай, рыцарь, думай куда мы пойдём, - Джисон складывает руки на груди и показательно притопывает ногой, наблюдая, как Кай лезет в вазу с искусственными цветами и выуживает оттуда небольшой ключик с витиеватой формы английской "Т". - Пошли к Тэмину. У него должны быть запасные, - говорит Ким. - А этот тогда от чего? - Так, от дома Тэ. - Серьёзно? Почему ты свои ключи туда-то не спрятал? - Да ты просто представь лица грабителей, когда они осознают, что ключ не подходит ни к одной из дверей, - посмеивается Чонин, идя в сторону лифтов.

***

До квартиры Тэмина они так же идут пешком, благо, что всего-то пятнадцать минут. «Жить возле агенства – прерогатива стариков»? - у Джисона крутится этот вопрос на языке всю дорогу, но он так и не решается его задать, понимая, что это может снова переключить так тяжело сдвинутый ориентир-пунктик Кая на разницу в их возрасте. У дверей квартиры Ли они стоят добрых десять минут и барабанят в дверь, прежде чем Ким вздыхает и отпирает дверь. И первое то, что он видит в квартире-студии Тэмина – огромная кровать, посреди которой звёздочкой развалился его лучший друг, на котором протяжно постанывая медленно двигается Феликс. Голова Ли откинута, глаза плотно зажмурены и пожалуй такого блаженства на его обычно почти ничего (кроме фальшивых улыбок) не выражающем лице он прежде не видел. - Твою мать, - комментирует Кай, не способный отвести взгляд от представшего зрелища. Феликс, до этого момента, упирающийся руками в чужую грудь и смотрящий куда-то туда же, вскидывает голову и резко, до смачного шлепка, опускается на чужой член и ошарашено пялится на него. Тэмин раскрывает глаза, смотрит пару секунд и тут же зажмуривается. - Не так я хотел представить тебя лучшему другу, - сдавленно шепчет Ли и от звука его голоса становится совсем не по себе, потому как тот хриплый и томный просто до ужаса. - Ты чё замер? - слышит Кай позади себя и чувствует толчок в плечо. Глаза Джисона расширяются – он неотрывно пялится на застывших в этой абсолютно провокационной, ничего не скрывающей позе парней и начинает пятиться, попутно извиняясь и кланяясь. - Э-э-э, да вы продолжайте! - выпаливает он и, наконец, отмирает, начиная вертеть головой. - А ключи? Да они… Вот они! Висят на крючке, - все говорит Пак и, забирая ключ с брелком в виде уже знакомой витиеватой "J", хватает Чонина и вытягивает из квартиры. Джисон осматривает, будто контуженого новостями Кая и тянет: - О-о-о, я смотрю, тебя это сильно зацепило. - Что? Как? Как вообще? - ошарашено спрашивает он и Джи стоит больших усилий, чтобы не начать ему в красках расписывать "как именно". - Тебе повезло, что ты не видел, как они целовались в клубе, - всё же решает немного ещё больше ввести в ступор Чонина Джисон, чтобы он уж наверняка по приходу домой был готов на всё. - Они целовались? - Да, Тэмин ведь не проститутка, чтобы не целоваться с чуваком которого ебёт. Да и "Красотка" из него так себе. - Аэээ. Феликс? Это же был Феликс? Как вообще? Почему я об этом не знал? Как вообще? - тупо и монотонно начинает вопрошать он, когда они спускаются по лестнице, проигнорировав лифт, и продолжает свой "увлекательный" монолог:"Почему он мне ничего не сказал, мы же друзья!" на протяжении всего пути к своей квартире. Войдя внутрь дома, Пак ловит его за локоть и, мягко разворачивая к себе лицом, всматривается во всё такие же растерянные глаза и чётко произносит: - Такое иногда случается, люди встречаются, влюбляются, целуются и, конечно, трахаются - это довольно личная вещь, а тебе все расскажи да покажи. - Но мы же лучшие друзья, - оскорблено заявляет Кай и вроде как, наконец, приходит в себя, ведь растерянность заменяет обида и раздражение. - Позвони ему завтра, а сейчас пойдём, приведём тебя в порядок, как и велел директор Ким. У тебя есть дома аптечка и косметика? - У меня только аптечка. Нахрена дома косметика? Мне хватает того, что есть в агентстве. - Господи, я был всё-таки о тебе лучшего мнения. Какой ты непредусмотрительный, - задумчиво тянет Джисон, прикидывая, вписывается ли в его планы на сегодня набег на общежитие. - Ко мне мы возвращаться не будем, а то проблем не оберемся, - всё же решает он. - Сходим к NCT127. Сегодня они празднуют у нас. Возьмём что-нибудь у Тэёна, он и не заметит. Кай тяжело вздохнул, уговорил Пака хотя бы перекусить перед очередной не самой их гениальной затеей.

