Я не хочу снова страдать

Стоит ли говорить о том, насколько был счастлив Мью после этого момента? По всему телу струилось приятное тепло, которое дарило мужчине ощущение лёгкой воздушности, и это уже не пугало. Мью не дурак, понял, что испытывает симпатию к Нонгу как к парню. И зарождение чувств больше, чем дружеских были ему необходимы и важны именно сейчас — так ему казалось. Осознание пришло даже не при объятиях в гримёрке, не при проявлении ревности Галфа, а уже после, когда Мью вёз младшего до дома. В пути они вели непринуждённую беседу, прыгая с темы на тему: в какой-то момент Галф интересовался, как поживает Чоппер, а в следующий момент спрашивал, чем завтракал Мью. А Суппасит и рад. К чему сложные беседы, когда можно из мелочей собрать более важную картинку. — Чоппер рад, что ты не приходишь, — Мью легко посмеивается, не отрывая взгляда от дороги, но боковым зрением ловит возмущение Канавута, который эмоций и негодования не сдерживает. — Ну что такое?! Что я сделал этой собаке? — Галф возмущается, не стесняясь повышать голос, ведь воспоминания, где маленький пушистый комок на него без устали гавкает и рычит, слишком яркие. — Ну правда, Пи’Мью, этот пёс меня ненавидит! — Он просто ревнует. Не привык, что рядом со мной кто-то так часто находится. Галф глубоко вздыхает, внимательно смотря на профиль Пи. — Это странно! — Ну хватит тебе, Нонг. Он со временем к тебе привыкнет, — мягко говорит Суппасит, глуша мотор. Они доехали до дома Канавута. — Сколько же времени на это понадобится? — Разве это важно? — Мью разворачивается корпусом к Нонгу. — Его всё равно полно. Фраза вроде незамысловатая, но такая приятная. Нежная улыбка и блестящие глаза Нонга теряются во мраке, что окутывал собой салон машины. На улице заметно стемнело, а уличные фонари ещё не зажигались. Да и вряд ли их свет достал бы до того места, где Суппасит припарковал машину. И, несмотря на то, что до дома Галф добрался, машину он не покидал, продолжая немую беседу глазами со своим старшим. Для Нонга это было волнительно и трепетно. Тепло в машине, что было окутано одеколоном Мью и ароматом сухих духов, неестественно и плотно ласкали каждую частичку Галфа в своих затягивающих объятиях; лёгкая музыка на фоне, что играла по радио, расслабляла лучше любого массажа после самого тяжёлого рабочего дня, а густая темнота, что осела за машиной, удивительным бархатным полумраком заполняла салон автомобиля — и Галф испугался себя, своих чувств и восприятия происходящего. Его сердце в волнении забилось, а ладони вспотели, пока весь он словно оказался отрезан от мира в каком-то небольшом уголке, в котором был собран весь уют и покой этого мира, а изюминкой этого покоя был Мью. Неотрывно смотря друг другу в глаза, оба забыли о времени. Суппасит ласково улыбался, с интересом наблюдая за Нонгом. И именно в этот момент, когда Мью смотрел в глубину больших и открытых глаз, когда заметил мягкую густоту чёрных ресниц, когда сердце пропустило сильный удар, стоило взгляду остановиться на изящной линии розоватых губ, Мью понял — ему нравится его Нонг и, если он правильно истолковывает свои чувства, что он испытал за всё время, проведённое рядом с Галфом, а делает он это верно, то нравится Нонг ему с первого дня. Одного пугает то, что он испытывает, а второй едва сдерживает своё счастье. Если честно, то даже к Арту подобного Мью не испытывал. Там было всегда сложнее, больше неловкости и неуверенности, а тут, хоть и не взаимно, но уже хорошо. Рука тянется непроизвольно, и большой палец опускается на подбородок Нонга в невесомом касании. Галф