Открой глаза

Час прошёл как в бреду. От потери крови Дин иногда терял сознание, а когда возвращался к реальности, больше похожей на страшный сон, всё продолжалось и продолжалось. Кастиэль осторожно разрезал кожу, делая на теле длинные линии порезов, а потом слизывал кровь. Временами он, чувствуя, что возбуждение Дина ослабевает, набирал немного крови в рот и покрывал член Винчестера влажными поцелуями, чтобы после осторожно взять губами головку и пососать, пачкая её алым. Дина била крупная дрожь, заставлявшая обдирать спину о стену, к которой он был прикреплён тяжёлыми крупными кандалами. Каждый раз, когда порезов становилось слишком много, и Дин проваливался в забытье или просто смертельно бледнел, рискуя покинуть этот мир, князь излечивал его, дабы продолжить свою грязную игру, направленную единственно на получения удовольствие. Прошёл только час, но Дину показалось, что он пережил в этом подвале как минимум три жизни. Его не удивляло то, что чёрный лорд не устаёт от своего занятия, но то, что ему нисколько не надоедал процесс, было поразительно. Вверх и вниз скользил клинок, а бесцветные губы подбирали тем временем всё новые и новые алые ручейки. Наконец всё прекратилось. Вслед за очередной порцией ран вдруг исчез и клинок, и тело Дина стало всё тем же девственно чистым холстом, каким было в тот момент, когда Кастиэль забрал его из бара. Точнее оно стало даже чище. Исчезла нанесённая Руби рана, а так же прошлые шрамы и боевые отметины, выпрямились когда-то сломанные пальцы, даже тот зуб, низ которого Дин давным давно сколол, пришёл в норму. Словом, Винчестер был заботливо и почти любовно восстановлен до идеального состояния. Подняв голову, пленник уставился на князя тьмы горящими от гнева и тщательно запертого внутри сознания ужаса. Он не знал, что хочет от него повелитель злых сил, и даже сейчас, когда так многое уже произошло, совершенно не понимал мотивов, которые двигали князем в его поступках. Неожиданно кандалы исчезли, рассыпавшись в мелкую крошку, и Дин, тело которого затекло от долгого пребывания в одной позе, повалился на пол. С трудом поднявшись на колени, он понял, что не сможет встать. Стоять так было бессмысленно и глупо, и он, ведомый одним инстинктом и движимый только ненавистью, встал на четвереньки и пополз к ногам чёрного лорда, в глупой попытке сшибить его всем весом своего тела. Кастиэль кивнул и улыбнулся, явно наслаждаясь зрелищем. Обнажённый, возбуждённый, ползущий, как послушная собака, Дин нравился ему таким. И князь тьмы нисколько не жалел, что восстановил тело этого мальчишки, сделал его не только здоровым и сильным, но и почти идеальным. Этот мальчик заслуживал того, чтобы начатая с ним игра продолжалась долго. Вот только теперь Кастиэль впервые на мгновение засомневался, что же ему делать дальше. Он не хотел получать сексуальное удовольствие так быстро. Прежде он хотел вдоволь поиграть, насладиться тем, как этот смертный будет убегать, пытаясь убить его или, по крайней мере, спасти себя и брата. И лишь тогда, когда этот мальчик созреет, как сочный плод, когда поймёт, что бежать ему не только некуда, но и ненужно, когда научится понимать и ценить власть и силу, только тогда он был бы достоин лечь под чёрного лорда. Но ограничившись сейчас лишь физическими пытками, Кастиэль не мог бы добиться желаемого эффекта. Ему нужно было унизить мальчишку сильнее, чем это позволяли сделать любые увечья, которые он мог бы нанести человеку. И, кроме того, член этого мальчишки стоял так отчаянно привлекательно, указывая на то, насколько он порочен внутри себя и насколько уже жаждет подобного с собой обращения, что князь тьмы просто не мог отказаться себе и Дину в маленьком удовольствии. Он отошёл от медленно движущегося Винчестера, и в помещении тут же вспыхнул свет, точнее этот самый свет изменился, теперь он бил от противоположной к Дину стены, создавая рядом с человеком длинные тени. Кастиэль, дойдя