***

А затем они действительно пошли посреди ночи в чужое общежитие воровать косметику. - Можно открыть маленький магазинчик, - тянет Чонин, когда они раскрывают отведённый специально под косметику ящик. - Тэён имеет истинно бабские замашки в плане ухода за собственной внешностью, - отвечает Джи, перебирая баночки и выискивая необходимое. Крема-бальзамы, тоналки, помады, коробочки теней, румяна, какие-то колбочки-скляночки, а у задней стенки такое количество лосьонов, которыми следовало увлажнять кожу во время принятия ванн, будто в комнате проживает не один Ли, а как минимум шестеро любителей поухаживать за собой и своей сракой. Кай повертел головой, пока Джисон продолжал поиски, всё продолжая натыкаться взглядом на средства по уходу за кожей – он и цифр то столько не знал, чтобы сосчитать всю косметику, расставленную в этой комнате.

***

Уже у себя дома, сидя на кровати и краем глаза наблюдая, как Пак аккуратно втирает в его скулу какой-то заживляющий и рассасывающий синяки гель, Чонин осознаёт, что мог оставить мальчишку там и не раздумывать сейчас, куда его уложить на ночь. Но все его мысли прерываются, когда Джи перестаёт касаться его лица и уходит вымыть руки, бросив крайне информативное: "Ты же не думаешь, что я лягу спать на диван?". Когда юноша возвращается и усаживается так же близко, как и сидел до этого. Кай не знает что ему и думать. - Ты самый красивый мужчина из всех кого я видел, - буднично говорит Джисон, заправляя светлые пряди за уши. Он смотрит в глаза напротив и придвигается ближе, наблюдая, как Кай скользит взглядом по его телу и тяжело сглатывает вязкую слюну. У того непонятный, притягивающий всё внимание Пака взгляд - мурашки бегут у кромки волос, и Джи чувствует, как в животе зарождается странное тепло, стоит только Чонину кончиками пальцев коснуться его напряжённых рук. Скользнуть вдоль тыльной стороны ладони, а потом обратно, очертить запястье и переплести пальцы. Взгляд у Кая невыносимо нежный и тёплый, настолько, что Джи даже теряется от глубины этой потрясающей смеси чувств на дне тёмных глаз. Кай слабо вздрагивает, запуская по телу Джисона волны мурашек, сжимает сильнее пальцы, но не отшатывается, когда чувствует дыхание на своих губах. Пак сначала просто прижимается, замирает так на несколько мгновений, прикрывает сверкающие хитрецой глаза и наслаждается этим мгновением, а потом не напирая, тягуче-медленно ведёт языком по чужим губам. Сердце Чонина бешено стучит от этих мягких касаний, особенно сильно оно заходиться в будто истеричном стуке, когда Джи перетекает на его колени, проникает в рот, переплетая их языки, вылизывает, жмётся так близко, что с ума сойти можно, словно хочет поглотить без остатка, стереть все границы между ними. Кай запрокидывает голову, чувствуя поцелуи сначала на уголках губ, затем – на линии челюсти, а потом на шее. Он вздрагивает, когда Джисон совсем легко прикусывает кожу почти у ключицы и ведёт языком до подбородка, оставляя влажную дорожку. Он задыхается, тонет в море нежности и тепла, что дарует ему юноша, и всё не решается разжать руки и выпустить на волю его пальцы. Он не хочет отпускать его. Ни сейчас, ни потом. - Мне кажется, я влюблён в тебя уже вечность, - бормочет Джисон ему на ухо, высвобождая руки из захвата и вплетая пальцы в волосы. Чонин, больше не в силах терпеть эти мучительные ласки, наконец, отпускает себя совсем и притягивает его в свои объятья, приоткрывает рот и подаётся навстречу, обводит языком язык, пробираясь всё глубже, теряясь в собственных чувствах и впервые с момента их встречи, забывая, что Джисону восемнадцать. Пак набирает обороты, становится всё напористей, шарит руками по чужому телу, расстёгивая пуговицы на рубашке, стягивая её с широких плеч. Пальцы Кая, лежащие на оголённых, всё ещё покрытых блёстками, ключицах сжимаются, с силой растирают нежную кожу и спускаются ниже, пробираясь под подол широкой блузы задирая её до самой шеи и, наконец, стягивают из-за чего поцелуй, забирающий всё дыхание на короткий миг, прекращается. Чонин заворожено ведёт кончиками пальцев по вздымающейся груди, плоскому животу и останавливается на бёдрах и смотрит так, будто всё ещё не верит, что такой желанный Малыш-Джи сидит на нём верхом и жаждет ощутить каждый сантиметр его тела. Кай задыхается. Под натиском губ разгорячённого Пака невозможно не задыхаться. Джисон снова спускается к шее, проводит по ней языком и трётся, так ритмично и страстно, трётся бёдрами о чужой возбуждённый член, всё ещё находящийся в плену брюк. Тело юноши хочет разрядки, хочет Кая, но он продолжает страстно целовать его шею и, наконец, валит на кровать, нависая, и цепким взглядом буравит чужое лицо. - Не двигайся, - тихо и