прикрывает глаза и глубоко выдыхает: слабое прикосновение вызывает дрожь по телу, а сердце норовит пробить грудную клетку. Нет. Это неправильно. Так не должно быть. — Пи’Мью… эм, я… я пойду? — Галф неловко улыбается, пытаясь нащупать ручку дверцы. Внезапно стало так душно, что пот градом катился по спине Канавута. Ему срочно нужен был прохладный воздух, потому что ещё немного, и он точно грохнется в обморок, и это далеко не от приятных чувств. — Конечно, Галф, — улыбка натянута, а взгляд виноватый. Нонг лишь небрежно склоняется и покидает машину, а Мью лишь глухо усмехается. Прохлада остужает кипящее волнение в Галфе, а воздух, словно глоток живительной влаги, возвращает парня в чувство. Сил о чём-то думать сейчас не остаётся. Хочется поскорее забраться в кровать и провалиться в сон, лишь бы оградить себя от мыслей, которых, к сожалению, не избежать. Целых три выходных дня перед началом большой работы парни провели в отдельности. Никто не делал первого шага в общение, но оно и правильно: нужно разобраться в своих мыслях. Суппасит сделал это быстро, чётко решив для себя, что не перейдёт эту грань, как бы ему не хотелось. Во-первых: у Галфа уже есть вторая половинка, и лезть, рушить отношения, даже те, которые были шаткими, Мью не хотел — совесть не позволит, к тому же он этим и Канавута подставит — не самый лучший поступок. Сама мысль вызывала отвращение. Во-вторых: Галф натурал, и ставить Нонга в неловкое положение тоже не мог. «У любви нет пола» — для Мью это истина, но навязывать её он не будет, а вот уважать выбор своего Нонга ещё как. В-третьих, Арт… боль прошлой любви ещё не отпустила, как и чувство стыда и страха. Нет, конечно же, влюблённость к Арту давно прошла, но вот воспоминания о былых днях частенько врезались Суппаситу в голову. Даже нехотя, ну нельзя это контролировать. Это происходило не часто, но когда случалось, Мью на несколько часов уходил в себя, пытаясь провести полный самоанализ и понять, где и как поступил неверно, что не так говорил и в чём его ошибки. И ведь всегда находился огромный список, от чего состояние ухудшалось. Пи’Босс ругался и беспокоился: не хватало, чтобы депрессия снова свалила Мью с ног. И только после знакомства с Галфом, наверное, нет, точно, ни разу Суппасит не вспомнил Арта. В теле и душе была приятная лёгкость и радость, которые он не хотел терять. И если для этого придётся всю жизнь скрывать романтические чувства к Нонгу, лишь бы не потерять его как друга, то Мью согласен. Галф за голову хватался, кутаясь сильнее в одеяло. Он чуть ли не выл, не находя в себе ответы на вопросы: почему он нашёл своего Пи привлекательным, как мужчину; почему так сильно сердце билось, когда он рассматривал его лицо; почему он вообще позволяет только Пи’Мью находиться с ним рядом так близко и от чего злится, когда Суппасит подпускает к себе кого-то — хотя даже не так близко, как самого Галфа, но злит же! В ночь перед началом главных прогонок сценария, Канавут лениво расслаблялся в горячей ванне, искренне устав от дум. Ну серьёзно, он двое суток непрерывно вспоминал все моменты, что он пережил с Мью, пытаясь сопоставить для себя в голове происходящее. Сейчас он уже при всём желании не сможет сделать этого. Выдохся. Но маленькое воспоминание аккуратно пробралось в сознание: «Для меня любовь не имеет пола» — фраза, которую Суппасит часто употреблял в интервью, стоило вопросам о сердечных делах прозвучать от ведущих. Да, не имеет. Галф и не спорил. Он, конечно, никогда не думал о том, что ему нравятся именно парни, но подмечал некоторых из них. В школе ему даже