Помни имя мое

Сокджин нервно расхаживал по комнате, сжимая в руках телефон и беспрестанно набирая один и тот же номер, но в ответ слышал: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». И понимал всю бесполезность своих действий. Как только Юнги появится в зоне доступа, Джин обязательно получит сообщение. Однако беспокойство за парня не давало мужчине сидеть и ждать. Спустя еще час метаний он все же вызвал администратора гостиницы, а когда номер открыли и там обнаружился абсолютно непристойный бардак, Сокджин немедля позвонил в полицию, и те примчались уже через несколько минут. Исчезновение известного рэпера — это не сбежавшая жена сантехника, а значит, никаких трех дней выжидать никто не будет. — Когда вы видели его в последний раз? — серьезно поинтересовался высокий крепкий брюнет в штатском, представившийся детективом Кимом. — Вчера после концерта я лично проводил его до дверей номера, — не скрывая тревоги, ответил менеджер, заламывая руки. — Во сколько это было? — допрос продолжался. — Около часа ночи. — И больше его не видели? — В ответ мужчина лишь покачал головой. — Охрана у него есть? — Он терпеть не может охранников и телохранителей, поэтому парни присматривают за ним издалека, так сказать. — Менеджер кивнул в сторону двух громил, топтавшихся у дверей гостиничного номера. — Но только когда Юнги выходит за пределы дома или гостиницы. — Слишком беспечное поведение как для звезды такого масштаба, — недовольно пробормотал детектив, а громче спросил: — Во сколько вы обнаружили исчезновение? Джин призадумался. Поднялся он довольно рано для следовавшего за концертом дня — еще не было и семи. Как обычно проверил почту, заказал завтрак в номер, сделал несколько звонков относительно предстоящих концертов и лишь около десяти пошел к Юнги. Не застав парня, несколько раз набрал его номер, но подумал, что тот еще спит, а телефон отключен, дабы никто не беспокоил. Это считалось вполне нормальным для музыканта. Так мужчина и поведал полицейскому. — Сейчас шесть вечера, — недовольно бросил Ким Намджун. — Вы хотите сказать, что ждали почти десять часов, думая, что он спит? — Вы не понимаете, — поспешил оправдаться Джин. — Вам доводилось видеть концерты Юнги? — И получив отрицательное «нет» головой, продолжил: — Тогда вы и не поймете. Концерт длится более трех часов с несколькими пятиминутными перерывами. И все это время Мин Юнги зачитывает свои тексты, отдавая в зал столько энергетики, что порой зрители не выдерживают подобного натиска. А он пребывает в надрывном состоянии от первой и до последней минуты. — Знаю я этих рэперов, — проворчал детектив, не разделяя воодушевления менеджера, задачей которого и являлось превозношение своего подопечного. — Если бы я хапанул кокса, тоже так читал бы. — Вы что?! — возмущенно воскликнул Джин. — Юнги никогда не принимал наркотики. Да, он не прочь выпить пару бокалов пива или несколько рюмок водки, чтобы расслабиться, но это происходит настолько редко, что за все время нашего с ним сотрудничества можно по пальцам пересчитать. А про наркотики он и слышать ничего не хочет. Детектив обвел взглядом гостиничный номер, в котором еще несколько часов назад спал известный на всю страну рэпер, и увиденное никак не вязалось в его натренированном за годы работы в следственном отделе мозгу с образом идеального молодого человека, описанного менеджером. Ким Сокджин уловил недоверие во взгляде карих глаз, а потому поспешил оправдать Юнги: — Меня именно этот бардак и насторожил. Я бы мог подумать, что он куда-то вышел — прогуляться или поужинать, хотя это и не похоже на него. Только вот никогда не оставил бы такой беспорядок. Начнем с того, что он и не устроил бы его. Юнги относится очень уважительно к своим вещам. — Менеджер пристально посмотрел в глаза детектива Кима, как будто взгляд мог убедить мужчину лучше, чем слова. — Понимаете, он рос в приюте, а там сами знаете, какое обеспечение. Поэтому Юнги не сорит деньгами направо и налево, как другие знаменитости, живет скромно, одежду покупает исключительно по мере необходимости. Сценические костюмы приобретаются за счет продюсерской компании, а все, что вы видите здесь — это личная одежда Мина. И поверьте, он бы никогда так не разбросал ее. — То есть вы хотите сказать, что кто-то ворвался в его номер, устроил тут бардак и выкрал этого вашего золотого мальчика? — Я хочу сказать, что, по всей видимости, прежде чем увезти Юнги, похитители что-то искали в его номере. — Во-первых, если бы его действительно похитили, это не осталось бы незамеченным. Здесь персонала больше, чем гостей. А во-вторых, что могли искать в номере рэпера? — недоверчиво проговорил Намджун. — Золото, бриллианты, деньги? — Я не знаю! — взорвался вдруг менеджер. — Вы же полиция! Вот и скажите мне, что здесь произошло! — Успокойтесь, — прошипел детектив, пытаясь пресечь истерику еще на подступах. — Я задаю все эти вопросы не из праздного любопытства. Чтобы найти вашего рэпера, мне необходимо знать, кого я ищу. Джин сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но тревога лишь усиливалась с каждой минутой, постепенно сменяясь страхом.