до середины просторного помещения, легко создал себе кресло, более напоминавшее трон, и сел в него, разглядывая замершего в эротической и одновременно с тем унизительной позе Дина. В это же мгновение тени ожили. Вытягиваясь и поднимаясь над полом, они ухватили и развели ноги Дина, одновременно и открывая, и придерживая его. Взяли за локти, накрепко пригвоздив к полу, скользнули по спине и под животом, приподняли подбородок и, конечно, обхватили тугим пленом член. На ощупь тени были очень тёплые, почти горячие, и твёрдые, но при этом не натирающие нежную кожу, а скорее приятно раздражающие её. Дин, к которому пока так и не вернулась речь, распахнул глаза, в котором был весь ужас мира, и замер, упираясь взглядом в лицо Кастиэля, на котором была едва заметна мягкая улыбка. Тени двигались дальше. Как только жертва была закреплена на полу накрепко, одна тонкая тень, огладив колечко анального отверстия, бесцеремонно скользнула внутрь раскрытого тела, и князь тьмы удовлетворённо кивнул, наблюдая за тем, как подавился собственным дыханием Винчестер, в уголках зелёных глаз которого появились маленькие чистые капельки. О, как этот мальчик был прекрасен! На мгновение появилась мысль вернуть ему голос, чтобы он смог наполнить просторное помещение своими стонами, неприличными, хриплыми и резкими. Чтобы он слышал свой голос - громкое и отчётливое напоминание о его истинной, порочной природе, о его желании стоять на коленях и быть чьей-то шлюхой. Но спустя это короткое мгновение желание исчезло, так как появилась более сладкая, более интересная идея. Тень, до этого придерживавшая подбородок так, чтобы жертве и мучителю было хорошо видно лица друг друга, поднялась выше и, несмотря на протесты и попытки сжать зубы, скользнула в рот Дина, проникая в него так глубоко, как это было возможно. То, что было в этот момент в глазах человека, было до того сладко, что Кастиэль почти забыл о сдержанности и был бы готов присоединиться, если бы только не имел настолько далеко заходящие планы на этого милого мальчика с зелёными глазами. Между тем тень, входившая сзади, не двигалась. Какое-то время она лишь разрасталась, из тонкой и прямой превращаясь в предельно широкую, растягивая и раскрывая тело ещё сильнее. В тот момент, когда первые слёзы всё-таки покатились по лицу Дина, она подалась вперёд, заходя так глубоко, как это только было возможно. Единственным ограничением была физическая выносливость человека. Кастиэль не хотел убивать свою игрушку, пусть даже сейчас он вполне мог вернуть Дина к жизни, если бы пожелал. И то, что Винчестеру на секунду показалось, будто бы тени хотят встретиться внутри его тела, было ошибкой. В тот момент, когда он осознал, что они не могут войти в него глубже, что он просто не выдержит дальнейшего проникновения, обе тени замерли, не подаваясь более ни на миллиметр вперёд. Они начали пульсировать, то сжимаясь в тугую узкую полосу, то расширяясь до максимального возможного предела. Дин дрожал и плакал, но это не могло отменить того, что третья часть тени уверенно и упорно ласкала его член, неотвратимо приближая разрядку, которая наступила не более минуты спустя, и была такой яркой и настолько необходимой, что Дин потерял сознание прежде, чем тени покинули его измождённое тело. Нежно уложив обнажённого человека на пол, перепачканные соками тени послушными псами скользнули к креслу Кастиэля, поднимаясь так, чтобы он мог протянуть руку и привычным движением попробовать вкус Винчестера, так старательно добытый для него его игрушками. Насладившись дегустацией, князь тьмы поднялся и, легко двинув рукой, создал в комнате кровать, на которую, собственноручно перевернув и перенеся, уложил Дина. Укрыв его одеялом, как матушка укрывает своё любимое дитя, Кастиэль улыбнулся, глядя на то, как спокойно сейчас припухшее лицо Винчестера. Вероятно, его счастье было бы полней и больше, останься он здесь прямо сейчас, прекрати