нравился его одноклассник: поражал своей крутизной, внешностью, да и пел красиво, но отдавал ли Канавут отчёт этой симпатии? Едва ли. Сейчас даже и не припомнит, что именно к нему чувствовал, но восхищался определённо. В помощь пришёл интернет, и люди вполне доходчиво объясняли: «Да нормально это! Я тоже ревновал друга и испытывал радость и счастье рядом с ним! На то мы и друзья! Вполне допустимые чувства!» Глупо, наверное, но Канавут правда успокоился. Именно этот комментарий, чудом бросившийся в глаза, самым первым успокоил Галфа: лёг спать со спокойной душой и совестью. Но он и не виноват: бороться с собой тяжело, а особенно со своим подсознанием, которое ты контролировать не можешь. Искал ту фразу, что облегчит его внутренние тревоги, которых он избегал, мыслей о них. Зацепился за то предложение, где полностью оправдал свои взаимоотношения со старшим, не желая копать глубже. Если хоть один человек пишет, что такие проявление сходят на дружеское отношение, то Галфу этого хватит. В конце концов, у него есть девушка, а Пи’Мью — его дорогой старший и хороший друг, с которым ему очень комфортно. Да, определённо это так. Неделя на прогонку сценария прошла насыщенно и быстро. Неловкостей и отчуждённости между парнями совсем не было. И, увидевшись впервые после того случая в машине, оба машинально пошли друг другу на встречу, заключая друг друга в крепкие объятия. Галф всё также не отходил от Суппасита ни на шаг: всегда стоял рядом с ним, вместе обедали и ужинали, а ещё появилась забавная привычка: Канавут использовал Мью в качестве стула — возможно, вполне очевидно, они стали ещё ближе. Суппасит не противился и сам с радостью приобнимал Нонга при любых возможностях: ему нравилась такая открытость Галфа лично для него, ощущение комфорта и тепла, исходящего от их отношений, и Мью правильно показалось, что Канавут стал увереннее в действиях к нему. Что ж поделать, если тот комментарий придал Нонгу уверенности, и он, кажется, почти убедил себя, что это не несёт романтичного подтекста. Так и провели неделю: один верил, что это проявление крепкой дружбы, второй примерно с теми же мыслями — Галф особенный человек, ради комфорта которого Мью сделает, что угодно, к тому же если это укрепит их отношения. Коллеги, так же ставшие друзьями, открыто посмеивались над ними. А Милд иногда негодовал, когда Галф и Мью чуть ли не в один голос продолжали говорить, что они просто друзья! Какие ещё к чёрту друзья, которые что клеем приклеены! Не припоминает Милд, чтобы кто-то ещё позволял сидеть на себе, а если взять конкретно Мью: разве он ещё кого-то из своих друзей так обнимает? Разве он позволяет кому-то сидеть на себе или копаться в своём телефоне? Разве ради кого-то ещё, Суппасит выполняет капризы? Разве возит каждый день домой кого-то ещё? Нет. Но это было так мило и атмосферно. Ну серьёзно, эти их заигрывания придавали лёгкости и настроения всем, кто оказывался рядом с ними. И три дня съёмок первой серии прошли именно так: в детских подколках, шутках и игривом настроении. Оставалось отснять лишь сцену первого поцелуя Тарна и Тайпа, которую планировали снять всего за пару дублей. Пи’Ти уверен был, что там и снимать нечего: Галфу лишь лежать бревном надо, а пару фраз Мью отыграет без проблем. Вот только Нонг упрямо шёл против сценария. Стоило губам Мью опуститься на губы Галфа, Нонг сразу же спешил ответить. Снова и снова, Пи’Ти едва ли не плача просил Канавута не отвечать, а тот вроде и кивал в согласии, но стоило камере включиться, как Галф вновь отвечал на поцелуи Мью. Медленно, скользяще и так приятно. Канавут