***

Юнги медленно выплывал из темноты на поверхность сознания. И по мере приближения к свету ему все больше хотелось занырнуть обратно. Вместе с реальностью возвращались боль и страх. Боль брала свое начало в затылочной части головы и расползалась по всему телу, опутывая цепкими щупальцами каждый нерв, каждый орган, проникая в вены. Страх же окутывал молодого человека снаружи, заботливо укрывая, словно покрывалом. Только покрывало это не приносило тепла и уюта. Напротив. Оно заставляло тело предательски содрогаться в приступах неконтролируемой паники, а сознание, и без того затуманенное болью, пронзалось электрическими разрядами, удваивая физические мучения. Сигаретный дым, прокравшийся через ноздри в полубессознательное тело, заставил Мин Юнги окончательно вынырнуть из забытья, и парень закашлялся, содрогаясь от боли в грудине и спазмов в легких. Попытка приподняться, чтобы облегчить приступ, не увенчалась успехом. Ослабевшие руки подогнулись, и молодой человек вновь упал щекой на холодный бетонный пол, уже не кашляя, а хватая воздух широко раскрытым ртом, как рыба, выброшенная на берег. В глазах вновь потемнело, и Юнги провалился в забытье.

***

— Как долго вы в городе? — продолжил допрос детектив, когда его подчиненные уже осмотрели гостиничный номер рэпера настолько досконально, что даже малейшие улики от них не скрылись бы. Джин, сидевший за столом, нервно теребил в руках смартфон, то и дело поглядывая на светившийся экран, сигнализировавший о приходивших сообщениях. — Мы с Юнги прилетели три дня назад, — ответил он немного погодя, давая себе время унять нервозность и сосредоточиться на ответах. — Но основная команда приехала в понедельник. — Почему так рано? — Они ехали автобусом, везли аппаратуру, — пояснил менеджер. — Это всегда так происходит? — Конечно, — недоуменно посмотрев на детектива, ответил Джин, однако осознав, что полицейский может не знать, как проходит гастрольный тур, заставил себя успокоиться и пояснил: — Во-первых, переезд на автобусе более затратный по времени. В дороге может всякое случиться, и мы даем запас на такие непредвиденные происшествия. К тому же на монтаж и проверку аппаратуры тоже требуется какое-то время. Ребята все обустраивают, а мы с Юнги приезжаем за день до концерта, чтобы у него была возможность отдохнуть с дороги. Он тяжело переносит переезды с места на место. Намджун внимательно слушал Джина, вникая в его рассказ и делая пометки в блокноте. — В этот раз все было как обычно? Или, может, случилось что-то из ряда вон, так сказать? — поинтересовался детектив, поднявшись вдруг из-за стола и подойдя к прикроватной тумбочке. Взяв в руки лежавший там блокнот, он повертел его в руках и перелистнул несколько страничек, пробегая взглядом по неразборчиво набросанному карандашом тексту. Писавший так сильно давил в процессе письма, что тонкие страницы в нескольких местах были проткнуты насквозь. Вернувшись к столу, Намджун еще раз повторил свой вопрос, выводя из состояния ступора наблюдавшего за ним менеджера. Тот тряхнул головой и несколько раз моргнул, прежде чем заговорить: — Вроде ничего необычного. — Джин пожал плечами, пристально глядя на блокнот в руках детектива, но вдруг что-то словно толкнуло его изнутри. — Разве что Юнги был каким-то… Притихшим. Задумчивым. — Он поднял взгляд на Кима. — Словно его что-то… — Беспокоило? — заинтересованно предположил тот, но Джин покачал головой. — Нет. — Менеджер растерянно отвел взгляд в сторону, подбирая нужные слова. — Как будто… Вспомнил что-то, и это заставило его грустить. — А в чем это проявлялось? — Он никогда не отличался многословностью, — протянул Сокджин, но тут же поправился: — Вне сцены. А в последние несколько дней вообще практически все время молчал. И постоянно писал. — Здесь? — детектив указал на блокнот, который положил на стол рядом со своим. — Не только. Юнги пишет свои тексты где угодно: на салфетках в ресторанах, в самолете. Даже на полях журналов во время ожидания рейса. Выяснив все, что ему было нужно на данный момент, Намджун поднялся. — Я оставлю в гостинице пару своих людей на всякий случай. Но если что-то вспомните, — он многозначительно наклонил голову, — сразу же звоните мне напрямую, — с этими словами детектив протянул Джину свою визитку. — Я возьму это с собой. Почитаю. Вдруг что-нибудь удастся выяснить. — Только верните потом, — попросил менеджер. — Конечно.

