Билетик.

***

Чуя уже говорил, что Осаму ужасно любят всякие чертяки? Не может представить человек, лично с этим созданием не общающийся, насколько они его любят. Хотя, это скорее что-то вроде метафоры, потому что в большинстве случаев Дазай просто сам любит совершать какие-то странные поступки. Вот в этом Чуя и не уверен — когда тот на полном серьезе, сознательно и по желанию поступает, а когда просто потому, что случай. Сложно. Люди вообще создания сложные — не зря же многоклеточные, к тому же еще и с мозгом, работающим мозгом, не у всех, но все же. Пока Чую терзали смутные сомнения, Дазай тоже думал. Только думы его были более радостными. Его радовало все — и то, что они начали проходить вектора по геометрии, и то, что они, наконец, будут питаться в столовой — ну не хочется ему пол дня голодным торчать — и то, что завтра будет небольшая контрольная по биологии, и то, что он купил зеленые шутчки — водоросли — для онигири, которые у него вчера не получилось, но зато его копилка собственных рецептов пополнилась на один — его то он сейчас и везет в ланч-боксе, хочет скормить это Чуе — раз Дазай не отравился, когда пробовал свое же искусство, то и с Накахарой ничего такого не будет — а также Осаму радовало то, что он впервые будет у кого-то на ночёвка, у Чуи на ночёвке. А еще завтра физкультура будет… Вот все было хорошо, но его дернуло поднять тот билетик. Однако, похоже, это занимало больше Чую, нежели самого Дазая. Последний билетик все-таки поднял, Чуе в руку впихнул, резко отсел к окошку еще ближе — то, что они сидят на двухместном сидении его не смущало — отвернулся и немного покраснел, ссылаясь на то, что в пиджаке в автобусе жарковато, когда Накахара ехидно поинтересовался о том, что же его друг такой красный. Вчера, после того, как Осаму проводил, наконец, Чую до его дома, а не наоборот, и из-за того, что рыжик ему в щеку чмокнуть не дал, взял и чмокнул в шею, вот тогда Осаму не краснел даже так не сильно, как сейчас. А сейчас Осаму как раз вспоминал то, какая тёплая была у Накахары шея. Хотелось еще разок так сделать. Разок — потому, что и так его потом треснут небось, тогда-то он просто смылся к лифту аки длинноногая лань, но если он попробует еще, к тому же и не разок…по загривку получить не хотелось снова, это не так-то приятно, знаете ли. Когда парни вышли из автобуса, оказалось, что на улице стало холоднее, чем было час назад, а еще солнце все равно хотело припечь им юные головушки. Чуя с удовольствием отметил еще летом, что за три месяца стал выше Осаму примерно на пол головы. Последнему было обидно, что, учитывая те восемь лет, когда он всегда был высоким (или другие были слишком низкими), неудивительно. Но Дазай попытался найти в этом свои плюсы — с его метр-семьдесят-с-чем-то-возможно-а-может-и-нет было весьма удобно класть подбородок на чужое плечо, а еще обниматься тоже было на удивление удобно — он думал, что будет лицом тыкаться куда-то ниже шеи, но оказалось, спокойно может снова опереться подбородком о плечо своего друга. В принципе, удобно. Но все равно немножко обидно. Он ведь хотел вырасти еще выше, быть высоким, а…не получилось. Осаму поежился — он то был в этакой курточке-безрукавке и потому руки от плеча мерзли намного больше, намного. Чуе очень хотелось его хоть как-то согреть, но он обычно не проявлял таких вот знаков…внимания, хотя, можно сказать, что сегодня особенный день — первая Дазаевская ночёвка, так что можно. Как и ожидалось, тот вытаращился на обнимающего такими круглыми глазами, что от одного только взгляда можно было бы испугаться, особенно если не знаешь контекста ситуации и самого человека. В итоге они так и дошли до дома, обнимаясь и ловя на себе какие-то непонятные взгляды шатенистой девушки, почему-то сидящей на скамейке — видимо, она ожидала кого-то, к тому же она как-то слишком уж хитро улыбалась. Возможно, именно из-за этого парни и обратили на нее больше внимания, нежели на обычного порохожего. Девушка была этакой средней комплекции — где-то и кости можно увидеть, так сказать, а где-то есть эта нужная «фигуристость». Глаза серые и какие-то темно-матовые, в которых блики не отражались так, как обычно. Лицо её было бледно, а глаза украшали превосходные серо-синие синячки от недосыпа. На ней была почти такая же куртка без рукавов, как и у Осаму, зато ноги были одеты в ярко красные штаны, похоже, спортивные. Её волосы были очень длинные, а овал лица обрамляли не очень ровные, но в то же время аккуратные пряди длинноватой челки. Где-то они её уже видели… А, так это она по два раза подходила к дозатору с антисептиком, после совсем чуть-чуть болезненно морщась, но довольная. Эта незнакомка что-то печатала сейчас в телефоне, с выражением почти полнейшего равнодушия, лишь изредка легко усмехаясь. Пока Дазай с Накахарой созерцали «прекрасное создание», незаметно подошел Ацуши, незнамо что делающий здесь, когда уроки уже закончились. Вот Чуя просто уверен на все сто, что его к себе снова «заманил» Аку на «одну только чашечку чай, честно, да хватит уже, пошли». Накаджима понял, что парочка так откровенно пялится именно на ту девушку — конечно, учитывая, что она единственная была около этого дома, прохожих — удивительно! — совсем не было. Беловолосый, предупреждая вопрос, напечатанный на лицах старших, радостно ответил: — Вы про неё? О, она в вашем классе теперь учится, странно, что вы её не заметили, — ну, Ацуши не знает еще, что их снова посадили вместе, а значит, они будут увлечены общением друг с другом намного больше, чем с одноклассниками, — Она, кстати, очень хорошо рисует и обещала мне помогать объяснять домашнее по ИЗО! Это Анита. Анита Правая.