Овил Дейра - Истории Дануолла

      Тихое журчание воды и приглушенное шкворчание на кухне помогли Овилу найти путь в реальность, забрав работу у механического будильника на тумбе. По циферблату сонно брошенный взгляд определил еще несколько минут до подъема.       И каждую секунду тех минут он решил провести в мягкой и теплой кровати. Подумать о том, да о сем. Поймать себя на мысли о том, к чему он пришел за эти 35 лет своей жизни. Собственно, Овил Дейра полноценно считается коренным жителем Дануолла. Здесь он родился, вырос и продолжает жить.        Будучи сыном китобоя, мальчик, на тот момент, видел в отце пример мужчины, ответственного и серьезного человека. А с учётом того, что начали получать люди из китов, и по большей части речь про ворвань, Овил хотел пойти по его стопам.        И все началось со школы. И эти учебные заведения, к слову, отличаются в бедных и рабочих районах города от богатых. Школьная программа, к которой имелось много вопросов, как и учительский состав, смогли обеспечить посредственное влияние на будущего китобоя. В отличие от окружения, в котором приходилось зарабатывать себе имя более радикальными и... первобытными способами. Манеры и этикет, как можно догадаться, являлись лишь словами, что оставались за дверьми школы. Кто-то берет твои вещи, кто-то что-то про тебя сказал или кто-то что-то тебе сделал. То, как ты будешь реагировать, будет служить тебе мясом для скелета твоего характера. И в силу того, что отец не был сторонником разрешения конфликтов на словесном уровне, юный Овил регулярно приходил домой то с синяками, то с ушибами, чем и радовал отца. Радовал надеждой на то, что Дейра будет способен выстоять в этом жестоком мире. В мире, где ты должен стойко принимать удары и отвечать не меньшим. Порой рассказы сына о побитом лице одноклассника за попытку отобрать обед, мысленно возвращали отца в его юность, приятная ностальгия.        Окончание школы не вышло гладким по понятным причинам. Однако оставить данный этап своей жизни позади сопровождалось радостью. За неимением "якорей", тропа к рабочей деятельности китобоем открылась ясная и прямая. Не без помощи отцовских связей нашлось и судно, и капитан, готовый принять новобранца. Решение работать на разных суднах поддерживали оба Дейры, ссылаясь на плодородную практику самостоятельности и благоприятной наработки репутации.       К сожалению или к счастью, трудности начались в первые же дни. Заключались те в морской болезни. Овил отчаянно уверял капитана в том, что болезнь пройдет со временем, стоит лишь адаптироваться к новым условиям. Вот только лучше не становилось Он отчаянно продолжал работать на протяжении месяца, в результате чего потерял много веса. Даже с учетом изначально худощавого телосложения. С потерей аппетита из-за тошноты щеки на лице впали, и участились предобморочные состояния.       Овилу понадобилось немало времени и решимости смириться с тем, что ему придется отказаться от мечты работать на китобойном судне. К тому же ощущалась вина перед отцом за неоправданные ожидания. Так или иначе, это осталось позади, когда вместо судна предложили альтернативу в виде места на китобойне набережного района. Завод, куда доставляют китов и разделывают его на разные части. Жир, или иначе говоря - ворвань, служил источником энергии для многих вещей. Мясо этого животного впоследствии стало чуть ли не самым доступным продуктом, особенно для бедных слоев общества. Китовые кости также имели особую ценность, поскольку из них выходили изысканные и практичные вещи, например музыкальные инструменты. Помимо этого, кости имели популярность у почитателей чужого, поскольку из них мастерили руны и амулеты. Поговаривали, эти изделия обладали магическими эффектами, однако само производство и какая либо связь с этими вещами привлекало внимание аббатства. Прочие части кита использовались по мелочам, например из усов делали струны.        Возвращаясь к Овилу, на заводе освободилось место раздельщика кита. А все благодаря гибели предыдущего из них по причине остановки сердца. Сэмми, 60-ти летний мужчина, заработавший себе имя на заводе, но отдав ему половину своей жизни. Со временем тяжелый физический труд и плохие условия работы сделали свое дело.       Так или иначе, жизнь Овила на заводе началась и продолжалась достаточно плавно. Через год после 18-ти летия судьба свела его с будущей супругой - Ноаной. А годом позднее та подарила ему дочь Миви.       И с того момента прошло 15 лет. Оглядывание в прошлое всегда сопровождается особыми чувствами. Ощущением времени и того, как безжалостно и безостановочно оно движется вперед. В зеркале все тот же мужчина, чуть выше среднего роста, короткие русые волосы. Вот только теперь это не лицо юноши, но мужа 35-ти лет. Вокруг зеленых глаз уже подступали линии морщинок. Трёхдневная щетина чуть прячет впалость щек.        Овил выключил будильник за минуту до срабатывания механизма и встал с кровати. Полотно серых облаков за окном внушали спокойствие своим стабильным состоянием над крышами Даунолла.        – Посмотрим, что принесет этот новый день. – сухо произнес Овил, явно не проснувшийся до конца.