***

Юнги с трудом разлепил заплывшие вследствие полученных ударов глаза. Левый едва приоткрылся, к тому же сквозь ссохшиеся от крови ресницы ничего не было видно. Правый глаз меньше пострадал, и благодаря этому Юнги смог хоть немного осмотреться. Место, в которое его привезли, не вызывало никаких чувств, кроме ужаса, всепоглощающего и парализующего. Старые ободранные стены, полуразрушенные, сбросившие с себя штукатурку, словно старую отмершую кожу. Острые осколки в оконных проемах, покрывшиеся многолетней пылью и налетом гари от полыхавшего здесь когда-то пожара, торчали из почерневших обуглившихся остатков деревянных рам. Зато проникавшие сквозь них солнечные лучи рисовали на потемневшем потрескавшемся бетонном полу причудливые узоры, кое-где поблескивавшие, отражаясь в битом стекле, раскиданном повсюду. Юнги попытался подняться, но ноги не слушались его, словно онемев. Тогда он сел, опершись спиной о холодную стену, и обхватил голову руками, отчаянно пытаясь вспомнить, что произошло. После концерта он вернулся в гостиницу под неусыпным взором Джина, который, как всегда, проводил его до номера и дождался, пока Юнги не закроется изнутри. Однако ощущение подступавшей опасности, появившееся несколько дней назад, так и не отпускало. А теперь к нему добавилось еще и удушающее чувство чужого присутствия. Как будто за ним следили. Однако что произошло в номере, Юнги не помнил. Просто в один момент из ниоткуда на него навалилась темнота, утянувшая словно на глубину океана. Очнулся он уже в этом жутком месте, но не рассмотрел похитителя — вновь провалился в обморочное состояние. Кости ломило, как при горячке, но парень не ощущал жара. Напротив, температура тела была критически низкая. Онемение в руках и ногах, дрожь, тошнота… Все это он уже испытывал когда-то давно, и ощущения отпечатались в подсознании, вернувшись теперь. Юнги попытался посильнее закутаться в куртку, которую, видимо, так и не успел снять. Подтянув колени к груди, сильно обхватил их руками и уткнулся лбом. Дыша раскрытым ртом, попытался хоть немного согреть воздух в образовавшемся закрытом пространстве, но особого воздействия это не произвело, а от частого дыхания парень постепенно уплыл в подсознание.

***

Приехав домой, Намджун перекусил холодной пиццей, оставшейся еще со вчерашнего ужина, заварил большую чашку черного чая с мелиссой и, потягивая его мелкими глотками, принялся листать блокнот Мин Юнги. По большей части здесь были тексты его композиций, хотя и трудночитаемые. Некоторые фразы, иногда целые строки, были густо зачеркнуты. Стрелки, соединявшие пары слов, указывали на их замену. Внесенные мелким почерком поправки и беспорядочные пометки на полях вызывали ощущение полного хаоса. К концу блокнота текст становился все менее разборчивым. Значки плясали по высоте и ширине, очертания их расползались по бумаге, столбцы плавали, иногда даже наезжая один на другой. А последние три страницы вообще мало напоминали текст песни. Просто набор знаков, практически не связанных между собой. Устав разбирать написанное, Намджун потер глаза и решил послушать пару композиций пропавшего, надеясь отыскать в них хоть что-то полезное, характеризующее Мин Юнги. Взяв планшет, набрал в строке поиска имя рэпера и ткнул на первое же видео в списке. Уже к половине клипа мужчине стало не по себе от происходившего на экране. Парень был словно в бреду, глаза его горели диким огнем, а странный во всех отношениях текст, произносимый надрывным голосом, вызывал жутковатое ощущение вплоть до мурашек по спине. После еще нескольких клипов и выступлений с концертов Намджун растерянно уставился в свой блокнот, изучая сделанные во время допроса менеджера заметки. Теперь у него вообще не складывался образ рэпера ни в голове, ни на бумаге. То, что он увидел, вызывало странное чувство диссонанса и никак не вязалось с идеальным чистюлей, тихоней и молчуном, которого описывал Ким Сокджин. Посмотрев на Мин Юнги в клипах и на концертах, детектив бы скорее согласился со своим первоначальным предположением о наркотиках и алкоголе, давно заменившем рэперу кровь. Срывавшийся на истерический голос, дерзко выплевывавший ругательства с экрана планшета, вызывал у Намджуна если не отвращение, то стойкую неприязнь точно.