проникновенно просит Джи и сползает с кровати. Возбуждение сжигает Чонина изнутри, каждое прикосновение отдаётся на коже эклектическими разрядами. Он смотрит в потолок, чувствуя, как Пак расстёгивает ширинку и стягивает с него брюки с бельём, затем слышит характерное шуршание и в следующую секунду над ним снова нависает, уже обнажённое, тело. Джисон снова смотрит на него, долгим испытующим взглядом, а потом придвигается ближе и усаживается на грудь голой задницей. Кай, как в замедленной съёмке, тянется к нему, обхватывая длинными пальцами ягодицы, и снова застывает, будто не зная, что должен делать дальше. Пак довольно усмехается. Да, Чонин старше, да, скорее всего, опытнее, но сейчас главный здесь он. Джи упирается ладонями в стену над изголовьем кровати, сдвигается так близко, что головка возбуждённого члена упирается Киму в шею и длинно выдыхает, всё так же продолжая неотрывно смотреть в чужие пожирающие его лицо глаза. Грудь Кая вздымалась от тяжёлого дыхания, Джисону хотелось коснуться её, провести пальцами, скрутить соски и слушать громкие стоны. Вместо этого он кусал губы, смотрел на Чонина решительно, подавляюще и выжидал. Мужчина, изводимый своими пошлыми мыслями, длинно выдохнул и Джи дёрнулся от прохладного дыхания, коснувшегося его подрагивающего от возбуждения члена. Пальцы Кая дрогнули и начали легко ласкать мягкую кожу бёдер и ягодиц – почти щекотно. Джисон закатил глаза на эти действия и, наконец, прекратил свою никому не нужную игру, подаваясь вперёд и заставляя Кима принять его разгоряченную плоть. Губы мягко прошлись до середины и юноша тормознул, упираясь головкой в нёбо. Тело прошила судорога, Пак застонал и выгнулся, слабо попробовал на ощупь опору и неуверенно отнял одну руку от стены, засовывая пальцы в собственный рот и смачивая их слюной. Кай отстранился и медленно провёл языком по всей длине, обхватил головку губами, пощекотал кончиком языка щель и надавил, заставляя Джисона прогнуться в спине ещё сильнее. Его громкий всхлип потонул в шуршании простыней. Юноша вынул пальцы изо рта и приставил их к пульсирующему анусу, легко проскальзывая сразу двумя (Не зря же он планировал этот вечер заранее?). Уже чувствуя подступающий оргазм, Джи вынул член из умелого рта и скользнул ниже, сразу же хватая Кая за челюсть пальцами и целуя, чувствуя свой собственный привкус на его губах и проталкиваясь языком глубже, исследуя нёбо и заставляя Чонина широко открывать рот в попытках вдохнуть. Он продолжал двигать пальцами глубоко в себе, раз за разом задевая простату, и сходил с ума от этого потрясающего, ни с чем несравнимого ощущения. Снова отстранившись, он тут же подался бёдрами вперёд, проскользнул членом меж послушно приоткрытых губ и почувствовал, как головка упирается в нёбо. Кай прихватывал его губами, водил языком, дразнил, вырывая у Джисона приглушённые стоны, заставляя подаваться бёдрами ближе. Его длинные пальцы постепенно вытеснили тонкие пальцы Джи и заменили своими, надавливая намного более интенсивно и всеобемлюще. Юноша снова опёрся о стену обоими руками и задвигался реще, сходя с ума от ощущений. Оргазм накрыл его с головой и Пак повалился на всё такого же возбуждённого и неудовлетворённого Кая сверху, придавил своим разгорячённым телом и лениво спустился, втягивая того в долгий поцелуй, совершенно не брезгуя заливавшей его лицо и губы спермой. - Презервативы, Чонин-и, - прошептал сорванным голосом Джисон. Ким слепо шарил рукой в поисках тумбочки, не желая отрывать взгляда от чужого довольного лица, пока, наконец, не нащупал искомое. Джи неудобно извернулся, вскрыл упаковку и раскатал резинку по чужому изнывающему от невнимания члену. Он снова вернулся в прежнее положение и, оперевшись на грудь Кая, легко насадился до самого основания. Чувствительное после оргазма тело снова напряглось и Джисон длинно простонал, запрокидывая голову к потолку. Он схватил всё ещё водящие круги на бёдрах руки и переместил одну на ягодицу, сжимая чужие пальцы, а вторую на талию, начиная двигаться сразу же в быстром темпе. Чонин вбивался в него, подстроившись под ритм. Снова напрягшийся член качался из стороны в сторону и Джи отчаянно жалел, что строение тела не позволяет сейчас вставить Каю в рот и при этом остаться с этим потрясающим чувством растянутости. Он сжался особенно сильно от очередного глубоко толчка, выстонал очередное признание в любви, и не удержавшись от дрожи, охватившей всё тело, кончил, повалившись на Чонина, и чувствуя, что тот тоже дрожит, прижимая его ослабленное тело со всей силы к своей груди. - Кто тебя всему этому научил, - задыхаясь поинтересовался Ким, всё ещё не отпуская Джисона, чувствуя, как его расслабившийся член выскальзывает из тела Джи.