бессмысленную борьбу и отдайся в руки своего нового господина, который рано или поздно заполучит его, одним способом или другим, но этот мальчишка явно должен был упрямиться и упорствовать, так долго, как только смог бы. Усмехнувшись, чёрный лорд создал рядом с кроватью стул, через спинку которого были перекинуты вещи, которые он совсем недавно превратил в полосы ткани. Только теперь вещи были чистыми и целыми. Рассудив, что насильно держать здесь свою игрушку было бы скучно, потому что это значило бы не сломать его, а ввести в состояние глухой обороны замыкающей человека на нём же самом. Дин молчал бы, отказывался бы от еды и делал вообще всё, чтобы Кастиэль потерял интерес к своей игрушке. Нет, было нужно, чтобы Винчестер признал, что может обрести счастья только у ног князя тьмы, а больше нигде и никак. До этой мысли он должен дойти пусть и не без помощи, но сам. А значит, действовать следовало умнее. Покинув помещение, Кастиэль позвал Руби. Наградой за оказанную ею помощь было повышение, и теперь именно она исполняла большую часть поручений, которые давал чёрный лорд. О, она была хорошей и послушной девочкой, усердной и исполнительной. Хозяин вполне мог доверять ей. - Руби, поставь у дверей камеры двух демонов в качестве охраны, - велел Господин, усаживаясь в ещё одно подобное трону кресло. К таким он питал большую слабость, почти такую же, как к теням и чёрному цвету. - И, когда пленник очнётся, пусть они сделают вид, что упустили его. - Что значит "пусть сделают вид"? - уточнила девушка, опускаясь на колени. Ей было немного страшно, так сильно она благоговела перед Хозяином. Но страх задать ему вопрос и обличить своё непонимание был сильнее, чем страх не угодить, сделать что-то не так, как хочется великому злу, не правильно. - Пусть делают вид, что охраняют. И как будто не заметят побега заключённого. А когда он сбежит, пусть только сделают вид, что преследуют его. Ловить и возвращать не надо, - медленно и ласково пояснил князь тьмы, улыбаясь своей помощнице. Он всегда был ласков со своими детками, и они за это отвечали ему глубокой любовью, а то и полным обожанием. - Конечно, - Руби собралась было подняться и исчезнуть, но Кастиэль сделал ей знак, чтобы осталась. Он не закончил, и она уже корила себя за поспешность, которая как будто показывала, что ей неприятно общество Хозяина, в то время как реальность была прямо противоположна таким вот суждениям. - У тебя есть враги, дитя? - спросил чёрный лорд доброжелательно, как будто не замечая её движений, когда она собиралась встать, а затем рухнула обратно на колени. Он старался быть терпеливым и ласковым с ней, чтобы она не боялась, а в душе её страх окончательно сменился восхищением и желанием услужить. - Нет, - соврала она, опуская глаза. Она боялась, что Хозяин будет злиться на неё из-за внутренних конфликтов, которых стало так много за те шесть сотен лет, что он был не с ними. Руби старалась не враждовать ни с кем открыто, потому что знала - князю тьмы это придётся не по вкусу. - Ну, милая, не стоит так откровенно врать, - Кастиэль покачал головой. - Можешь не называть их имен. Просто когда убедишься, что Дин добрался до места, где его ждёт брат, пошли одного из них как будто догонять этого человечка. Пусть сделает вид, что ему приказано доставить Дина сюда, ко мне. Только пусть сыграет это очень хорошо. Дин должен поверить, что я ищу его, но не могу найти, и что я отправляю множество демонов в погоню за ним, - он взглянул на Руби. Поняла ли она? Усвоила ли? - Да, Хозяин, - прошептала девушка. Она знала, что один-единственный демон, посланный за обоими Винчестерами, не вернётся живым. И понимала, что ей даруют возможность избавиться от своего врага, раз уж всё равно нужно кем-то жертвовать. И за это она была так благодарна чёрному лорду, что готова была в то же мгновение умереть ради него и сама. Поднявшись и поклонившись, она поспешила выполнить поручение.