dat ass 2

Разглядывать людей – неловко. Особенно, если они тебе нравятся. Особенно, если они знают, что ты их хочешь. Признаться, Питеру в свое время стыдно было даже пристально смотреть на моделей в разных журналах «для взрослых», потому что ему постоянно казалось, что их глаза осуждающе смотрят ему в самую душу, пока он – вот бесстыдник! – смеет возбужденно и нервно облизывать губы. Чего уж говорить о Тони? Он был хорош даже в одежде, Питер ежедневно наблюдал это своими глазами; деловые костюмы и повседневные тряпки никак не скрывали чужой сексуальности, а оценить сексуальность Питер мог – было, скажем, с чем сравнивать. Помимо плеч, шеи и черт лица, которые он видел в своих влажных фантазиях практически еженочно, существовала еще одна выдающаяся деталь – задница. Неприкосновенная манящая задница Тони Старка, почему-то приметившаяся Питеру только после начала их отношений. Скорее всего, дело в том, что только после того, как Питер неловко промямлил Тони признание, его утащили в сладкую и постыдную пучину сексуальных наслаждений. До этого он не думал о Тони как о… Чем-то столь возбуждающем. Его манил исключительно интеллект и, быть может, харизма, от которой Питеру нечем защищаться. От пятой точки Тони ему, вообще-то, тоже нечем защищаться: только закрывать глаза, отворачиваться и прятаться, превращаясь из взрослого парня, коим он себя считал, в ссыкливого подростка, из которого он, вроде бы, вырос. По этой самой причине, когда Тони сел на корточки перед своей платиновой Коллекцией алкоголя во время очередной попойки Мстителей, Питер понял, что пропал. Отворачиваться поздно – замешательство станет слишком заметным (а ему казалось, что все взгляды прикованы к нему), пялиться и дальше – слишком стыдно. Что делать? – Нат, тебе вино, мартини или можно сразу водку? – Тони обернулся всего на мгновение, но сразу же поймал взгляд Питера. Вопреки ожидаемому осуждению и укору он… улыбнулся. То выражение лица, с которым Питер, зардевшись, застал Тони, отпустило фантазию в полет, не мешая ей воссоединиться с самыми приятными воспоминаниями о жарких ночах; о том, как Питер клал руки на чужие ягодицы, пока его рот был заполнен членом; о том, как пятки ритмично бились об округлую задницу Тони, пока сам Питер получал наслаждение с развязными стонами. Пятница, вероятно, помнит множество таких случаев, да и сам Тони вряд ли забудет, как Питер постоянно тянулся ладонями в задний карман его джинсов. Иногда это происходило даже неосознанно: стоило им встать рядышком, как рука сама тянулась ухватить, помять, ущипнуть. Мысли подобного характера вскипятили кровь до бурления в жилах. – Эй, Питер, ау, – Сэм помахал ладонью перед его лицом. – Пить-то что будешь? – Сок. Он еще ребенок, – Клинт закатил глаза, делая глоток из своего стакана. – Ой смотрите, кто-то включил из себя папочку, – колко отчеканил Сэм в ответ, и, честно говоря, лучше бы Питер так и остался витать в облаках, чтобы не слышать этих слов. И чтобы не слышать тихую усмешку Тони, высунувшегося из мини-бара с тремя бутылками в обеих руках. Он прервал зрительный контакт только чтобы отойти к столу и помочь другим с выпивкой. Когда же стаканы оказались заполнены, Тони вновь метнул в Питера многозначительный взгляд: такой, от которого по спине побежал холодок, а к щекам и паху прилила кровь. Все обстоятельства вели к тому, что ближе к концу мероприятия Тони с Питером отколются от остальных и запрутся в спальне. Так оно и вышло, только до спальни не дошли: воспользовались лифтом. Тони в кабине хрипло смеялся, выдыхая, когда Питер, уткнувшись носом в шею, ревностно пропихивал пальцы под ремень, касаясь горячей кожи и в очередной раз дивясь тому, как хорошо ложится в ладони чужая задница. Видимо, в один момент Тони нажал на кнопку «стоп», потому что совсем скоро лифт замер, а тихое мурчание музыки прекратилось; Питер стал отчетливее слышать вздохи и причмокивания от поцелуев. – Я посмотрю, ты от меня без ума? – сквозь тихую одышку и смешки протянул Тони. – От вас полмира без ума, мистер Старк. Питеру нравилось дразниться фамильярностью и резким переходом на «вы» в постели. Именно так он раскручивал Тони на самые немыслимые эксперименты. Ну, еще было слово «папочка», но его Питер берег на черный день. – Меня интересуешь именно ты. На сей раз Тони его переиграл; Питер не нашелся, что ответить. Но то ли еще будет, верно? Уже поклявшись перед собой устроить для него незабываемую ночь, он намеревался исполнить это свое обещание любой ценой. И, раз уж Тони избрал в качестве места действия лифт, пусть это будет лифт. Уже собравшись оттеснить Тони к стене, Питер упер две руки по обе стороны от его головы, однако Старк всегда умел перехватить инициативу: вывернувшись, он поменял их положение на диаметрально противоположное. Теперь Питер стоял в самом углу кабины, упираясь копчиком в выступ перил, пока Тони ласкал губами мочку его уха, до боли прикусывая и прижимая так, будто хотел вжать в стену. Смирившись с тем, что минет