Вспомнить всё

      Прозрачная вода быстрым течением разбивается о каменистое дно брода, точно так же, как и заветные мысли о мрачное настоящее. Элли бросает отрешённый взгляд на своё искажённое отражение и складывает худые ладони в костлявые кулаки. Некогда сладкое прошлое хочется вырвать из утомлённого головного мозга вместе с прокля́той кордицепсной заразой, лишая себя жизни и ненужного иммунитета. Хочется вытянуть собственные вены, что непроглядным сумраком опасной дороги залегают под тонкой кожей. Дрожащими ледяными пальцами натянуть упрямую тетиву и стылым холодом той страшной зимы почувствовать упругое сопротивление. А затем рикошетом смертоносной стрелы пронзить свою шею, что всё ещё помнит откровенные грубоватые ласки любимого мужчины.       Элли прикрывает глаза, слизывает горькие слёзы с губ и, разжимая кулаки, закрывает уши, но по-прежнему слышит родной хрипловатый голос. Прощальная колкая фраза Джоэла острыми кривыми осколками вонзается ей в мышцы, слишком уж глубоко и до одурения больно, почти до самых ноющих костей: «Элли, тебе лучше уйти. Я не желаю тебя больше видеть!»       Усталая злость неприятно пульсирует, бьётся на кончике языка мерзкими гадостями, которые она когда-то посмела швырнуть Джоэлу в лицо, отталкивая его от себя и растрачивая драгоценное время на пустые обиды. А в тот роковой вечер вместо несправедливых упрёков ей следовало настоять на своём, впиться пальцами в его рёбра и, соскребая ногтями толстую кожу от трепетных чувств, жаркими объятиями приковать Джоэла к себе, не отпуская его в злополучный патруль. Но уже слишком поздно что-то менять. Элли судорожно всхлипывает и до крови прикусывает тонкую кожицу на нижней губе, тихо поскуливая от собственной непростительной глупости, тупой непрекращающейся боли и напускной грубости, которой она удостоила Джоэла.       Элли корит себя за то, что не смогла уберечь его, защитить, когда он так отчаянно нуждался в её помощи. Каждую беспокойную ночь в страшных, тревожных снах она видит Джоэла. Избитый, изуродованный обширными кровоподтёками, ушибленными и размозжёнными ранами, прижатый к грязному полу невыносимой телесной болью, он ногтями соскребает верхний слой деревянного полотна, обречённо цепляясь за жизнь. В твёрдую память врезались его уставшие добрые глаза, которые Джоэл с трудом открыл в ответ на истошный жалобный зов. Она помнит, как яростно сопротивлялась, придавленная чужими блядскими руками к ледяным половицам, и по сей день чувствует металлический тошнотворный привкус крови во рту, её сладковатый, омерзительный запах. Каждую страшную ночь Элли кричит, срывая умоляющий голос, и просыпается в холодном поту. И ей хочется босыми ступнями прикоснуться к спасительному теплу родного дома, лёгкой поступью добежать до спальни Джоэла и без разрешения забраться к нему под старое уютное одеяло. Рассказать любимому человеку о своём ночном кровавом кошмаре и, грея замëрзшие пальцы в его огрубевших ладонях, уложить голову на надёжное мужское плечо.       А вместо этого Элли яростно проклинает каждую сволочь, столпившуюся в той душной комнате, каждую убогую мразь, которая посмела глумиться над Джоэлом. И она непременно доберётся до каждой чёртовой твари, учинившей зверскую, беспощадную расправу над ним. Безжалостно втопчет всех их в грязь, как и обещала.       — Вы все сдохнете, ублюдки! — цедит она сквозь зубы, вдыхая свежий аромат безудержной ярости.       Измученный тоскливый взгляд скользит по потёртому рюкзаку и цепляется за лук. Он ведь когда-то принадлежал Джоэлу. Его охотничье оружие в умелых руках той, которая грезит о праведной мести, становится ещё мощнее и опаснее, охранным талисманом защищая обладательницу от всех бед.       — Клянусь, я всё отдам за тебя. За нас, Джоэл. Только вернись ко мне. Прошу, — надсадно хрипит Элли, переходя на вой, и твёрдыми жилами на шее чувствует, как под тонкой кожей крохотной надеждой стучит пульс.       Элли встаёт с колен, закидывает на плечи увесистый рюкзак и подбирает лук, оглядывая свой укромный уголок. Ей нравится это тихое место: крутой берег извилистой реки предоставляет возможность ненадолго притупить бдительность и погрузиться в свои скверные мысли, не опасаясь, что кто-то может бесшумно подкрасться со спины. Здесь её предательская слабость и несокрушимая сила сплетаются воедино, затягиваются прочным узлом мстительной ненависти, позволяя Элли разложить по полочкам всё, что удалось узнать о тех блядях. Здесь вольный горький ветер смахивает с мокрых ресниц остатки разумных, но таких ненужных ей сомнений. На неё не давят глухие стены Джексона, новая беззаботная жизнь Джоэла, сочувствующие взгляды и бессмысленные разговоры о случившемся. Здесь расчётливый разум берёт верх над растрёпанными чувствами, душит их, уничтожает, лишая Элли искреннего сострадания. Её пламенная любовь испепеляет, хладнокровно убивает презрительную жалость к тем, кто пытался её погубить.       Подниматься по склону — не самое приятное занятие, особенно с тяжёлой ношей за спиной. Но Элли с изумительной лёгкостью карабкается вверх, иногда цепляясь свободной рукой за гибкие ветки деревьев. Ей нужно чувствовать приятное напряжение в мышцах ног, необходимо ощущать, как к ним приливает упругое тепло. Элли живая и ещё раз доказывает себе: всё, что происходит в её жизни — не ёбаный сон, а хуёвая реальность. Молниеносно реагируя на раскатистый треск, она мгновенно замирает, прислушиваясь к шуршанию жёсткой осоки и голодным воплям заражённого.       — Откуда ты тут только взялся, ублюдок? — злобно шепчет Элли себе под нос и, крепче стискивая лук, достаёт стрелу, готовая в любой момент засадить её поглубже в коронованную грибковыми наростами голову.       Свирепые рокочущие щелчки постепенно приглушаются, удаляясь от неё на безопасное расстояние. Элли осторожно делает несколько шагов вперёд, открывая себе обзор на равнинную местность. Острый слух её не подводит и в этот раз. Один заплутавший щелкун слоняется вдоль крутого берега и, заплетаясь в высокой траве, прихрамывает на одну конечность.       Щурясь от неумолимого яркого солнца, Элли машинально ставит ноги на ширину плеч, вскидывает лук и целится в живую мишень, выжидая, когда инфицированная тварь замрёт на месте, разражаясь гортанными пощёлкиваниями. Ловя пристальным взглядом удачный момент, она готовится выпустить стрелу, но резко опускает оружие, отвлекаясь на назойливое жужжание. Огромный полосатый шершень бесцеремонно лезет в лицо, натужным воем жёстких крыльев отрывая Элли от первостепенной цели.       Такая компания ей приходится не по вкусу. Она то уж помнит, насколько больно кусается эта сволочь, и не хочет вновь испытать на своей шкуре эти мучительно жгучие ощущения. Элли проводит рукой по бедру, стягивая на ладонь плотную манжету синей выцветшей рубашки, и лупит наотмашь, откидывая насекомое в густую траву.       — Хватит с меня приключений на сегодня, — Элли брезгливо морщит нос и снова встаёт в боевую стойку.       Отводя руку с тетивой к уголку губ, она берёт на прицел заражённого и бьёт без промаха. Тварь напоследок противно кашляет, захлёбываясь в хриплом рокоте, и замертво падает на землю. Элли опускает лук и немного отклоняется назад, но на этот раз не чувствует острыми лопатками тёплой широкой груди Джоэла.       