***

Глухие неторопливые шаги прорвались сквозь полусон-полуобморок Юнги, но парень не спешил просыпаться. Он все еще цеплялся за темные уголки собственного подсознания, стараясь задержаться там подольше. Потому что безопасно. Потому что не больно. Потому что страх остался где-то там, за порогом. Резкая боль выдернула Мин Юнги из его убежища, заставив вскрикнуть. Он снова оказался на бетонном полу, а из рассеченной кожи на щеке сочилась вязкая теплая кровь, оставляя на мертвенно-бледной поверхности тонкую красную дорожку. «Доброй ночи, Юнги-я», — глубокий голос наполнил тишину. Парень вздрогнул. Чужое тяжелое дыхание смешивалось с его собственным, соединяясь в одно целое. «Я скучал по тебе». Слова, сказанные негромко, проникли в самую глубину души молодого человека, вызывая дрожь. Как давно он не слышал его. И казалось, что за долгие годы, пролетевшие с момента, когда это было в последний раз, голос совсем не изменился. Лишь немного погрубел. «Ну что же ты? Смелее. Посмотри на меня». Знакомые звуки призывали поднять голову и заглянуть в темные глаза, как когда-то в далеком прошлом, но Юнги не осмеливался. Старательно удерживал себя на границе сознания, все еще упершись взглядом в пол, пытаясь в тусклом лунном свете, проникавшем сквозь оконные проемы, рассмотреть трещины, расползавшиеся по бетонному покрытию. «Давай, Юнги-я. Просто подними голову. Будь послушным мальчиком», — не унимался голос, и теперь уже он звучал настойчиво. Юнги с трудом сел, все еще не поднимая голову, пока холодное лезвие ножа не коснулось подбородка. «Я сказал: посмотри на меня!» — теперь уже это был приказ. И парень подчинился натиску металла, обжигавшего кожу. Взгляд его натолкнулся на чужой, колючий, проникающий в самое сердце. Юнги уже и забыл, каково это — сжиматься в крохотный комок под тяжелым, гнетущим, черным взором. «Ты совсем не изменился, — хриплый шепот наполнился теплотой, но всего лишь на мгновение. И уже в следующую секунду голос вновь звенел металлическими нотками: — А ты скучал?» Мин Юнги едва заметно кивнул, но ответить не смог. Горло сдавил подкативший ужас. «Не скучал!» — резкие слова отозвались острой болью в щеке, на которую обрушилась тяжелая холодная ладонь, сорвав стон с бледных губ. Следом последовал точный удар в солнечное сплетение, перехвативший дыхание. Парень согнулся пополам, ловя пересохшими губами воздух. — «Не скучал!» — эхом отозвалось в тишине, отскакивая от пустых стен, и еще один удар, прицельный, в лицо, опрокинул Юнги на другую сторону сознания.

***

Немного придя в себя от увиденного и услышанного, детектив Ким набрал номер, и как только голос в трубке ответил, проговорил: — Тэхён, найди-ка мне все, что сможешь про этого нашего рэпера. — Так уже работаем, босс, — отозвался подчиненный. — Удалось что-то узнать? — Пока немного, — несколько разочарованно сообщил полицейский. — Над его биографией хорошо поработали, спрятали все, что могло повредить карьере. — Менеджер сказал, он вроде в приюте рос. Узнайте хотя бы в каком. Окончив разговор, детектив вдруг почувствовал, что валится с ног то ли от усталости, то ли от мрачных текстов, от которых веяло холодом. Приняв душ, мужчина уснул, едва его голова коснулась подушки, но до самого утра странные картинки из просмотренных видеоклипов прорывались к нему в подсознание.