ему обломился, Питер вздохнул – отчасти разочарованно, отчасти воодушевленно. Ему просто стало интересно, что выкинет Тони. Ладонь, все еще оглаживающая горячую кожу под штанами, медленно пролезла вперед, чтобы расстегнуть пряжку и спустить штаны вместе с кляйновскими боксерами. Питер гордился тем, что всегда заранее знал, какое нижнее белье будет на его мужчине. Это повышало его статус в собственных глазах. Темп прелюдии набирал немыслимые, зверские обороты; что-то на уровне животных инстинктов. Оставалось надеяться, что секс этой скорости не уступит, ибо Питер с самого начала рассчитывал на грубости. А ведь когда-то сама мысль о сиюминутном сексе в общественном месте заставляла его зардеться… Куда ушли те времена подростковой стеснительности? Тони, видимо, сожрал их вместе с костями, заполнив собой большую часть мыслей Питера. И пока виновник всех душевных терзаний обычного парня с Куинса оставлял на шее малиновые засосы (он прекрасно видел в зеркале, как на его коже расцветали синяки), Питер не терял времени: вскарабкался на выступ, уселся на него и начал пятками сбрасывать штаны ниже и ниже, пока те не остались висеть на чужих коленях. – Смазки у меня с собой нет, мистер Старк, – съязвил Питер. – Ничего, слюну еще никто не отменял. Из-за оглушительного дыхания было неясно, шутил он или говорил всерьез, поэтому Питер встрепенулся, едва не оттолкнув Тони от себя: – Ты с ума сошел, Тони?! – зашипел он, на мгновение действительно испугавшись. – О, уже Тони? – Тони продолжал ерничать. Зато теперь точно стало ясно, что он шутил. – А как же мистер Старк? Уже перешли на «ты»? Ей-богу, если бы не изнывающее возбуждение, от которого хотелось беспомощно выть, Питер поставил бы точку прямо сейчас. Как бы ему не хотелось полапать чужие аппетитные булки, такого издевательства над своими эмоциями он не потерпит. Хотя… После того, как Тони вновь прильнул и провел кончиком языка вдоль линии челюсти, Питер уже не был столь категоричен. Он лягнул бедрами, едва не грохнувшись с перил в кабине, но Тони вовремя положил руки на его бедра, чтобы удержать. В дымке вожделения рука самовольно потянулась за чужую спину: ревностно провести по пояснице, притягивая к себе, а затем сжать ягодицу. Пальцы ног в кроссовках подогнулись, а Питер про себя обиженно жаловался на то, как же тесно ему в одежде. Но все мысли рассеялись, когда чужие руки расстегнули ширинку на его брюках, и теплые влажные пальцы коснулись члена. Он практически задохнулся, начав цепляться свободной рукой за любую доступную опору. Ей, на счастье, оказалось плечо Тони. Теперь Питер обнимал его, оплетая еще и ногами, упираясь носом в шею и вдыхая смешавшийся с терпким мускусом парфюм, пока Тони чудесным образом лишал его рассудка. Ему ужасно хотелось разуться, чтобы помимо ладони, касающейся чужих ягодиц, их касались еще и пятки. Питер понятия не имел, откуда в нем такая жажда дорваться до задницы Тони, но она, пожалуй, была слишком возбуждающей. Он сказал бы, дьявольски. Кажется, когда-то Тони говорил то же самое про Питера. Кажется, теперь Питер понимал, что чувствовал Тони. Чужая грубая ладонь обхватила оба их члена и начала двигаться вверх-вниз: сначала медленно, ритмичными поступательными движениями, затем все быстрее и сбивчивее, из-за чего Питеру становилось все сложнее держать свои силы под контролем. – Я тебе Богом клянусь, – сквозь мычание и стоны протянул Тони, – если там останутся синяки, тебе, сопляк, останется только молиться… – Только если… на вас, – сквозь туман выстанывал Питер. – На вас молиться я всегда готов. Вместо ответа Питер получил только сильнее сжатую вокруг членов ладонь и подступающий оргазм. Честно говоря, после этих слов ему хотелось наплевать на самоконтроль и оставить-таки на чужой филейной части парочку синяков. Что ему будет? Сам получит по заднице? Так он и не против, если это сделает Тони. Он кончил с чужим именем на губах, когда большой палец коснулся головки, потерев уздечку. Только тогда, откинувшись назад, Питер убрал ладонь с ягодиц, чтобы продолжить обвивать поясницу Тони ногами и получать удовольствие от послеоргазменных ласк, в которых его партнер был так же силен, как и в сексе. – Чего расселся? – осевшим голосом кинул Тони и глухо хохотнул. – Нам нужно добраться до спальни. Или ты предпочтешь спуститься обратно? – Нет-нет-нет, – пыхтя, Питер начал отмахиваться. Он приоткрыл глаза и кивнул с блаженной улыбкой на губах, – до спальни.

***

– Тони, что это? – в самом голосе Пеппер слышались стеб и насмешка. – Да так, испытания очередной модели Марка, не обращай внимания. Стоя у зеркала, Тони потирал свою многострадальную ягодицу, время от времени прикладывая к больному месту пакет с замороженными окорочками. Будучи навеселе (из-за чего?), Пеп уже успела пошутить про «окорочка для окорочков», но дальше копать не стала, за что Тони был ей очень даже признателен. Так или иначе, виноватого он уже знал, и совсем скоро этот мелкий хулиган получит на орехи за свои выкрутасы.