//Б: Ага, «Кто тебя научил» так вбиваться людям в глотку? Аж запершило, б**ть!//

- У меня был хороший учитель, - хрипло выдохнул тот, укладывая голову на мокрую от пота и спермы грудь, чувствуя лёгкую нотку брезгливости, которая утонула в всепоглощающей неге и охватившей всё тело расслабленности.

//А: И после этого Чонин, наконец, влюбился, и хули уж там.//

***

Тем временем в общежитии WayV. Лукас подорвался в собственной постели и чихнул так громко и внезапно, что даже на секунду сам испугался, а затем так же громко икнул и быстро прижал ладонь к губам, но было уже поздно. - Что с тобой? - сонно протянул затраханным голосом Читтапон. Сьюйси хотел было ответить, что понятия не имеет, но приступ икоты остановил его от этого. Это было ужасно. Он безудержно икал добрых пятнадцать минут и даже стакан воды и свисание с кровати вниз головой не помогало ему. Тэн недоумённо моргал, ворча по поводу и без того бессонной ночи, про сорванный голос и «теперь это вот»... Хуан задыхался, не в силах прекратить это. Полегчало ему только в тот момент, когда Читтапон прижал его к своей груди в жёстком захвате, частично перекрывая кислород. Облегчонно выдохнув, Сьюйси спрятал лицо у того в шее. Подозрения, что это снова придурошный Джисон вспоминает его посреди ночи, витали в его сонных мыслях, пока он не отрубился.

***

Тэмин проснулся от громкого оповещения, разрушившего его сонное, наполненное запахом кофе и дорогого парфюма утро. Феликс, судя по звукам, готовил завтрак и, повернув голову, Ли действительно заметил его в противоположном конце квартиры в кухонной зоне, в розовом фартучке с рюшами и огромными маргаритками в районе груди. Он достал телефон и, развернув оповещение, уставился на оповещение из банка.

"+100000 вон от абонента Ким Чонин"

Тэ растянул губы в улыбке, подумал, что Каю ещё предстоит познать всю боль этой жизни за материнскими разговорами с Тэёном и Ренджуном. Потянувшись, словно огромный кот, он вылез из постели, подбираясь к слушающему, как и всегда за готовкой, Феликсу, музыку в наушниках.

***

Тэён сверлил взглядом Кая, прижимавшего к себе Джисона - злым, практически испепеляющим взглядом. - Ким Чонин, ты растлил моего мальчика! - обвинительно ткнул он в их обжимающуюся парочку пальцем. - Тэён-и, не лезь не в своё дело, - довольно и сыто протянул Пак, потираясь щекой о плечо Чонина и искоса глядя на обменивающихся жаркими взглядами Читтапона и Сьюйси. - Почему ты себя так ведёшь? - Да просто ты не представляешь, что случилось этой ночью! Да ты бы ни в жизнь не поверил!- драматично начинает Джисон, переводя смеющийся взгляд на мгновенно вскочившего со своего стула Тэмина. - Нам срочно надо поговорить! – заявляет Тэ Чонину. Кай тяжело вздыхает, нехотя ссаживает Джи со своих коленей, и молчаливо идёт к выходу, надеясь услышать долгий и подробный рассказ, повествующий о тайных отношениях, интригах, загадках и просто невероятном стечении обстоятельств, благодаря которому Тэмин и Феликс начали встречаться.

//А: собственно, я бы тоже хотела услышать подобный рассказ!// //Б: потому что тебе его ещё писать, бл**ть //

- Кто же знал, что у нас такой дерзкий макнэ? - задумчиво тянет Марк. Хуан, бросает взгляд на смотрящего на него в упор Пака и, скукожившись, съезжает по креслу, раздумывая, что подобной ситуации не должно было возникнуть в принципе. Ведь они с Читтапоном только что сообщили остальным мемберам, что начали встречаться, а тут эта безобразная сцена "заботы" разрушившая всю благодатную атмосферу.

Продолжение следует?