***

Юнги очнулся от пронзившей его боли, сдавившей легкие. Очередной удар возымел сильное воздействие на все тело, и к еще не утихшей старой боли добавилась новая. Закашлявшись, парень сплюнул слюну, смешанную с кровью, на запыленный бетон. «Ну же, хватит спать, — усмехнулся голос откуда-то сверху, словно нависая над ним невыносимой тяжестью. — Мы слишком давно не виделись, Юнги-я». Собственное имя заставило парня содрогнуться. Прошлое ворвалось в затуманенное болезненными ощущениями сознание. В горле саднило от жажды, но попросить воды он не осмеливался. Это лишь доставит мучителю большее наслаждение. А потому молодой человек молчал, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. «Долго же я искал тебя, Юнги. — Тяжелые шаги наполняли предрассветную тишину. — Думал спрятаться от меня за своими телохранителями?» Парень по-прежнему не издавал ни звука, но этим лишь сильнее выводил похитителя из себя. «Но я оказался умнее вас всех. И теперь тебе не убежать от меня. Мы снова будем вместе. Как раньше…» И Мин Юнги понимал, что это не пустые слова. Это обещание, от которого не стоило ждать ничего хорошего. Но выхода у него не было. Парень смиренно опустил голову, предчувствуя очередную порцию ударов. Но их не последовало. Вместо тяжелого кулака острие лезвия скользнуло по предплечью, вызывая новую дозу обжигающей боли. Собственный крик рикошетом отразился от голых стен, оглушая Юнги. «Это твое наказание за то, что прятался от меня так долго, — голос поражал безжалостным спокойствием. — Ты не должен был сбегать!» Еще один удар ножом пришелся по ребрам, разрезая кожу вместе с тканью футболки и окрашивая ее в багровый. «Я же говорил, что не смогу без тебя! Ты нужен мне как воздух! Я задыхаюсь без тебя, — голос все громче звучал в голове Юнги, разрывая барабанные перепонки. — Но ты бросил! Наплевал на меня!» Лезвие ножа вонзилось в бедро по самую рукоять и провернулось там, безжалостно разрывая кожу вместе с мясом и скользя по кости. «Кричи! — последовал приказ. — Так же, как кричал я, когда ты ушел!» И Юнги заорал, срываясь на истерический плач. Слезы брызнули из глаз, скатываясь по испачканному в собственной крови и многолетней пыли лицу. Охрипшим голосом парень умолял мучителя остановиться, но тот лишь громче смеялся, продолжая полосовать обессилевшее тело ножом, нанося новые раны. Юнги мечтал об одном — чтобы этот кошмар поскорее закончился. И словно ответом на его мольбы горячее от собственной крови лезвие коснулось горла. «Ты не представляешь, как долго я мечтал об этом, — осипший от истерического хохота голос опустился до шепота. — Каждую минуту, проведенную вдали от тебя. Каждое мгновение, когда задыхался в темноте, когда мне было страшно, я мечтал причинить тебе такую же боль». — Прости, — прошептал Юнги, вглядываясь в бездонную темноту. — Я не должен был… Голос его сорвался на хрип, когда острие вонзилось в мягкую плоть.