Жгучее солнце безжалостно пожирает хрупкие плечи, охватывая кожу противным зудом через плотную ткань рубашки, нагретую палящими лучами. Элли медленно бредёт по узкой тропинке, бесцельно цепляя пальцами молодые соцветия сочной травы. Ей плевать на поношенные кеды, в подошву которых забиваются мелкие камни, причиняющие дискомфорт при ходьбе. Плевать на капли горячего пота, нещадно пощипывающие припухшие глаза. Плевать на соль, что выступает на голой шее и смешивается с дорожной пылью и колючим песком, закупоривая неглубокие морщины. Все её ревнивые, неспокойные мысли заняты одним лишь Джоэлом.       Сладкие, болезненные воспоминания, севшие на хвост у чёртовой реки, голодными стервятниками гонят Элли в город, острыми кривыми клювами наживую отрывая от её плоти кусок за куском. До Джексона идти пару часов. Пару невыносимо долгих часов. Страстное, безумное наваждение с противным послевкусием горечи подкатывает к горлу внезапной тошнотой. Элли всё отдаст за ещё один день, проведённый вместе с Джоэлом. Даже согласится снова пережить тот грёбаный жаркий вечер, пропитанный терпкостью грусти, нотками пряных трав и жужжанием пчёл.

***

      Окрестный влажный лес баловал прохладной живительной свежестью, остужая жар знойного августовского вечера. Под подошвами тихо шуршали опавшие сухие листья и с приятным треском ломались хрупкие ветки. Тонкие солнечные лучи пронизывали раскидистые кроны деревьев и мягким светом касались стройных шершавых стволов, янтарными бликами играя в душистой тягучей смоле. Звонкая, настойчивая трель диких птиц заглушала собой все тревожные шорохи, а самое главное — треклятые, постыдные мысли.       Элли брела следом за Джоэлом, не спуская внимательных глаз с его широких плеч. Она уже и не помнила, когда оставалась с ним наедине, несмотря на то, что они по-прежнему жили под одной крышей. Он частенько запирался в мастерской либо сбегал из дома: с радостью срывался в патрули, отправлялся на вылазки с Томми, с готовностью шёл на охоту с кем угодно, но только не с ней, а иногда и вовсе пропадал в городе, ссылаясь на неотложные и чрезвычайно важные дела.       Резко остановившись, Джоэл оглянулся и жестом подозвал Элли к себе, а затем взмахом ладони указал в сторону ветвистых приземистых кустов: упитанный заяц копошился в невысокой траве, уплетая сочные гибкие побеги. Элли посмотрела на Джоэла и согласно кивнула, вытаскивая из колчана охотничью стрелу. Стальной острый наконечник вонзился в землю в нескольких дюймах от заданной цели, заставляя перепуганного пушистого зверя в ужасе броситься наутёк прямиком через непролазные заросли.       — Ты сильно напряжена и слишком долго целишься, — проанализировав её выстрел, подытожил Джоэл, глядя в след убегающему зайцу. — В чём дело?       — Теряю сноровку. Мне нужно больше практики, — Элли опустила лук и шумно сглотнула, опасаясь, что Джоэл сумеет раскусить её, считывая преднамеренный обман. Она специально промахнулась, цепляясь за единственный шанс получить его драгоценное внимание.       — Ты всегда можешь попросить об этом Томми. Он будет только рад помочь, — не замечая подвоха, отмахнулся Джоэл. На период своего тяжкого любовного недуга он готов сбагрить Элли тому, кому всецело доверяет, боясь оступиться и наломать немало дров. Джоэлу рискованно приближаться к ней, пока он не переболеет этой страшной заразой, вырабатывая стойкий иммунитет к своему Солнышку.       — Напомни мне, когда он последний раз держал лук в руках? — огорчённая его ответом, фыркнула Элли, не желая принимать досадное поражение. — Мне кажется, он спит со своей винтовкой.       — Джесси отлично стреляет, — не давая ей возможности повесить на себя это непосильное бремя, Джоэл быстро нашёл альтернативу своему брату. Этот парень казался ему вполне надёжным, способным защитить Элли в случае реальной угрозы.       — А что насчёт тебя? — сдерживая растущее раздражение, Элли недовольно поджала сухие губы.       — Тебе стоит больше общаться со сверстниками, — делая ещё одну нелепую попытку оградить себя от будущих совместных вылазок, чёрство ответил Джоэл.       — Ценное наставление. Обязательно учту, — крепче сжав лук, сердито бросила Элли и двинулась дальше по узкой тропе, по дороге подбирая стрелу, вытаскивая её из земли. Непробиваемость Джоэла откровенно бесила. Она могла бы с лихвой списать его упрямое нежелание выбираться куда-либо на возраст, но её старик не из тех, кто стал бы попусту просиживать задницу. И его многочисленные походы за периметр города тому доказательства.       Продолжая свой путь в глубь леса, Элли упрямо молчала, отвлекаясь на дикую природу — куда более интересное занятие, чем слушать тяжёлое дыхание Джоэла за своими плечами. Вольный ветер ласково гладил влажную шею, приятно успокаивая разгорячённую кожу. Прохладный и свежий, он приносил медовые ароматы цветов, душистой травы и умопомрачительный запах мужского тела. Больно прикусывая кончик языка, Элли оглянулась, окидывая Джоэла укоризненным взглядом. Долго на него злиться у неё не получалось, но первая она ни за что не начнёт разговор. От Джоэла ей не убежать, не скрыться, от него нет спасения, да и оно ей нахер не нужно. Этот мужчина — вся её жизнь, страстная запретная любовь и нездоровая слепая привязанность.       — Солнышко, всё обязательно наладится. Даю слово. Просто выдался непростой период в жизни, — не выдерживая гнетущего молчания, уступил Джоэл. Он не в состоянии объяснить ей всё, что тяжким грузом лежит у него на душе, но мог попытаться сгладить острые углы своим нелепым обещанием.       — Хочешь это обсудить? — с вызовом спросила Элли, не питая особой надежды на положительный ответ.       — Пожалуй, нет, — грустно усмехнувшись, сказал Джоэл и, заприметив трухлявый пень, окликнул её по имени: — Элли, постой.       Мягкая древесина — отличная цель для тренировки, позволяющая не поломать стрелы, сохраняя их боевую способность. Элли криво улыбнулась и отдала Джоэлу лук, взмахом руки предлагая ему начать первым, показывая ей достойный пример.       Наблюдая за ним, Элли всегда испытывала чертовски приятные ощущения, заставляющие преданное сердце колотиться со страшной силой. Робкая мечта стать изящной стрелой, древко которой так ловко ложится в его крепкую ладонь, въелась в её порочные мысли. Каждое отточенное движение Джоэла пробуждало в Элли дикое желание дотронуться до вожделенного мужского тела и, вдыхая потрясающий запах свежего пота, липового мыла и ружейного пороха, закопаться дрожащими пальцами в густой бороде. Теперь к Джоэлу ей хотелось прикасаться совершенно по-другому: не с детским трепетом, как раньше, а с осознанными откровенными намерениями. Выцветшая синяя рубашка с закатанными рукавами неприлично обтягивала его широкую грудь, выгодно подчёркивала напряжённые мышцы, открывая загорелые сильные руки с витиеватым росчерком вен и тёмные волосы под ключицами. Элли помышляла прижаться к Джоэлу и, приподнимая хлопковую ткань, уложить свои влажные от томительного волнения ладони на его подтянутый живот, истерзанный шрамами, задыхаясь от трогательной нежности.       