чувствовал ухмылку Суппасита, когда в очередной раз его нижняя губа оказалась в крепком захвате округлых губ Галфа и как шумно выдохнул старший, когда рукой Нонг зарылся в его волосы. Отчаянное «Стоп!» не остановило увлёкшихся парней и лишь минуту спустя они отстранились друг от друга. — Нонг Галф, умоляю тебя, — Пи’Ти устало взглянул на Нонга, который не мог на чём-то сосредоточиться, кроме тёплых рук своего Пи, что держали его за талию, — уже в сороковой раз снимаем, пощади. Я понимаю, что ты не понимаешь, как пьяный человек может не отвечать на поцелуй, но давай придерживаться сценария. Канавут кивнул и режиссёра явно не убедил. Но Пи’Ти вернулся на своё место, дав парням пару минут. Мью мягко посмотрел на Нонга, легонько кивнув ему, и о чудо! Сняли! Как положено сняли! Радость съёмочной команды не описать словами, как и состояние Галфа, который на самом деле ощущал себя до неприличия пьяным. Тело стало словно эфирным, а всё вокруг казалось частью сна. И он даже не сразу понял, как Суппасит вывел его из комнаты, не понял, как они дошли до первого тёмного угла, но помнит, как большие руки сомкнулись вокруг него кольцом, крепко прижимая к себе. Сопротивлялся ли Галф? Нет. Ещё крепче прижался к старшему, носом утыкаясь в шею. Запах Мью вперемешку с этим одеколоном, от которого мурашки по телу бегали, лишь усилили приятное головокружение, и Нонг всё ближе ластился к старшему, хотя, откровенно говоря, ближе уже просто некуда. Он был счастлив, и ему было так хорошо, что просто нельзя описать эти ощущения словами. В какой-то момент Канавут подумал, что биение его сердца настолько сильное, что Суппасит его точно ощутит, а потом задумался, что возможно это сердце Мью бьётся так же сильно, как и его?.. Плевать, не важно, всё не важно, когда эти большие тёплые ладони нежно касаются поясницы и неуверенно поглаживают — боится реакции. Но Галф не сопротивляется, а лишь прогибается, сильнее утыкаясь носом в шею. Теперь очередь Мью с ума сходить, ведь шея — слабое место. Глухой стон вырывается, и Суппасит чуть наклоняет голову. Горячее дыхание ласкает нежную кожу, пока кончик носа подразнивает Пи, двигаясь вверх-вниз. Мью возбудился до чёртиков, уже с трудом контролируя силу в своих руках: в какой-то момент Галф вздрогнул, крепче сжимая футболку Суппасита. Ноги Мью чуть расставлены — ровно настолько, чтобы Галф стоял между ними, и оба кажется совершенно не думают о соприкосновении нижних частей тела, дурея лишь от теплоты друг друга. Голос Милда, ищущего их, совсем немного отрезвляет: Мью ослабляетт хватку, а Галф чуть отстраняется. Смотрят друг на друга ласково и… возбуждённо? Медленно доходит, что происходящее привело к напряжению в паху и Галф виновато потупляет взгляд. Сейчас он не знает, что именно чувствует и думает, но ощущение стеснения и стыда просвечивается чётко. Хорошо, что рядом есть Мью, который погладил по волосам и, щёлкнув по носу, тихо проговорил: «Пойдём, нас ищут». Собираются все как обычно оживлённо, много говоря. Галф тоже участвует, даже шутит на уровне с Милдом, постоянно поглядывая на Мью, когда тот в свою очередь взгляда и не сводит. Ощущение эйфории не покидает обоих вплоть до самого дома Канавута: Суппасит, как и обычно везёт Нонга домой. Мью интересуется у Галфа, что тот чувствует, отсняв полностью первую серию, спрашивает, есть ли какие вопросы или просьбы. И вроде бы обоих должно смущать происходящее, но этого не происходит. Они счастливы и чувствуют себя легко и возбуждённо, словно всё так, как и должно быть. И ведь не всегда нужны слова, чтобы что-то понять?