***

Намджун проснулся так же внезапно, как и провалился вечером в сон. Словно стальная рука схватила его, резко выдернув из теплых объятий покоя. Однако уже в следующее мгновение детектив понял, что именно разбудило его, когда на тумбочке вновь зазвонил телефон. — Узнали что-то? — приняв вызов, спросил мужчина, встав с кровати и направляясь в ванную. — Да, — ответил голос в трубке. — Он воспитывался в нашем городском приюте. В том, который сгорел лет десять назад. Не думаю, что это совпадение. — Черт, — едва не выронив телефон, зажатый между ухом и плечом, но все же в последний момент поймав его, выругался детектив. — Быстро отправляйся туда. Я тоже выезжаю. Уже из машины Намджун позвонил менеджеру Мин Юнги. — Вы знали, что он вырос в этом городе? — спросил детектив, едва Сокджин принял вызов. — Н-нет, — заикаясь, ответил тот. — Отлично! Вы хоть что-то знаете о человеке, который зарабатывает для вас кучу бабла? — Знаю то, что он мне рассказывал, — возмутился менеджер. — Я не вправе докапываться до глубин его биографии, если он того не хочет. — Он упоминал каких-то друзей из приюта? Или врагов? — Нет, — уверенно ответил Джин. — А что у него за слабость к сладкому? — детектив продолжал нащупывать хоть что-то полезное для дела. — В каком смысле? — менеджер удивился странному вопросу. — Сахар. Это слово он часто употребляет текстах. Обращается к сахару, разговаривает с ним. — Это не сахар. Шуга*. Так звали его брата, — пояснил Джин. — Что? — взревел детектив, не веря своим ушам. — Какого черта вы ничего не сказали о том, что у него есть брат? — Был, — поправил его Джин. — У Юнги был близнец, но он умер много лет назад во время пожара в приюте. Незадолго до того, как я встретил его впервые. — Умер? Это точно? — Ну конечно, — менеджер был на сто процентов уверен в своих словах. — Юнги так много рассказывал о нем, о его смерти. Даже вплел его имя в свой псевдоним. — Я перезвоню, — предупредил Намджун, припарковавшись между полицейской машиной и каретой скорой помощи на заросшей травой площадке перед полуразваленным зданием сгоревшего приюта, и, заглушив двигатель, вышел из автомобиля. Увидев Тэхёна в глубине здания сквозь осиротевший арочный проем, давно лишенный дверей, детектив сразу же направился к нему. Несколько полицейских в форме осматривали большое помещение, заваленное по углам остатками сгоревшей мебели и обрушившимися перекрытиями. — Осторожней там, — крикнул кто-то, но Ким Намджун не следил за обыском. Взгляд его был прикован к накрытому черным полиэтиленом телу. — Это он? — спросил детектив, подойдя к Тэхёну, а когда тот кивнул, присел на корточки и приподнял пленку. Сглотнул горечь, подкатившую к горлу от увиденной картины. Еще вчера он смотрел на него, живого, прыгавшего по сцене и с надрывом вопившего свои истеричные тексты. А сегодня Мин Юнги лежал здесь, в пыли, с перерезанным горлом и в луже собственной крови. И глаза, еще недавно горевшие пугающим огнем, сейчас бесцветно уставились в пустоту. — Черт, журналюги нас с дерьмом смешают, если мы не найдем ублюдков, которые это сделали, — проговорил Тэхён, останавливаясь рядом с начальником. — Почему ты ничего не сказал о его брате? Надо срочно поднять все материалы о том пожаре. Возможно, он выжил и теперь решил отомстить, — поднявшись и закурив, сказал Намджун. — Не было у него никакого брата, — удивился подчиненный. — По крайней мере, в архивах о нем нет никакой информации. — Уверен? — с определенной долей недоверия спросил детектив, глядя на подчиненного снизу вверх. — Парня подбросили под двери приюта почти сразу после рождения. И он был один. Никакого брата. — Все равно узнай все о погибших в том пожаре. — Только один погибший, — с готовностью ответил полицейский. — Психолог. Именно в его кабинете произошло возгорание. Больше никто не пострадал. Хотя этот парень, — Тэхён кивнул на тело, — долго пролежал в больнице, обгорел. Но угрозы жизни не было. — Ты уверен? — опять переспросил начальник. В ответ подчиненный кивнул.

***

Джин все еще не мог поверить в происходящее. С того момента, как детектив сообщил ему о смерти Юнги, прошло уже два дня, а он до сих пор так и не заставил себя выехать из гостиницы. За годы совместной работы с парнем тот стал ему почти как сын, а потому осознать все, что он узнал, было еще сложнее. Мужчина крутил в руках блокнот, тот самый, в котором последние дни делал записи Мин Юнги. Сокджину не удалось расшифровать неразборчивый почерк парня — может, оно и к лучшему. Пусть написанное останется тайной для всех, даже для него. Сейчас и без того слишком много информации, которую сложно переварить. Фоном работал телевизор. «В пятницу в здании сгоревшего десять лет назад приюта было обнаружено тело двадцатишестилетнего рэпера Мин Юнги, более известного под псевдонимом Агуст Ди**. Молодой человек скончался от многочисленных ножевых ранений, одно из которых, смертельное, пришлось в область шеи. Полиция пока воздерживается от комментариев, однако из достоверных источников нашим журналистам удалось узнать, что после осмотра гостиничного номера рэпера и места преступления, где нашли тело, следов присутствия третьих лиц не обнаружено, а характер повреждений дает все основания предположить, что раны были нанесены самим музыкантом…»