Привычное, неизменное восхищение постепенно замещалось пьянящим сексуальным влечением. Жарким липким туманом оно оседало на кожу и, проникая в горячую кровь, заглушало голос трезвого разума. Порой, закрываясь в ванной комнате, Элли давала волю своим эротическим фантазиям, представляя в качестве своего первого мужчины именно Джоэла. Эти сокровенные мысли опускались на щёки стыдливым румянцем, воруя твёрдую уверенность в том, что это правильно и она имеет право на подобные вещи.       Но дело не ограничивалось одним желанием интимной близости. Если сексуальное возбуждение Элли могла придавить своими ловкими пальцами, то с чёртовой капризной любовью такой фокус не проходил. Она хотела находиться рядом с Джоэлом, оберегая и защищая его от любой, даже самой незначительной опасности. Без мучительного смущения говорить с ним на любые волнующие темы, не сжирая себя тревожными сомнениями изнутри, как сейчас. Незабываемыми ночами целовать его долго, нежно и горячо, а затем, утыкаясь лбом в мускулистое надёжное плечо, засыпать у Джоэла под боком. А самое главное — заботиться о нём, видеть каждый день его обаятельную улыбку, надеясь сделать своего старика поистине счастливым, и иметь возможность без стеснения прикасаться к нему, не выискивая глупых поводов для телесного контакта.       — Твоя очередь, — всучив Элли лук, произнёс Джоэл, своим хрипловатым голосом возвращая её в реальность. — Натяни тетиву.       — Ладно, — покорно повиновавшись, Элли поставила ноги на ширину плеч, прицеливаясь к толстому пню.       — Не вытягивай так сильно руку, немного согни в локте, — следя за действиями Элли, поправил её Джоэл.       — Пойдёт? — уточнила она, делая так, как он сказал.       — Да. Погоди, — заостряя внимание на неправильном хвате, Джоэл потянулся к её пальцам, но вовремя отдёрнул свою руку. — Твоя ладонь должна находиться позади рукоятки, а ты упираешь её в большой палец. Слишком большая нагрузка, поэтому лук постоянно ведёт в сторону.       — Так правильно? — еле заметно улыбнувшись, Элли плавно отпустила тетиву и перехватила лук, но намеренно не завела ладонь до конца, как он учил.       — Нет, — отрицательно покачав головой, Джоэл сделал шаг, но остановился, словно боясь обжечься.       — Покажи мне, как надо, — настаивая на своём, решительно произнесла Элли, хитрым взглядом бросая ему вызов.       Джоэл напоминал себе заядлого курильщика, который неоднократно обещал бросить пагубную привычку, но каждый раз срывался и, находя тысячу и одну причину, откладывал свободную от никотина жизнь на завтра. Джоэл сотни раз зарекался не приближаться к Элли, пока безумное страстное наваждение его не отпустит, но снова объебался, ведомый своими желаниями.       Несмело прислонившись грудью к точёному плечу Элли, Джоэл осторожно коснулся пальцами её тонкого запястья, мысленно называя себя грязным похотливым животным. Он мог забрать у неё оружие и раз за разом на своём примере показывать, как правильно держать долбаную рукоять, мог объясниться словами, но не горел особым рвением. Джоэл отчаянно нуждался в уютном тепле её тела. Даже по закону, который уже более двадцати лет не имел никакой силы, ничего предосудительного он не делал. Элли уже взрослая, и ему можно её касаться. Им уже можно. Чëртовы отговорки затуманивали и без того воспалённый разум.       Нежная гладкая кожа подопечной сводила Джоэла с ума, наполняя его чувственным удовольствием и глубоким омерзением к себе. Он увяз по уши в дерьме. Каждый грëбаный день, встречаясь с Элли взглядом и вдыхая её опьяняющий запах, Джоэл представлял, как снова и снова проведёт языком от выемки хрупких ключиц до угла нижней челюсти, пока вкус до одурения упругой кожи не станет приятно зудеть на языке. Ведя неравный бой с этими постыдными мыслями, Джоэл нервно сглатывал, будто бы принимая очередную порцию долгоиграющего яда, и медленно подыхал. Слишком уж медленно. Вся его жизнь сводилась к грызне самого себя: старый извращенец позарился на молодое тело. Не только на тело. В этом и крылась главная неразрешимая проблема. Окажись их чувства взаимны, что тогда Джоэл сможет ей предложить? Жить долго и счастливо? Очень эгоистично с его стороны. Долго? Навряд ли. Счастливо? Сомнительно. Какое счастье может ждать Элли со стариком? В глубине своей страдающей, измученной души Джоэл надёжно прятал тоскливый страх: рано или поздно его Солнышко покинет их дом и, отыскав своего спутника жизни, разобьëт вдребезги и без того истерзанное любящее сердце. Сильнее сжимая тонкое запястье грубыми пальцами, Джоэл жадно тянул манящий запах Элли, невольно сокращая расстояние между своими пылающими губами и её гибкой шеей.       Почувствовав невесомое касание жёсткой бороды к своему плечу, Элли рвано выдохнула и запрокинула голову, прикрывая глаза от запретного удовольствия. Поддавшись приятной крупной дрожи, пробившей всё тело, она крепче вжалась в грудь Джоэла, острой лопаткой чувствуя его учащённое дыхание. Элли не нуждалась в вымученных уроках по стрельбе из лука, она желала получить лишь одно — Джоэла.       — Элли, — делая шаг назад, надсадно прохрипел Джоэл и, виновато опуская глаза, до онемения сжал челюсти. Потеря контроля опасна и чревата непоправимыми последствиями для них обоих. — Теперь попробуй выстрелить…       Джоэл сел на поваленное дерево, предпочитая не смотреть в сторону Элли. Он, должно быть, окончательно свихнулся, раз позволял себе излишние вольности по отношению к ней. Беспорядочные, противоречивые мысли роились у него в голове, диким гулом вызывая сильную мигрень. «Я просто больной ублюдок, наглухо отбитый», — первое здравое умозаключение, по мнению Джоэла, точно определяющее блядское душевное состояние, застучало у него в висках.       Чёткие рамки поведения, в которые Джоэл сам себя загонял, с каждым днём придушивали его всё сильнее. Порой, когда он дурачился вместе с Элли, эти допустимые границы смазывались, и Джоэл чувствовал себя по-настоящему счастливым. Но быстро трезвел, не давая воли истинным пылким чувствам. А затем и вовсе решил держать эту несносную девчонку на расстоянии вытянутой руки. Но легче не стало.       Джоэл поклялся себе, что никогда не переступит запретную черту и под тяжестью непосильного любовного гнёта проживёт всю оставшуюся жизнь, лишь бы Элли оставалась в его поле зрения. Ему не хотелось своими неосторожными действиями разрушить то, что они сейчас имеют. Впредь Джоэл не должен касаться её стройного запястья, тёплых щёк, усыпанных очаровательными веснушками, и уж тем более соблазнительно красивых губ. Иначе он утонет в дерьме, утаскивая её за собой.       — Чёрт! — вскрикнула Элли и бросила лук на землю, хватаясь за своё бедро. — Блядь, как же больно!       — Элли! — напуганный её криком, Джоэл подскочил с места и бросился к ней. — Что стряслось?       — Меня кто-то укусил, — быстро стянув джинсы до икр, Элли принялась осматривать поражённое жгучей непрекращающейся болью место, совершенно не задумываясь о том, как это выглядит со стороны. — Вот здесь, прямо над коленом. Я не знаю, хлопнула, не глядя, наверное, пчела. Сам посмотри.       — Нет, детка, от пчелы нога так быстро не опухает. Больше похоже на шершня, — Джоэл присел и аккуратно пододвинул к себе её ногу, разглядывая свежий укус. Прохладная шершавая ладонь легла на покрасневшую припухшую область, срывая с губ Элли слабое шипение. Смесь непрерывной боли от яда насекомого и невероятно острого удовольствия от ледяного прикосновения Джоэла успокаивающим покалыванием проникла под кожу. — Нужно возвращаться в Джексон. Идти можешь?       — Я постараюсь, — вцепившись пальцами в мужское плечо, Элли несмело уткнулась мыском в землю и скривилась от мучительных ощущений: её ногу будто поливали раскалённый железом. Сделав пару нетвёрдых коротких шагов, она выпустила Джоэла из своей хватки, позволяя ему встать.       — Элли, штаны, — Джоэл выпрямил спину и отвернулся, хотя в этом уже не было никакого смысла…       На городок опустились прохладные закатные сумерки и, расправив свои пепельно-чёрные крылья по всему горизонту, гладкими жёсткими перьями заслонили последние розоватые лучи солнца. На улице зажглись фонари. Мягкий искусственный свет касался оконных стёкол и широкими полосами ложился на тёплые деревянные полы дома, заслоняя тусклое сияние ночника. Через открытую фрамугу в комнату проникал свежий воздух, вытесняя липкую духоту последних летних дней.       Элли смирно сидела на краю постели в ожидании Джоэла, который по её просьбе ушёл за стаканом воды. Чувствовала она себя скверно: место укуса, охваченное болезненным зудом, неприятно жгло и покалывало. Появившийся ледяной озноб взял под контроль всё тело, а общая слабость и недомогание не позволяли держать спину прямо, заставляя Элли сутулиться. Ей жутко хотелось пить. Царапая пересохшее горло глотательными движениями, она старалась протолкнуть вязкую слюну в пищевод, морщась от противных ощущений.       — Детка, как ты себя чувствуешь? — вернувшись в комнату, спросил Джоэл, протягивая ей запотевший стакан с водой.       — Хреново. Ещё и ногу распидорасило до невероятных размеров, — грустно усмехнувшись, Элли с радостью приняла из его рук долгожданное спасение от невыносимой жажды.       — Так, ладно. Будет холодно, — помяв в руках мешок, наполненный водой со льдом, Джоэл сел рядом и приложил его к месту укуса, аккуратно придерживая компресс, пока Элли жадно глотала воду.       — Спасибо, — тяжело дыша, она поблагодарила Джоэла, протягивая ему пустой стакан. — Поставь, пожалуйста, куда-нибудь.       — Тебе следовало остаться в госпитале, — выполнив просьбу Элли, Джоэл мельком глянул на её обнажённое бедро и отвёл тоскливый взгляд в сторону.       — Тебе же сказали, что со мной всё нормально. Никакой опасности нет, — осторожно, стараясь не оттолкнуть Джоэла, Элли мягко провела подушечками своих пальцев по выпирающим костяшкам его руки, до сих пор удерживающей компресс на её ноге.       — Чёртовы дилетанты и не такое наплетут, — фыркнул в ответ Джоэл и развернул замёрзшую ладонь, наслаждаясь ласковым, трепетным теплом мягких прикосновений. Элли приболела, а значит, сегодня им можно. Утешая себя жалкой отговоркой, он медленно умирал, плавясь под её нежной рукой.       Как же сильно Элли любила Джоэла таким нахохлившимся и важным, особенно когда дело касалось её здоровья. Разумеется, намеренно калечить себя она не собиралась, но ради такой реакции не прочь пощекотать ему нервы, ненароком вляпываясь в рискованные приключения. Элли и представить себе не могла, что этот утомительный день закончится на такой приятной ноте, и Джоэл позволит ей себя коснуться и не уберёт руку, переплетая их пальцы вместе.       — Малышка, мне кажется, у тебя жар, — приподнимая прелестное лицо Элли за подбородок, Джоэл невесомо погладил большим пальцем гладкую, невероятно мягкую кожу и подался вперёд, припечатывая свои сухие губы к её влажному лбу. Он ходил по краю опасного скалистого обрыва и прекрасно это осознавал, успокаивая себя ещё одним убедительным оправданием: его руки слишком холодные для определения температуры её тела. — Немного лишнего есть. Ложись, тебе нужно отдохнуть.       — Ладно, — всучив ему мешок со льдом, Элли забралась под одеяло, протягивая к Джоэлу руку, пока он не успел уйти. — Останься со мной, — указательным пальцем она прошлась по его ладони и с трудом ухватилась за мизинец.       — Элли, это не самая лучшая затея, — прикрывая глаза, честно признался Джоэл, но всё же остался сидеть на кровати, совершая фатальную ошибку. Он аккуратно положил свою прохладную ладонь на её лоб, покрытый испариной, в последний раз решая насладиться волнующей близостью. Сегодня ему можно.       — Так хорошо, — тихо простонала Элли и, увлекая его руку следом за своей, провела тяжёлой ладонью по горячей щеке, липкой шее и остановилась на своих ключицах, прижимая крепкое голое запястье Джоэла к своей груди. — Просто полежи со мной рядом, пока я не усну.       — Послушай… я не думаю, что это верное решение, — ни на йоту не веря собственным словам, Джоэл поджал губы и посмотрел Элли в глаза, размышляя над её простой и в то же время сокровенной просьбой. Её цепкий умоляющий взгляд не оставлял ему выбора, безжалостно уничтожая все сомнения. Джоэл знал, что в конечном итоге исполнит желание Элли, и оттягивать этот момент совершенно бессмысленно. — Ладно, только положу эту штуку куда-нибудь, — сжав ледяной компресс до онемения пальцев, он неохотно убрал другую руку от соблазнительно тугой груди Элли и медленно встал с постели.       Еле передвигаясь на ватных ногах от сладостного волнения, Джоэл положил мешок со льдом на прикроватную тумбу и выключил тусклый ночник. Применяя к себе самые бранные ругательства, которые только смог вспомнить, он покорно вернулся и лёг на постель, предпочитая оставить бестолковый спор с Элли о правильности происходящего. Препираться с ней совершенно бесполезно, и Джоэл, как никто другой, это знал — бессовестный самообман.       — Ты такой тёплый, — Элли уткнулась лбом в твёрдое мужское плечо и, запуская пальцы под полы рубашки, уложила свои дрожащие руки на живот Джоэла.       Элли — его самое сокровенное страстное желание. И Джоэл станет беречь её до своей смерти, которая, по всей видимости, уже не за горами. День ото дня неистребимая ядовитая ненависть разъедала его изнутри за то, что не смог удержать свои чувства на уровне родительских, оправдывая свои необдуманные действия и постыдные мысли простой истиной: она ему не дочь, он ей не отец. Джоэл уже давно хотел большего. Он опасен для Элли. А она, ничего не подозревая, охотно подпускала хищного ненасытного зверя к себе всё ближе и ближе.       — Джоэл, не оставляй меня, — впиваясь ногтями в его неимоверно тёплую кожу, прошептала Элли. — Прошу, не уходи.       — Всё хорошо, малышка, — списывая слова Элли на сонливую усталость и плохое самочувствие, успокоил её Джоэл, до резкой боли сдирая зубами сухую кожу со своей нижней губы. — Я рядом с тобой.       Повернувшись на бок, Джоэл прижал к груди свою любимую девочку, вдыхая пьянящий аромат её волос. Сильные жёсткие пальцы осторожно поддели края тонкой майки и легли на открытую полоску мягкой кожи на пояснице, ласково поглаживая обнажённый участок тела. Всему виной неосторожные слова Элли. Её чëртовы искушающие фразы. Он ей сейчас нужен. Ему сейчас это нужно.